Ничто не происходит без достаточного основания цитаты (страница 143)

„О, как преследует меня повсюду вражья злоба!
Не сплю в тревоге по ночам, туманят слезы взор.
Я беззащитен, как змея, обманутая другом,
Предание о той змее известно с давних пор.
Змея сказала: «Человек, давай вражду забудем,
Я стану дань тебе платить, скрепим же договор».
Змее поклялся человек, что не замыслит злого.
Носила выкуп день за днем она ему в шатер.
Осталось выплатить змее лишь небольшую долю,
Тогда подумал человек, что хитрость не в укор,
Что Бог его благословил и наделил богатством,
И если обмануть змею, то это не позор.
Он беден был, но стал богат и серебром и златом,
Решил он: «Погублю змею!» — он был в решенье скор
Он взял топор и стал точить на каменном точиле,
Потом проверил он металл, достаточно ль остер,
К норе подкрался, подстерег змею в своей засаде,
Но промахнулся невзначай, хотя рубил в упор.
Всевышний обратил к змее всевидящее око,
Благословляющую длань над нею Бог простер.
И человек сказал змее: «Плати остатки дани,
Свидетель Бог, не нарушай давнишний уговор».
Змея ответила ему: «Ты клятву сам нарушил.
Теперь я знаю, как ты зол, неверен и хитер.
Я смерть увидела в глаза и чудом избежала,
Случайно миновал меня отточенный топор».“

Ан-Набига Аз-Зубьяни

Эта цитата ждет обзора.

Владимир Бертолетов

Источник: https://proza.ru/2023/07/28/1040

Эта цитата ждет обзора.

„АФОРИЗМЫ АНАХРОНИЗМЫ - 52

* * *
• Я всегда мечтал о шапке-невидимке, дабы мир от зла избавить.
И о скатерти-самобранке, дабы от голода избавить людей!
• Я думал, что женщина от бога, но оказалось — дьявола гениальное творенье.
• Сколько бы в мире не было зла — в добро нельзя терять веру.
• Желает каждый быть услышанным.
Не каждый слухом обладает сам!
• Боль разрывает душу — душа разрывает сердце.
• Та, которая легко сходится и легко расстаётся — женщина лёгкого поведения!
• Недопонимание и скандалы укорачивают жизнь.
• Кто сказал, что жить стало лучше — просто жизнь стала дороже.
• Млечный путь укажет верную дорогу к сердцу твоему.
• Я больше общаться с тобой не хочу.
Я просто здоровье своё берегу!
• Никогда не клянитесь в любви и вообще никогда не клянитесь — это грешно и смешно.
• Я собак боюсь меньше — нежели людей.
• Те, кто создают, меня восхищают,
Кто управляют — меня раздражают!
• Когда мы перестаем верит в чудеса — приближается старость.
• Свинство — тоже волшебным бывает.
• В мире место есть всему — но чаще злу.
• Любовь не подчиняется законам природы — у любви законы свои!
• О чем писать, как жить по совести не знаю — но что такое совесть впрочем не знаю тоже.
• У всякой глупости — своё объяснение.
• Я сразу детство вспоминаю, когда глаза свои я в небо поднимаю.
• Все невзгоды уйдут, когда время придёт.
• Не ищите в зеркале друга своего!
• Ничто так не меняет людей, как деньги.“

Пётр Цезаревич Квятковский

@ П. Квятковский 2021

„Каждому из нас более должно заботиться о себе самом, о своей душе и о собственной пользе душевной, потому что, по слову апостола, каждый из нас сам о себе воздает слово Богу.“

Амвросий Оптинский (1812–1891) священнослужитель Русской православной церкви, иеромонах

У нас же путаница оттого и происходит, что мы все более склонны к вразумлению других и стараемся не только убедить, но и разубедить и доказать многоразличными аргументами.

