Поиск

„Есть моменты, когда все эти слова, кажущиеся в обычной жизни наивными и смешными, затхлыми какими-то, несовременными и вообще давно уже мёртвыми! — долг, честь, гражданское мужество — вдруг оживают и смотрят тебе в глаза. И словно вопрошают тебя безмолвно, гневно и грозно: Человек ли ты? И душа кричит в смертельном ужасе: Нет!!! Я не хочу!!, но кровь — стынет, и ты не можешь отвести взгляда.“

„Тот факт, что я дал согласие на что-то – это не обязательство и не решение, это просто импульс (пил чай и кивал, настроение было хорошее). Некоторые люди имеют на этой теме психоз, и звонят каждые пять минут, чтобы спросить тебя, идешь ли ты на свидание. Любое определенное «да» давно деградировало у них до многоступенчатого кидалова. Они не верят в «да», сказанное позавчера и вчера, им надо удостовериться и сегодня.“

„Кто-то скажет, что только благодаря войне и холодной войне технологии шагнули так далеко, этого нет смысла отрицать, благодаря соперничеству действительно очень далеко шагнули технологии, но этот факт, как пройденная ступень. Обезьяна когда-то очень давно взяла палку и поняла, что ей можно пользоваться, запустился долгий процесс эволюции, но это не значит, что нам сегодняшним нужно бегать с палками.“

„Иллюзий хрупких юности узорчатый рассыпался витраж,
Мечты морская пена высохла, надежды ветер стих,
Полотнищ алый цвет поблек, ничто давно не движет их.
Поникли веры паруса, реалий сон уныл и беспробуден,
На якоре корабль любви стоит в заливе серых буден,
И на берег сошёл, его навек покинув, экипаж.“

„Как можно назвать цивилизованной страну, которая вела восемь лет войну во Вьетнаме? Которая разрушила Ирак, которая допустила бесчинства на всём Ближнем Востоке, которая бомбила Белград? Это цивилизованная страна? Или Великобритания цивилизованная страна? Или Турция цивилизованная страна? Или Франция цивилизованная страна? <…> Цивилизованными они потеряли право называться давно. Никогда они ими не были.“

„Поехали! То есть, здравствуйте, дамы и господа.
Не то чтобы идеальная форма обращения, но так я когда-то выходил каждый день в эфир. Композитор Ханин, например, ко всем обращается «Мужик!», независимо от пола, возраста и количества. Было время, когда меня в эфир ещё пускали. Не так, если разобраться, и давно. Раз вы это читаете, то значит, либо ошиблись IP-адресом, либо хотите со мной связаться, либо что-нибудь разузнать.“

„Мажоритарная кампания ничем не отличается от кампании по общенациональному многомандатному округу. Я думаю, что это проблема этих выборов, феномен этих выборов.

Когда больше сотни людей не имеют высшего образования. Когда почти сотня людей были безработными, которые очень давно не работали, не платили налоги, не имеют опыта и прошли только на чувстве людей, "слушайте, давайте дадим Зеленскому шанс."“

„Западным прагматикам становится все очевиднее, что гибель России была бы благом для цивилизации. Ее вклад в общее развитие мира несоизмеримо меньше, чем создаваемые ею проблемы. От нее постоянно несет войной и попами. Ее козыряние участием во Второй мировой давно наскучило, а декларации о полной победе над фашизмом стали забавны. Фашизм живет и здравствует, в том числе и в самой России.“

„А нафига мне её [продолжительность жизни] увеличивать? Я слушаю вот это всё… Да не хочется мне, чтобы она была увеличена и я дожил до того абсолютно беспомощного состояния, в качестве старика, когда я столкнусь уже с тем, что что-то со мной будет, а я с этим справится-то не могу. Да я лучше раньше помру, в дееспособном состоянии. Я для себя это давно решил, поэтому для меня увеличение продолжительности моей жизни в ситуации, когда я абсолютно не верю, что качество моей жизни не будет достойным, как-то не радует.“

„То есть должны собраться какие-то гиганты, настоящие умы, мудрецы, и понять, что общество в таком виде, в каком оно сейчас существует, уже изжило себя. Не надо ждать обязательно какого-то ядерного гриба и после этого все такие: «Потушили лес, давайте пойдем по углям, по зале, сейчас мы по новой начнем». Вот таким образом. Я не призываю ни к какой революции, я просто прекрасно понимаю, мне пришел такой месседж очень-очень давно.“

„Мне кажется, что мы, русские, давно научились использовать хаос как некую силу. То есть, интеллигенция и писатели используют его как вдохновляющую энергию. А граждане борются с ним при помощи водки и мата. Они его заговаривают матом, а при помощи водки они приручают его, делают домашним животным. А власть тоже использует русский хаос. Я думаю, что в этом у нее большой опыт. Хаос помогает ей воровать, например. На хаос можно очень многое списать.“

„"Каждый хочет изменить человечество,но никто не задумывается о том, как изменить себя"-Лев Толстой.

