Поиск

„За время, которое заняла эта непростая процедура, друзья успели не раз припомнить и заново пережить самые яркие эпизоды своего нынешнего приключения. И оно того стоило. Их опасная экспедиция закончилась

благополучно. И это было замечательно. Замечательно было и то, что это приключение накрепко сдружило их. Теперь они знали, что могут положиться друг на друга, и никто никого не подведет.“

„Нет смысла в поисках сладкой жизни, где ты никогда не испытывал бы невзгоды, разочарования и другие тяжёлые переживания. Такого не бывает. Не доводи себя до депрессии из-за отчаянной жалости к себе — это бессмысленная трата сил и времени. Рано или поздно жизнь изменится в лучшую сторону — при условии, что ты будешь прилагать к этому усилия. Но идеальной она не будет никогда. А раз так, то стоит учиться быть счастливым здесь и сейчас, независимо от обстоятельств.“

„Не стоит выбирать себе жену, мужа сломя голову — скорее всего, выбор окажется неудачным. Это всё равно, что по глупости купить себе в магазине дорогой, но неудобный диван плохого качества. Время и деньги будут потрачены зря только потому, что покупка делалась впопыхах. Прежде чем что-то выбрать, нужно хорошенько обдумать всё, чтобы потом не разочароваться в своих ожиданиях.“

„Если работу на крупнейшей котельной города можно сравнить с боевыми действиями, теплопункт на теплотрассе стоит без двери, и любой может зайти и перекрыть кран, оставив без тепла половину Усть-Кута, а новые насосы с электрическим двигателем валяются под снегом на улице, это говорит о многом. И, прежде всего, о кризисе управления, который привел к хаосу в жизни города“

„… Политики сами по себе никто, политики лишь выражают волю тех сил, которые стоят за ними, и на которые я лично никак не могу повлиять. Но ты существуешь в том мире, в каком существуешь. Главное — ни в коем случае не предавать свои мечты и работать ради них. Работать, в том числе и над собственным цинизмом. Это и есть настоящая борьба.“

„Когда сердцу и уму ясна обреченность жизни и бесполезность борьбы, когда внутренний мир такой холодный и усталый, что не знает, какое собственно выбрать «направление» – жить или застрелиться» – люди вырабатывают свой особенный диалог, очень мало похожий на разговор действенной жизни…. Стоя в стороне от жизни, подчиняясь ее течению, эти пассивные натуры больше разговаривают про себя и для себя, чем для дела.“

„Я очень жизнерадостный человек и жесточайший враг самоубийства. Но, когда я стою у кратера, хотя бы даже незначительного, вроде Стромболи или поццуоланской Зольфатары, это у меня постоянное чувство: тянет туда. Жутко и весело, энтузиастически отважно тянет. Начинаешь понимать Эмпедокла, радостно прыгнувшего в Этну, а миру назад, вверх презрительно выбросившего подметки своих сандалий…“

„Разве греческий баснописец Эзоп, живший за 500 лет до Рождества Христова, и римский баснописец Федр, современник Иисуса Христа, создавшие французского Лафонтена и нашего русского Крылова, не были рабами? Разве великий Гораций, создавший за 50 лет до Рождества Христова многое в Державине и Пушкине, не был сыном раба? Впрочем, стоит ли говорить об этом? Глухие все равно не услышат…“

„А утром из дому выхожу, гляжу — мой на огороде бревно таскает и цалует его!
Я: «Ты чё, допился совсем, что ли?».
Он: «А чё, может, я тренируюсь… Может, я тебя сегодня на речку на руках попру. Чё стоишь — иди ромашки заготавливай!»
Я ему: «Так неужто ты любишь меня?»
Он: «А чё, что ж я хуже негра, что ли? Что ж я, ёксель-моксель, бабу свою не допру, что ли? Что ж я, лапоть драный, собаку за ухом чешу, что ж бабу свою почесать не смогу, что ли?»“

„Я не могу равнодушно пройти мимо гравюры, представляющей встречу Веллингтона с Блюхером в минуту победы под Ватерлоо, я долго смотрю на нее всякий раз, и всякий раз внутри груди делается холодно и страшно… Эта спокойная, британская, не обещающая ничего светлого фигура ― и этот седой, свирепо-добродушный немецкий кондотьер. Ирландец на английской службе, человек без отечества ― и пруссак, у которого отечество в казармах, ― приветствуют радостно друг друга; и как им не радоваться, они только что своротили историю с большой дороги по ступицу в грязь, в такую грязь, из которой ее в полвека не вытащат… Дело на рассвете… Европа еще спала в это время и не знала, что судьбы ее переменились. И отчего?.. Оттого, что Блюхер поторопился, а Груши опоздал! Сколько несчастий и слез стоила народам эта победа! А сколько несчастий и крови стоила бы народам победа противной стороны?“

„Мы все делаем в жизни свой выбор, а вот верный он или нет показывает время. Но зачастую решения которые мы принимаем — опрометчивы, и то, что совершили ошибку мы понимаем лишь тогда, когда уже поздно. «Корабль уплыл и с этим ничего нельзя не поделать». Как бы мы не пытались его вернуть, сделать это нам увы не по силам. Бывает нам нахватает всего лишь одного шага на пути или дороге к цели (счастью);
И мы делаем этот шаг, правда не всегда в нужном направлении, или тогда, когда небольшая канава в жизни уже превратилась в обрыв…“