„Союз должен был развалиться, большинству людей он казался обузой. Было бы прекрасно, если бы у нас была такая страна, но к тому времени это было уже нежизнеспособное образование. Было огромное число негативных последствий: русские — крупнейший разделенный народ Европы; в республиках произошли гражданские войны. Но это было логично с исторической точки зрения. Его развалили не демократы, а коммунисты, комсомольцы, ГКЧП. Сейчас стало модно говорить, какая это ужасная «главная геополитическая катастрофа двадцатого века». Но все республики голосовали за независимость. Я прекрасно помню, какие жаркие споры были с родственниками на Украине. Они говорили: вот отделимся, вам нечего будет жрать. Потом, правда, оказалось, что это им скорее жрать нечего. Августовский путч и декабрьские Беловежские соглашения для меня тогда не выделялись из ряда событий, которые происходили. Ведь Союза уже все равно не было. Один фонтан «Дружба народов» на ВДНХ. Так он и до сих пор стоит. Конечно, было бы замечательно, если бы сейчас мы жили в единой стране с Украиной и Белоруссией, но я думаю, что рано или поздно это все равно случится: общее культурное и языковое пространство сохранилось, и оно будет существовать в обозримом будущем. Русская культура — это единственное, что по-настоящему объединяло ту страну и продолжает объединять Российскую Федерацию. Почему сейчас разговоры, что Кавказ может отделиться, настолько реальны? Потому что там русских нет. Его ничего и не держит.“

Алексей Анатольевич Навальный (1976) российский юрист, инвест-активист, политический и общественный деятель, блоггер

Из книги «Алексей Навальный. Гроза жуликов и воров»

„Не прощайте измену! Прощение измены, это каждый раз удар под коленки именно по тем самым семейным ценностям, за которые прощающие вроде бы и бьются. И чем больше «прощений», тем меньше остается от этих ценностей, тем больше пространства занимает в жизни семьи измена. Ибо прощают тех, кто не кается и прощения вовсе не просит. Тех, кто в прощении не нуждается и кто свою жизнь отнюдь не изменяет и никак поступками своими не заслуживает ежедневным кропотливым трудом великого чуда прощения! Измена, раз уж она произошла, никогда теперь уже не прекратится. Измена — это длящееся событие. Она может происходить открыто — в поступках. Она может протекать, скрытно — в мыслях, вырываясь наружу при каждом подходящем для этого случае: то вспышкой истерической ревности, то прямым поступком измены, то изматывающим душу подозрением этого поступка. Измена проникает в мысли того, кому изменили, и теперь уже никогда не будет безоблачного семейного счастья, даже при самом благоприятном варианте развития событий после измены — подозрения, горечь нанесенной обиды, недоверие, затаенная душевная боль все равно мало-помалу уничтожат любовь, оставшуюся в сердце, и приведут отношения в тупик, в котором они собственно и оказались уже в момент проявления факта измены. С изменой нельзя мириться ни под каким видом или предлогом, потому что примиряясь с изменой ты принимаешь ее, и живешь дальше именно в ней, а не в любви, ради которой собственно и был заключен твой брак.“

Сергей Калмов

„Приступая к доказательству очевидного плагиата т.н. «теории относительности», можно безапелляционно заявить, что сумма логического ряда постулатов слишком расточительно синхронизирует многомерный интеграл Гамильтона, в свете «Теории простых сред и её приложений к выводу основных законов электростатических и электродинамических взаимодействий», напрочь игнорируя приоритетные мнения Умова (1873), Хевисайда (1890), Дж.Томсона(1881), Гильберта, Лоренца, А.Пуанкаре (1900) и Ф.Газенорля (1904) относительно авторства вышеупомянутой теории.

Интеграл Пуассона позитивно транслирует аксиоматичный интеграл Лагранжа. В результате поле направлений предпочитает соответствовать аксиоматическому критерию интегрируемости, при этом, вместо 3,62 и 4,12 можно взять космогоническую константу Эйнштейна, но лучше «константу Петровича-Водкина». Например, 2,87 и 1,49. Правда, целое число чересчур усиливает доверие, а бесконечно малая величина не слишком уверенно обуславливает критерий сходимости Коши.

