Поиск

„Люди строят разные планы на жизнь и думают, что обязаны включиться в игру, даже если она им не по душе. А игра рассчитана не на всех… Люди не видят, что под словом «жизнь» подразумевают две разные вещи. Во-первых, это просто бытие, со всеми его физиологическими последствиями, ростом и органическими изменениями. От этого никуда не уйти — даже в небытие. Но из-за того, что бытие неизбежно, люди верят, что неизбежно и другое — карабканье, суета, свалка, стремление добраться до центра, — а попадем туда, выходит, что мы и не ползли по этому колесу.“

„Социалисты? Ну и что? Я иду гораздо дальше, чем они». Если ты следовал за ним по этой опасной стезе, ты вскоре трепеща должен был отринуть все -- семью, родину, право собственности, самые священные ценности. На какую-то долю секунды приходилось даже подвергнуть сомнению право буржуазной элиты стоять у власти. Еще шаг — и вдруг все становилось на свои места, как ни странно, подкрепленное убедительными, на старый лад, доводами. Ты оборачивался и видел, что социалисты остались далеко позади, совсем крохотные, они машут платками и кричат: «Подождите нас.“

„Всё есть в сознании, и всё в сознании существует, и существует нераздельно.
В нашем сознании соединены чувственная и нечувственная стороны восприятия.
Чувственную сторону - то, что мы видим, слышим, осязаем, - мы можем назвать the present (настоящее), другую сторону - обширную, воображаемую область памяти - обозначить the past (прошедшее), а область веры, интуиции и неопределенности - the future (будущее). Но и чувственное восприятие, и память, и предвидение - всё это существует в нашем сознании вместе.“

„9 Мая превратили в последнее время в какой-то карнавал, в какую-то тусу. Невозможно смотреть на этих баб в пилотках! Вот эти вот пилотки в пилотках, это просто невыносимо! На последнее 9 Мая я видел феноменального чувака. Он ехал на «Фольксвагене» и у него к крыше была примотана картонная башня от танка. И вот я смотрел на него и думал: я так хочу, чтобы он сейчас ехал, ехал, ехал, ехал… и как в фильме «Мы из будущего» выехал на Курскую дугу в самый разгар сражения. Я клянусь, сражение остановилось бы, потому что ржали бы и те, и эти.“

„Я с детства знал, что газеты могут лгать, но только в Испании я увидел, что они могут полностью фальсифицировать действительность. Я лично участвовал в «сражениях», в которых не было ни одного выстрела и о которых писали, как о героических кровопролитных битвах, и я был в настоящих боях, о которых пресса не сказала ни слова, словно их не было. Я видел бесстрашных солдат, ославленных газетами трусами и предателями, и трусов и предателей, воспетых ими, как герои. Вернувшись в Лондон, я увидел, как интеллектуалы строят на этой лжи мировоззренческие системы и эмоциональные отношения.“

„Дерьмо - всё равно что сахар для мух. Когда они не могут пить вашу кровь, они едят дерьмо, чтобы жить. Вы плодите слишком много людей, которые живут приятно и легко, не видят и не знают реальности. Те, кто выдвигал лозунг «Убей свинью и разрушь систему», играли всего лишь роль пугала для центров управления этой системой, и они теперь оказались переодетыми в вашу униформу, пересажены в ваши суды и в ваши комитеты, но страх опутывает ваше сознание и не даст вам расслабиться.“

„Еще с самых времен прошлых, с самых лет почти непонимания, я пламенел неугасимою ревностью сделать жизнь свою нужною для блага государства, я кипел принести хотя малейшую пользу. <…> Я перебирал в уме все состояния, все должности в государстве и остановился на одном. На юстиции. Я видел, что здесь работы будет более всего, что здесь только я могу быть благодеянием, здесь только буду истинно полезен для человечества. Неправосудие, величайшее в свете несчастие, более всего разрывало мое сердце. Я поклялся ни одной минуты короткой жизни своей не утерять, не сделав блага.“

„А я ни разу не была за океаном.
На том другом конце его пространств,
Где на закате всем, кто с сердцем рваным,
Ночные ангелы поют романс.

Где нет проблем, ни бед. Гле люди сыты.
Где ни воров, ни каинов, ни судей.
Где нестерпимо тягостное бремя быта -
Легенда, пережиток катархей.

Я вижу эту жизнь, она реальна.
Вкус вин и легкий шлейф духов…
Похожий берег, но у вод кристальных,
С бескрайними коврами из цветов..

На том конце, как ни парадоксально,
Сидела девушка, мечтая…“

„Я считаю, что он [Владимир Путин] проблема для всех нас, но не считаю его своим врагом. Вообще не думаю, что у кого-то должны быть личные враги. Почему я для него враг? Потому что я символ непокорности. Все знают, что он хотел брать Тбилиси в 2008 году, знает Саркози, я знаю… Я символ того, что он не смог осуществить в 2008-м. И еще гуляю здесь, в Украине, воду мучу. Сажая, арестовывая Навального и его сподвижников, он видит меня; навешивая сроки оппозиционерам, думает, что спасается от угрозы, которую олицетворяю я. Непокорность для него — ​это катастрофа.“

„Двое моих знакомых пошли по грибы в лес. Естественно, напились: они же по грибы пошли… И вдруг выходит лось. Первый – тот, что к лосю лицом сидел, – говорит: «А ну пошел отсюда!» Взял и запустил в него бутылкой. Он думал, что лось побежит. Лось рассердился и побежал. Но не в лес, а прямо на них. Тот, который запустил бутылкой, вскочил и сразу убежал в лес. Второй думает: что же там такое? Повернулся и видит лося. Вскочил, бежит и кричит лосю: «Это не я в тебя бутылкой запустил!»“