„Романтическая литература идеализирует и романтизирует психозы и любые подобные проявления человеческой ущербности. Я лишился любого к ним сострадания, потому что, когда поработаешь с такими «сознаниями», становится как день ясно, что это всё – от вранья себе. От возведенного в культ нежелания брать ответственность за свою жизнь и менять её к лучшему самому. Они не «не могут», они так не хотят брать ответственность за малейшую свою ошибку, что предпочитают вывести свой мозг даже из химического равновесия, лишь бы только и дальше жалеть и выгораживать себя.“

„Любовь к себе пресловутая - это знание, что ты можешь ошибаться и будешь, что ты будешь невдумчив, медленен, выпадающ, что тебе будут сложно даваться результаты, но ты будешь их выгрызать всё равно, не сдаваясь - и это нормально, чтоб на тебя не дождило из рога изобилия, это жизнь. Другой она не бывает. Вот когда ты её такой принимаешь, ты принимаешь и себя - медленного и недалекого, ошибающегося, потому что ты знаешь - ты все это исправишь, шаг за шагом, над каждой ошибкой поработаешь.

Очень сложно фрустрироваться тогда.

Вот это любовь к себе.“

„Как известно из жизненного опыта проб и ошибок, разум социума состоит из личного и коллективного безумия. А на что опираться - на архетипы или на фракталы? В чем общее и различие? Фрактал можно нарисовать, а архетип можно только вообразить себе, так как это абстракция, которая не существует. Фундаментальные виды архетипов общества как бы состоят из «эго», «персона», «душа», «тень» и «самость». Для разборки души на составляющие параметров будет вполне достаточно, если сюда добавить еще понятия среднего арифметического, объема выборки и интуицию. Готово.“

„Установлено и доказано, как появление солнца в четверть дня, что ученые четырех мазхабов сошлись на опровержении новшеств Ибн Таймийи. Из них (ученых 4-х мазхабов) подвергали сомнению достоверность его передач, кто-то подвергал сомнению совершенство его разума, не говоря уже о сильной критике в его адрес. В его грубых ошибках, в тех вопросах в которых занял позицию, которую никто до него не говорил и противоречил этим иджме мусульман, особенно в том, что связано с господином Посланников“

„Люди по большей части не понимают, чего они хотят или что они чувствуют. Любому человеку, включая меня самого, бывает очень трудно выразить то, что он имеет в виду, особенно когда это связано с чем-то болезненным. Сложнее всего на свете — выразить себя, высказать то, что необходимо сказать. <…> Как художник я считаю, что нужно пробовать самые разные вещи, но самое главное — не бояться совершить ошибку. Нужно иметь смелость быть плохим: идти на риск, чтобы по-настоящему выразить все, что считаешь нужным.“

„Боб Брэдли – этот тот, кто нужен нашей сборной. Считаю большой ошибкой приглашение иностранного специалиста тренировать национальную команду. Нам нужен тренер-американец. Во-первых, сэкономим деньги, много денег, а во-вторых, у нас будет человек, который понимает американский дух. Футбол в этой стране, как и сама страна, отличается от всего остального, что есть в мире. Наши футболисты не заиграют сразу лучше при иностранном тренере. Они не станут в одночасье суперменами. Считаю большой глупостью думать иначе.“

„Главные редакторы — рабы на галерах, но жизнь главного редактора дает эгоистическую возможность посмотреть мир. Благодаря редакторству я узнал Германию, полюбил эту страну, я прощупал её автобаны низкопрофильной резиной на скорости 310 километров в час. Я несколько раз побывал в Америке, съездил в Китай. Я горные лыжи и сноуборд благодаря глянцу освоил, потому что, когда первый раз получил приглашение в Куршевель, решил, что все там офигенные спортсмены и стал брать уроки!
А ещё в начальниках я увидел массу вещей, которые раньше не замечал и не понимал. Я знал, что такое редактировать тексты, но не знал, что такое увольнять людей, и какое это мучение. Однажды я подошел к фон Шлиппе проинформировать об увольнении сотрудника, а он мне сказал: «Во-первых, это не его ошибка, а ваша — вы его взяли на работу, и вы должны помнить, что сейчас ценой карьеры другого человека будете исправлять свою ошибку; во-вторых, вы обязаны поговорить с человеком три раза — объяснить, что к нему есть претензии, второй раз — объяснить то же самое, если он не понял, и только третий раз вы должны обсудить условия расставания.»“

„Чисто эстетический продукт мне неинтересен. Меня бесят слова «это — акт чистого искусства», тем более, что они частенько в наше время говорятся о кучке человеческого дерьма на газоне. Наше общество отчаянно нуждается в нормальной идеологии, нам снова нужно вспомнить, что любой путь к чистоте и великому начинается с неукоснительного выполнения неких правил — не важно, заповеди это Христа или наказы Будды — суть там одна и та же.“