Степенной ряд последствий совершенно очевидно является следствием невыясненной причины. Предел функции, не затрудняя себя представить доказательства, трансформирует импульсный скачок в беспредел функции роста деградации. Понятно, что при этом иррациональные числа не столько необходимы, сколько достаточны. Так в быту математиков появилась мера градации водочной посуды: если кому-то нужно купить «соточку», то просят — дайте «пионера», полбутылки — «комсомольца», а если целую бутылку — «партийца».“

Геннадий МОСКВИН

„Петербург - это имперская столица, город маленького и бедного Евгения, Акакия Акакиевича, желтизны правительственных зданий, в каком-то смысле, как показал новый Петербургский период российской истории, условно говоря, Путинский её период, этот период гораздо более рабский. Знаете, я же был таким любителем петербуржского характера пока он не пришёл к власти в России в целом. Петербург - самый иерархический русский город и, в каком-то смысле, самый несвободный, самый имперский, а в Сибири имперского характера нет. Самый квази-европейский, это Европа, усвоенная на чисто внешнем уровне, а внутри нет. К сожалению, европейская Россия петербуржского образца - это Россия сословная, Россия глубоко подконтрольная, и страшно сказать - Россия имперская. Когда петербуржский период российской истории возобновился с приходом Путина мы поняли, что, к сожалению, главное здание Петербурга, главный символ имперского Петербурга - это не Медный всадник, а один такой интересный дом на Литейном. […] Именно Ваш Бродский стал сегодня символом имперского сознания. […] Бродский - абсолютно имперский поэт и "памяти Жукова" - это стихотворение, написанное петербуржцем. Мне было бы приятно думать, что Петербург - это символ свободы, но это символ империи, а символ свободы, к сожалению, обитает в Сибири. […] Никакой свободы в Петербурге нет. К сожалению, Петербург сыграл в российской истории достаточно печальную роль.“

Дмитрий Львович Быков (1967) русский писатель и поэт, журналист, кинокритик, сценарист

О Петербурге

„Сорок минут назад я стоял на сцене, и я был как бы «Ух!»“

Ренарс Кауперс (1974) лидер и вокалист латышской рок-группы Brainstorm

и мне касалось, что я «Ух!», и все вокруг радовались, и всё происходило... Потому что я знаю много мест, где можно мыть тарелки, и знаю много мест, где можно выступать...

„Быстро он ест, еще быстрее, если можно так выразиться, спит и затем всегда спешит в свой незатейливый кабинет, где уже не торопясь, с полным поражающим всех вниманием слушает доклады или сам работает для доклада. Никакие мелочи не в состоянии отвлечь его от главной нити дела. Он хорошо понимает и по опыту знает, что армии ждут от штаба не только регистрации событий настоящего дня, но и возможного направления событий дня завтрашнего.
Удивительная память, ясность и простота мысли обращают на него общее внимание. Таков же и его язык: простой, выпуклый и вполне определенный — определенный иногда до того, что он не всем нравится, но Алексеев знает, что вынужден к нему долгом службы, а карьеры, которая требует моральных и служебных компромиссов, он никогда не делал, мало думает о ней и теперь. Дума его одна — всем сердцем и умом помочь родине.
Если, идя по помещению штаба, вы встретите седого генерала, быстро и озабоченно проходящего мимо, но уже узнавшего в вас своего подчиненного и потому приветливо, как-то особенно сердечно, но не приторно улыбающегося вам, — это Алексеев.
Если вы видите генерала, внимательно, вдумчиво и до конца спокойно выслушивающего мнение офицера, — это Алексеев.
Если вы видите пред собой строгого, начальственно оглядывающего вас генерала, на лице которого написано все величие его служебного положения, — вы не перед Алексеевым.
<…>
Алексеев — человек рабочий, сурово воспитанный трудовой жизнью бедняка, мягкий по внешнему выражению своих чувств, но твердый в основании своих корней; веселье и юмор свойственны ему скорее как сатирику; человек, не умеющий сказать слова с людьми, с которыми по существу не о чем или незачем говорить, военный по всему своему складу, природный воин, одаренный всем, что нужно руководителю, кроме разве умения быть иногда жестоким; человек, которого нельзя себе представить ни в какой другой обстановке, практик военного дела, которое знает от юнкерского ранца до руководства крупными строевыми частями; очень доступный каждому, лишенный всякой внешней помпы, товарищ всех подчиненных, не способный к интригам.“

