феникс

„Этот прозрачный язык, впервые использованный Камю в «Постороннем», создает стиль, основанный на идее отсутствия, которое оборачивается едва ли не полным отсутствием самого стиля. Письмо в этом случае сводится к своего рода негативному модусу, где все социальные и мифологические черты языка уничтожаются, уступая место нейтральной и инертной форме; таким образом, мысль писателя продолжает сохранять всю свою ответственность,
что не сопровождается, однако, дополнительным процессом социального вовлечения формы в Историю, не властную над этой формой.“

„И таким образом я еще раз получил возможность понять, что собой представляет перечитывание; ибо хотя я и могу пересказать целые куски этого романа, но, без сомнения, оторванный от того фундаментального объекта, которым является само это произведение,
я перескакиваю от одной идеи к другой; я объясняю, я размышляю, но я не вдумываюсь в его глубинные слои. И совсем другое дело, если я принуждаю себя читать сам текст; тогда я захвачен и ведом; я думаю так, как хочет он, а не как хочу я. Именно он берет на себя заботу о развитии мысли и действия, о сопоставлениях и сравнениях. И благодаря мощи красоты, которая предостерегает меня от сокращений, перемещений, расположения по моему собственному усмотрению отдельных фрагментов романа,я как бы оказываюсь перед неким природным явлением, которое должен принять таким, каково оно есть.“

„Для всякого, кто обозревает объекты человеческого познания, очевидно, что они представляют из себя либо идеи (ideas), действительно воспринимаемые чувствами, либо такие, которые мы получаем, наблюдая эмоции и действия ума, либо, наконец, идеи, образуемые при помощи памяти и воображения, наконец, идеи, возникающие через соединение, разделение или просто представление того, что было первоначально воспринято одним из вышеуказанных способов.“

„Для всякого, кто обозревает объекты человеческого познания, очевидно, что они представляют из себя либо идеи (ideas), действительно воспринимаемые чувствами, либо такие, которые мы получаем, наблюдая эмоции и действия ума, либо, наконец, идеи, образуемые при помощи памяти и воображения, наконец, идеи, возникающие через соединение, разделение или просто представление того, что было первоначально воспринято одним из вышеуказанных способов.“

„Он провел лучом по серии картинок, которая привела его к стене, также раскрашенной, но совсем другой рукой. Здесь уже речь не шла ни о каких копиях. Картина на стене была такой огромной, что Клему пришлось несколько раз провести фонариком из конца в конец, прежде чем ему открылось все ее великолепие. Было совершенно ясно, что одержимая филантропическими идеями группа живописцев-монументалистов взвалила на себя задачу по украшению этого подземного мира, и результатом их работы стал фантастический пейзаж с зелеными небесами, простреленными молниями ослепительно желтого, под которыми простиралась желто-оранжевая равнина.На песке возвышался окруженный крепостными стенами город с причудливыми шпилями. Краска в лучах фонарика ярко блестела, и, подойдя поближе, Клем обнаружил, что монументалисты закончили свои труды совсем недавно. Стена до сих пор была липкой…Они потрудились над каждой доступной стеной в округе, создав целый парад ослепительных образов, многие из которых были куда более странными, чем пейзаж с зеленым небом. Слева от Клема был человек с двумя сложенными руками вместо головы, между ладонями которого плясали молнии. Справа — семейка чудиков с волосатыми лицами.
Дальше виднелся горный пейзаж с фантастическим довеском в виде нескольких обнаженных женщин, парящих над снегами, а пониже — усеянная черепами степь, на горизонте которой паровоз выплевывал дым в ослепительное небо. Еще пониже был остров, окруженный морем, по которому бежала одна-единственная волна, а в пене этой волны проступало чье-то лицо.
Все это было изображено в той же страстной спешке, что и первая картина,но от этого живопись только обретала нетерпеливость наброска и становилась более мощной в своем воздействии. Возможно, дело было в его утомлении или просто в необычном местонахождении этой выставки, но на Клема она произвела сильное и странное впечатление. В картинах не было ничего фальшивого и сентиментального. Они были как бы окнами, открытыми в сознания незнакомцев, и он почувствовал радостное возбуждение, обнаружив там такие чудеса.“

