Поиск

„Счастливец поэт! Он видит дубовые леса, таящиеся в жёлуде, беседует с поколениями ещё не родившимися. Они шепчут ему свои тайны; а он рассказывает их потом на народной площади. Но голос его заглушён нуждами дня. Немногие его слушают; никто не понимает его. Ф. Шлегель назвал историка пророком прошедшего; ещё с большей справедливостью можно, кажется, назвать поэта — историком будущего.“

„Только тот, кто видит в своих намерениях нечто само собой разумеющееся, а не из ряда вон выходящее, кто расценивает их не как геройство, но как свой долг, принимаемый с энтузиазмом и одновременно с трезвым пониманием его безусловной обязанности, способен стать духовным искателем приключений, в которых нуждается мир. Нет героев действия, есть герои самоотвержения и страдания. Их много. Но лишь немногие из них известны, и то не толпе, а немногим.“

„Здесь мы видим, что для нашей способности воспринимать мир характерна некоторая ущербность, в определенных обстоятельствах довольно серьезная. Что характерно, волей-неволей мы вынуждены проецировать нашу собственную природу на Природу в целом.
Хотя это и может привести к последовательно искаженному мировосприятию, такая привычка несет в себе великое благо: подобное проецирование является важнейшей предпосылкой для сострадания.“

„Ты ничего мне не сказала,
Ты только руку подала.
Ты только медленно с вокзала,
Чуть-чуть ссутулившись пошла. И долго-долго вдаль глядела,
И все туда летел твой взор,
Где, сбившись с голоса, несмело
Вели колеса разговор. Я видел всю тебя вначале,
Потом ты таяла вдали,
А паровозы все кричали,
Вагоны мимо шли и шли… Ночная радуга вокзала,
Огней и странствий череда.
Ты ничего мне не сказала…
Ты все сказала мне тогда…“

„Кто заявляет, что видеть в музах только игрушку и прибегать к ним ради забавы означает унижать их достоинство, тот, в отличие от меня, очевидно, не знает действительной ценности удовольствия, игры и забавы. Я едва не сказал, что преследовать какие-либо другие цели при обращении к музам смешно. Я живу со дня в день и, говоря по совести, живу лишь для себя; мои намерения дальше этого не идут.“

„Стою у неприступных стен Кремля,
А осень город, подо мной лежащий,
Раскрасила листвою настоящей.
Простор небесный, словно вдаль манящий,
Все видит на картине сентября. А вдалеке широкою дугой
Раскинулась вода в спокойном шаге -
Текут так мягко тонны синей влаги,
И кораблей приподнятые флаги,
Где Волги путь встречается с Окой.“

„Иногда, когда ты видишь блондинку с замечательными сиськами и божественной задницей, ты думаешь: эй, она, должно быть, очень глупая, потому что кроме этого ей нечего предложить людям. В большинстве случаев это так. Но где-то есть такая, которая так же умна, как красива ее грудь; так же великодушна, как красиво ее лицо и так же великолепно устроена внутри, как великолепно устроено ее тело. И когда ты понимаешь, что такие люди есть, ты начинаешь просто сходить с ума.“

„У Достоевского целая книга посвящена переживаниям молодого студента, одержимого мыслью об убийстве одной-единственной старушки-процентщицы. А сегодня по телевизору каждый день видим гибель как минимум человек пятидесяти, и вполне можем увидеть все эти пятьдесят смертей рядом с собой на улице. После того, как смерть стала темой спекуляций в СМИ, она утратила свое значение.“

„Нет, эта корова — она еле живая, ты же видишь, как она двигается. Зачем вы меня сюда привезли? Чтобы я сейчас службе безопасности поручил надеть вам наручники, и Кочанову [глава Администрации президента Наталья Кочанова] следом сюда? А Анфимова [председатель Комитета госконтроля Леонид Анфимов] как минимум выгоню с работы. Если человек не понимает, что это Освенцим. А вы его ставите руководителем холдинга, я вас вообще не понимаю.“

„„Манчестер Сити“ есть возможности подстраиваться под Гвардиолу? Да, есть. Значит, привозят тех игроков, которых тренер видит под эту философию. Наверное, любому тренеру хотелось бы, чтобы у клуба была возможность брать тех игроков, которые подходят под его видение игры. Но такое происходит не так часто, мягко говоря. А точнее даже — очень редко. Практически всем тренерам приходится подстраиваться.“

„Женщины меня бесят. Они имеют дар ослеплять и ослепляться. Они упрямы, оттого что слабы. Недоверчивы, оттого что слабы. Они злопамятны, оттого что слабы… Им надобна беспрестанная пища для чувств, они не видят пороков в своих идолах, потому что их обожают; а оттого-то они не способны к дружбе, ибо дружба едва ли ослепляется! Но можно ли бранить женщин? Можно: браните смело. У них столько же добродетели, сколько пороков.“

„Россия видит своё спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиетизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и неволе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение.“

„И вот так поворачиваюсь, как закаменелая такая поза. Меня это вообще спугало, я думал чего, я думал, сейчас кинется, чего-то такое, а ни хрена не пойму. Ну, уже пошло у меня, крыша поехала. Помню, чего-то забиваю между ног ей, показалось, что должна херня какая-то оттуда вылезти… И я ни хрена не пойму, сюда или сюда? Я пытаюсь штыком своим в неё, вылетаю, и вроде как она прозрачная, вроде как через неё вижу…“

„Животное слышит, чувствует, видит как человек. Говорят, что оно даже помнит, вот, например, память как у слона. Но есть одна вещь, которой нет у животного, а есть у человека - это мечта. Это видение будущего. Каждый из нас должен смотреть вперёд, а не назад. Мир изменяется с огромной скоростью. И никто не может издать приказ остановить эти изменения. Глупости какие. Мы только сейчас открываем жизнь.“

„Недавно мы шли с мамой вместе, встречались, мы редко видимся, к сожалению, я очень быстро хожу, много занимаюсь спортом, и я так привыкла, я очень активный человек. Я ушла куда-то вперед, оглядываюсь, что-то продолжаю говорить, вижу — ее уже нет рядом. Она идет дальше: она не может так быстро идти. И вот это ощущение времени, возраста… Почему-то так прямо у меня сердце сжалось. И было очень грустно. Я чуть не заплакала.“

„Я люблю гномов. Они у меня надежные, основательные, крепко стоят на ногах. Черты, которых многим из нас не хватает. Они отличаются от тех, что из западноевропейского фольклора. Скорее, списаны с русских мужиков. Правда, облагорожены. Но, как в Западной Европе, так и у нас, не упустят случая выпить пива. С моей легкой руки оно стало национальным гномьим напитком. Мне бы хотелось видеть в жизни больше гномов.“

„Видели ли вы портрет поэта?
Лицо и волосы - желтый хром.
Одежда - желтый хром номер 2
Галстук желтый хром номер 3, с изумрудной булавкой -
написанной изумрудной зеленью,на фоне желтого хрома номер 4.
Именно это говорил мне один итальянский художник,
а потом присовокупил "Чьйорт,чьйорт - все желтое!Теперь я уж не знаю что такое дживопис!"“

„Организованная преступность — всего лишь грязная оборотная сторона доллара.“

„Мы видим, что в кадровом составе структур управления и власти произошел вопиющий национальный перекос. Раньше люди не интересовались так называемым "еврейским вопросом". Сегодня же на встречах даже в отдаленных деревнях поступают десятки записок по данной проблеме. И это понятно: национальный перекос бросается в глаза каждому. Это видно на телеэкранах, по составу исполнительной власти и финансового капитала“