Михаил Васильевич Алексеев (1857–1918) русский военачальник периода Первой мировой войны

Об Алексееве

„В качестве ученика, да к тому же полуслуги Порпоры, Гайдн, жаждавший слушать музыку и изучать самую технику композиции опер, получил позволение бывать за кулисами, когда пела Консуэло. Уже два дня он замечал, что Порпора, сначала недоброжелательно относившийся к его присутствию в театре, теперь разрешал ему с добродушным видом находиться там, даже прежде, чем он успевал раскрыть рот и попросить об этом. Дело в том, что в голове профессора возникла новая идея. Мария-Терезия, разговаривая о музыке с венецианским посланником, снова вернулась к своей матримониальной мании, как выражалась Консуэло. Её величество сказала, что ей было бы очень приятно, если бы талантливая артистка обосновалась в Вене, выйдя замуж за молодого музыканта, ученика Порпоры. Сведения о Гайдне она почерпнула от того же посланника; и так как Корнер очень хвалил юношу, говоря, что у него громадные музыкальные способности, а главное — что он усердный католик, её величество поручила своему собеседнику устроить этот брак, обещая прилично обеспечить юную пару. Мысль эта улыбалась г-ну Корнеру: он нежно любил Иосифа и уже давал ему ежемесячно семьдесят два франка, чтобы юный музыкант мог спокойно продолжать занятия. Корнер горячо ратовал за него перед Порпорой, и старик, боясь, как бы Консуэло не настояла на своём — не оставила бы сцену, выйдя замуж за дворянина, — наконец после долгих колебаний и упорного сопротивления дал себя убедить (ибо, конечно, маэстро предпочёл бы, чтобы его ученица жила, не зная ни брака, ни любви). Желая во что бы то ни стало добиться своей цели, посланник решил показать Порпоре произведения Гайдна и открыл ему, что серенада для трио, понравившаяся маэстро, сочинена Беппо. Порпора признал, что это произведение говорит о большом таланте, что он мог бы дать юному композитору хорошее направление, а также помочь ему писать для голоса и что, наконец, будущность певицы, вышедшей замуж за композитора, имеет все основания сложиться весьма удачно.“

Жорж Санд (1804–1876) французская писательница

«Консуэло»
Цитаты из романа «Консуэло» (Consuelo), 1843

„В 1970-х, проводя исследование в библиотеке Конгресса, я наткнулась на неприметную работу об архитектуре религиозных сооружений. В ней заявлялось, что традиционная архитектура древних мест поклонения копирует очертания женского тела. Причем факт этот подавался как общеизвестный. Например, вход сначала в притвор, а потом уже в храм — это большие и малые половые губы, центральный проход к алтарю — вагина, два изогнутых боковых нефа — яичники, и священное место в центре, алтарь, — это матка, в ней происходит чудо, и мужчина дает начало новой жизни.
Это сравнение было для меня новым и потрясло до глубины души. Конечно, думала я. В главной церемонии патриархальных религий мужчина вбирает в себя энергию йони, силу сотворения, символично порождая новую жизнь. Неудивительно, что главы мировых религий, мужчины, так часто говорят, что человек рождается во грехе: любой из нас рожден женщиной. И только подчиняясь правилам патриархата, мы можем переродиться, очиститься. Неудивительно, что священники обходят нас, разбрызгивая над нашими головами святую воду — подобие продолжающего род семени, дают нам новые имена и обещают перерождение в вечную жизнь. Неудивительно, что духовенство старается держать женщину подальше от алтаря, так же, как нас пытаются лишить возможности контролировать наши собственные силы деторождения. Все эти ритуалы, символичные или реальные, посвящены контролю над силой, заключенной в женском теле.“