„Эксплуатация для меня - это когда меня заставляют работать ради абстрактного "счастливого будущего", и к тому же еще и платят за мою работу немного. Вот это эксплуатация“

„Решение не менять позиции в течение нескольких периодов (в инвестиционном бизнесе это называется фиксацией) способствует финансовому успеху.“

„Одно из основных качеств человека, обладающего пониманием собственной значимости,
который воспринимает вселенную как нечто открытое для его действий, - это огромное удовольствие, которое он получает от продуктивной работы умы; его радость жизни подпитывается постоянной заботой об увеличении знаний и возможностей - думать,
достигать, двигаться вперед, встречаться с новыми задачами и решать их, - ради того, чтобы иметь чувство заслуженной гордости за свою постоянно растущую эффективность.
Что такое инициативное удовольствие? Это удовольствие, требующее подключения разума: не с целью решения конкретных задач, а для тренировки проницательности, самостоятельности суждений, внимания.“

„В те минуты, когда я поглощен чтением или решением какой-нибудь проблемы, мысли приобретают необыкновенную ясность.“

„Жизнь полна абстракций. Единственный способ разобраться в них — включать свою интуицию.
Она позволяет увидеть и принять решение. Интуиция - связь между эмоциями и интеллектом.
Внутри нас находится океан разума — это и есть океан решений. Ныряя вглубь, вы оживляете его. Не нужно специально добиваться определенных решений: вы просто ныряете, и океан пробуждается. Интуиция расширяется, перед вами возникают пути решения проблем, появляется понимание того, где вы совершили ошибку и как ее можно исправить.
Способность видеть и чувствовать нарастает, и все острые углы сглаживаются.“

„Правильность суждений — на удивление редкое свойство. Повсюду встречаются лишь неправильные умы, почти неспособные отличить истину от лжи. Они толкуют обо всем вкривь и вкось; они довольствуются самыми слабы­ми доводами и хотят, чтобы ими довольствовались и дру­гие; их сбивает с толку малейшая видимость; … они не ведают, что речи речам рознь, и судят об истине вещей не иначе, как по тону голоса: кто говорит гладко и с важностью, тот прав, а кто изъясняется не без труда или горячится, тот заблуждается,— это все, что им доступно.“

„Наилучший способ сократить себе путь в изучении наук — не заниматься разысканием того,
что выше нашего разумения и что мы не можем надеяться когда-либо понять. К этому роду принадлежат все вопросы, касающиеся могущества Божия, которое смешно пытаться объять нашим ограниченным умом, и вообще все, в чем есть бесконечность; ибо наш конечный ум в бесконечности теряется и слепнет, изнемогая под гнетом множества противоречивых мыслей, которые она вызывает.“

„Нынешние еретики внушили обманутым народам, что должно отвергнуть как дьявольские измышления призыванье святых, поклонение мощам, молитву за умерших, коль скоро в эти религиозные обычаи, утвердившиеся с давних времен, вкрались злоупотребления и суеверие,—как будто благотворные вещи становятся хуже от того, что люди употребляют их во зло.“

„Мою жену влекли туда бриллианты, меня же – их продавщица.“

„В одиночку человек не в состоянии возвыситься. Но если мы взберемся друг дружке на плечи, то и последний из нас, как бы ни был он мал, покажется великим. Быть последним даже выгодно: последние забираются выше всех.“

„Нуль, поставленный на правильное место, приобретает большую ценность.“

„В толпе, среди других, на него ни одна собака не обратит внимания.“

„У меня, видите ли, весьма четкая подпись. Я считаю, что человек должен гордиться своим именем.“

„По моему глубокому убеждению, чувства скоротечны.“