Красивая цитата,правда? Я думаю он прав. Что бы мир изменился,попытайтесь изменить сперва себя. Измените свое поведение к окружающим, переставайте унижать и критиковать. Жизнь как бумеранг. Я поняла это давно. Обидешь сегодня каго-то, завтра поступят с тобой так же. Нужно менятся и менятся надо в хорошую сторону. Мне ненавистны люди, которые унижают других, издеваются и пускают обидные шутки,просто потому что человек не похож на тебя.
Люди осоцируются у меня с цветами.
Не красивых цветов не бывает. Так же и с людьми. Все красивы по своему и у всех есть свои недостатки. Изъяны-вот наша красота. Они наша отличительная черта от окружающих людей. Мы не обязаны быть похожи друг на друга. Полюбите себя такими какими вы есть. И я не только про внешность,но и про душу. Нескрывайте настоящего себя. Снимети маски, карнавал давно закончился.“

„Кажется, это был я и Деннис Хоппер — те, кто таскал Игги Попу наркотики прямо в больницу. По-моему, его забрали в психиатрическое отделение в 1975-м, и когда мы приехали туда, всякое дерьмо буквально вываливалось у нас из карманов. Вообще-то в больницы не пускают с наркотиками, но мы были сумасшедшими, и поэтому сумели пронести все, что у нас было. Я даже не помню, чтобы мы испытывали что-то типа страха. Ведь там, в больнице, был наш друг, и мы должны были принести ему хоть что-то, потому что у него уже очень давно не было ничего.“

„Я всегда ношу солнцезащитные очки, потому что мне их прописали. Когда-то давно средний американец во мне считал, что в этом есть некоторая доля жеманства. Но в южной Калифорнии очень яркое солнце. Кроме того, если тебе известны минусы жизни на публике, ты начинаешь признавать необходимость защиты. Я приучен смотреть людям в глаза, но я не могу смотреть в глаза всем, кто хочет смотреть в мои: у меня просто не хватит на это душевных сил.“

„Откуда эта потребность подбирать чужие слова? Свои слова никогда не могут удовлетворить; требования, к ним предъявляемые, равны бесконечности. Чужие слова всегда находка — их берут такими, какие они есть; их всё равно нельзя улучшить и переделать. Чужие слова, хотя бы отдалённо и неточно выражающие нашу мысль, действуют, как откровение или как давно искомая и обретённая формула. Отсюда обаяние эпиграфов и цитат.“

„Все святые будут свидетели спасительности веры Христовой против всех наших ученых невежд светских, кичащихся своим фальшивым образованием, против всех неправославных христиан, евреев, магометан, язычников, особенно же именующихся только православными христиан, изменивших давно своей вере на деле. Оттого мученики называются по-гречески — свидетели. Помни, христианин, сколько будет против тебя свидетелей на суде Христовом..“

„Когда затихает шум вокруг только что родившей женщины, когда маму оставляют наедине с тем, кто целых девять месяцев жил под её сердцем, происходит настоящее таинство встречи. Встречаются те, кто уже давно знаком, кто слушал и слышал друг друга ежесекундно, кто улавливал малейшее движение настроения и внимал каждому удару сердца. Так знать друг друга могут в этом мире только двое: мама и её ребенок.“

„Встречая такого сорта людей, всегда чувствую себя жуликом, ибо того, за что они меня держат, давно (с момента написания ими только что прочтенного) не существует. Существует затравленный психопат, старающийся никого не задеть — потому что самое главное есть не литература, но умение никому не причинить бо-бо; но вместо этого я леплю что-то о Кантемире, Державине и иже, а они слушают, разинув варежки, точно на свете есть нечто еще, кроме отчаяния, неврастении и страха смерти.“

„24 марта. Я её всё больше и больше люблю. Нынче 7-й месяц, и я испытываю давно не испытанное сначала чувство уничтожения перед ней. Она так невозможно чиста и хороша и цельна для меня. В эти минуты я чувствую, что я не владею ею, несмотря на то, что она вся отдаётся мне. Я не владею ею потому, что не смею, не чувствую себя достойным. Я нервно раздражен и потому не вполне счастлив. Что-то мучает меня. Ревность к тому человеку, который вполне стоил бы её. Я не стою.“