Глория Стайнем (1934)

„Я понимаю, что в нашей стране и у наших людей нет особых традиций самоуправления. Это, кстати, самый распространенный аргумент тех, кто говорит, что это не нужно или не получится. Да, это правда, опыт небольшой. Но разве это причина, чтобы ничего не делать? Мы живем не в семнадцатом веке, когда Рязань казалась другой планетой и непонятно было, как ею управлять. Есть опыт других стран, он доступен, результаты понятны. Не надо мерить людей по себе. Если вам в Москве все равно, что происходит в деревне на Урале, то людям, которые живут в этой деревне, не все равно. И они точно знают, как им лучше. Возьмем нашумевшую историю в Сагре, когда из деревни выгнали цыгана, который торговал наркотиками, а потом туда приехала целая банда кавказцев и устроила бойню. Если бы у них был свой шериф, то до этого бы просто не дошло. А теперь жители, которые не получили помощи от милиции и встали на защиту своих семей, обвиняются в преступлении. Это очевидные вещи, я всегда был их сторонником, а в Кировской области получил хорошую возможность убедиться, что люди этого хотят и сами прекрасно справятся. У нас и при царизме, и при советской власти было, и сейчас никуда не делось такое отношение: есть государство, еще есть какая-то большая власть, а все остальные — это крепостные, которые живут для этого государства и для этой власти. О какой модернизации можно говорить, когда мы в самых основных вопросах живем по понятиям, которые устарели 100 лет назад. Все должно быть наоборот. Власть должна быть для людей, а там, где это возможно, то есть практически везде, сами люди и должны быть властью.“

Алексей Анатольевич Навальный (1976) российский юрист, инвест-активист, политический и общественный деятель, блоггер

Из книги «Алексей Навальный. Гроза жуликов и воров»

„Я понимаю, что ненависть как мотив, наверное, звучит не очень, но все равно 80 % моей мотивации — это ненависть. Иначе я бы не смог этим так долго заниматься. Тема «с холодной головой» здесь не работает. Я их ненавижу всеми фибрами души, персонально и лично. И поэтому меня не надо заставлять быть изобретательным. Когда мне лень что-то делать, я подумаю об этих харях, которые сидят в президиуме, и лень пропадает. Вроде понимаешь, что все равно проиграешь и потратишь кучу времени и денег, вместо того чтобы поработать на какого-то клиента. Но я сразу вспоминаю эти ухмыляющиеся рожи, которые приезжают с мигалками, которые на самом деле никто и ничто, но они считают, что схватили бога за бороду, что они хозяева страны и говорят от имени государственных интересов. При этом все понимают, что это обычное ворьё, причем довольно глупое ворьё. В результате случайностей, совпадений, круговой поруки они стали людьми, которые решают вопросы. Они на каждый украденный рубль еще разбазаривают пять. Именно с ними я веду войну. Так что, во-первых, меня мотивирует ненависть, а во-вторых, вера. Я верю, что рано или поздно их накажу. Я смогу этого добиться. Причем не когда мне будет 100 лет, а в обозримом будущем. Кушать спокойно не могу, когда про них думаю. Когда я нанимаю людей, они, разумеется, профессионалы, но тем, чем я занимаюсь, невозможно заниматься без эмоциональной вовлеченности. Грамотные юристы, которые знают Арбитражный кодекс и все отрасли права, но при этом им все равно, за кого судиться, хоть за меня, хоть за Путина, мне не нужны, они не смогут нормально работать. И я с ними работать не смогу. Мне не интересно работать с людьми, которые не разделяют мои взгляды и отношение к этой власти. Я работаю с людьми, которые тоже считают, что их ограбили и всех ограбили.“

Алексей Анатольевич Навальный (1976) российский юрист, инвест-активист, политический и общественный деятель, блоггер

Из книги «Алексей Навальный. Гроза жуликов и воров»

„Будем благодарить Бога во всех случаях, ибо в этом и состоит благодарение. Благодарить в счастье — легко, здесь сущность дела побуждает к тому, достойно удивления то, если мы благодарим, находясь в крайних обстоятельствах. Если мы за то благодарим, за что другие богохульствуют, от чего приходят в отчаяние, — смотри, какое здесь любомудрие: во-первых, ты возвеселил Бога, во-вторых, посрамил диавола, в-третьих, показал, что все случившееся ничто. В то самое время, когда ты благодаришь и Бог отъемлет печаль, и диавол отступает. Если ты приходишь в отчаяние, то диавол, как достигший, того чего хотел, стал возле тебя, а Бог, как оскорбленный хулой, оставляет тебя и увеличивает твое бедствие. Если же ты благодаришь, то диавол, как не получивший никакого успеха, отступает, а Бог, как принявший честь, в возмездие награждает тебя большей честью. И не может быть, чтобы человек, благодарящий в несчастье, страдал. Душа его радуется, делая благое, в то же время совесть веселится, — она услаждается своими похвалами, а душе веселящейся нельзя быть печальной… Нет ничего святее того языка, который в несчастьях благодарит Бога. Он поистине ничем не отличается от языка мучеников и получает такой же венец, как и те. Ибо и у него стоит палач, принуждающий отринуть Бога богохульством, стоит диавол, терзающий мучительными мыслями, помрачающий душу скорбью. Итак, кто перенес скорбь и благодарил Бога, тот получил венец мученический. Если, например, болеет дитя, а мать благодарит Бога, это венец ей. Не хуже ли всякой пытки скорбь ее? Однако же она не заставила ее сказать жестокое слово. Умирает дитя — мать опять благодарит Бога. Она дщерью Авраама сделалась. Хотя она не заклала дитяти своей рукой, но радовалась над закланной жертвой, а это все равно: она не скорбела, когда брали у нее дар Божий.“

Иоанн Златоуст (349–407) архиепископ Константинопольский, богослов

Беседа 8 http://www.odinblago.ru/sv_otci/ioann_zlatoust/11_1/48
Толкование на Послание к Колоссянам
Вариант: Будем благодарить Бога во всех случаях, ибо в этом и состоит благодарение. Благодарить в счастье – легко, здесь сущность дела побуждает к тому, достойно удивления то, если мы благодарим, находясь в крайних обстоятельствах. Если мы за то благодарим, за что другие богохульствуют, от чего приходят в отчаяние, – смотри, какое здесь любомудрие: во-первых, ты возвеселил Бога, во-вторых, посрамил диавола, в-третьих, показал, что все случившееся ничто. В то самое время, когда ты благодаришь и Бог отъемлет печаль, и диавол отступает. Если ты приходишь в отчаяние, то диавол, как достигший, того чего хотел, стал возле тебя, а Бог, как оскорбленный хулой, оставляет тебя и увеличивает твое бедствие. Если же ты благодаришь, то диавол, как не получивший никакого успеха, отступает, а Бог, как принявший честь, в возмездие награждает тебя большей честью. И не может быть, чтобы человек, благодарящий в несчастье, страдал. Душа его радуется, делая благое, в то же время совесть веселится, – она услаждается своими похвалами, а душе веселящейся нельзя быть печальной... Нет ничего святее того языка, который в несчастьях благодарит Бога. Он поистине ничем не отличается от языка мучеников и получает такой же венец, как и те. Ибо и у него стоит палач, принуждающий отринуть Бога богохульством, стоит диавол, терзающий мучительными мыслями, помрачающий душу скорбью. Итак, кто перенес скорбь и благодарил Бога, тот получил венец мученический. Если, например, болеет дитя, а мать благодарит Бога, это венец ей. Не хуже ли всякой пытки скорбь ее? Однако же она не заставила ее сказать жестокое слово. Умирает дитя – мать опять благодарит Бога. Она дщерью Авраама сделалась. Хотя она не заклала дитяти своей рукой, но радовалась над закланной жертвой, а это все равно: она не скорбела, когда брали у нее дар Божий.