„Безответственная любовь – это уловка эго. Если вы любите человечество, но не можете войти в положение реальных кошек и цыплят, – вы любите из своего контейнера. Ответственность любви – это реальное сопонимание. Это когда вам удалось вылезти из мешка своей любви и ввинтиться в реальный мир любви. Если ты одурманен, твоя сияющая улыбка – не более чем реклама зубной пасты. Нужно попасть внутрь, чтобы видеть и любить то, что там реально есть, – вот что красиво. В счет идет то, что ты будешь делать после постели.“

„Вы всегда ищете удовольствий и избегаете боли, всегда гонитесь за счастьем и покоем. Неужели вы не видите, что ваш поиск счастья делает вас несчастным? Попробуйте другой путь: равнодушные к боли и удовольствиям, ничего не прося и ни от чего не отказываясь, отдавайте всё внимание тому уровню, на котором всегда присутствует «я есть». Вскоре вы поймёте, что покой и счастье присущи самой вашей природе, и только их поиск по особым каналам отвлекает вас. Избегайте отвлечения, вот и всё. Нет нужды искать — вы же не станете искать то, что у вас уже есть. Вы сами есть Бог, Высшая Реальность.“

„Недавно я видел толстую книгу Шляфа, где он объявляет Землю центром космоса.
— Да, это и тогда уже было его идеей, в правильности которой он хотел нас убедить своим собственным объяснением солнечных пятен. Он подвел нас к окну мещанской квартиры и показал Солнце в старый школьный телескоп.
— Вы смеялись?
— Что вы! Тот факт, что с помощью этого смешного наследия старины он отваживается выступить против науки и космоса, был насколько комичен и вместе с тем трогателен, что мы чуть было не поверили ему.
— Что же помешало вам?
— Собственно говоря, кофе. Он был скверный. Мы ушли.“

„Она не писала стихи,
Не верила книгам и песням:
Лирической всей чепухи
Не нужно для смерти и секса.
Она не любила котов
И, впрочем, людей не любила:
Смотрела в провалы их ртов
И видела только могилу.
Она не любила Москву,
Она не любила природу:
Бросала окурок в траву
И шла не спеша на работу.
Садилась на маленький стул
И чиркала, чиркала спичкой,
Свет падал на выемки скул
Легко и почти эротично.
И так очень много ночей:
Огонь, ее стул, папиросы.
Она не любила людей,
Она зажигала им звезды.“

„Миролюбивый — долговечный. Хочешь жить, давай жить другим. Миролюбцы не просто живут, они блаженствуют. Надо все видеть, все слышать и — молчать.
День без ссор — крепкий сон. Жить долго и жить отрадно — жить за двоих, и это плод мира. Кто не тревожится о том, что его не касается, — наслаждается всем. Из всякого пустяка делать проблему — самое пустое занятие. Глупо и скорбеть всей душой о том, что для тебя не важно, — одновременно не пошевельнув пальцем в том, что для тебя существенно.“

„Я только что проиграл Вильневу. Он действительно экстраординарный, вы должны нанять его. В самом деле, Тедди, этот парень, какой-то особенный. Ты знаешь, я не слишком склонен хвалить кого бы то ни было, но ведь он никого не боится! Ему абсолютно наплевать на то, что рядом с ним, никому не известным мальчишкой из канадской деревни, — асы Формулы-1. Он сорвался с первой позиции — и только мы его и видели! А как он проходил повороты! С бешеным заносом, на сумасшедшей скорости и все же предельно точно. Словом, помяни мое слово, из этого канадца выйдет толк, не будь я Джеймс Хант.“

„Будущие поколения, поняв всю абсурдность социализма и коммунизма, весьма будут удивлены тому, что за эти безумные идеи кто-то мог умереть и пожертвовать собою, причём во многих случаях лишь по той причине, чтобы принудить эстетически, морально и культурно развитую личность видеть в каждом бездельнике с периферии или в людях преступных, отягощённых дурной наследственностью и испорченных алкоголем (из таких и вербуется большая часть большевиков), своего товарища и брата, якобы во всём этой личности равного.“

„Я не ищу гармонии в природе.
Разумной соразмерности начал
Ни в недрах скал, ни в ясном небосводе
Я до сих пор, увы, не различал.
Как своенравен мир её дремучий!
В ожесточенном пении ветров
Не слышит сердце правильных созвучий,
Душа не чует стройных голосов.
<…>
Но в тихий час осеннего заката,
<…>
Как бы прообраз боли человечьей
Из бездны вод встает передо мной.

И в этот час печальная природа
Лежит вокруг, вздыхая тяжело,
И не мила ей дикая свобода,
Где от добра неотделимо зло.“

„ЕВРЕЙКА: Я гладила его рубашки.
И я подумал: приятнейший голос.
Негромкий, чуть глуховатый, грудной.
ЕВРЕЙКА: Я повесила его рубашки в шкаф, увидела на одной из них ниточку, потянулась убрать, а шкаф дохнул на меня его запахом. Мне хотелось туда упасть и закрыть двери. Изнутри. Но я просто стала гладить его рубашки, и он вошел. Я отпрыгнула, он прошел к подоконнику, взял нужное досье и вышел. Это всё.
Глаза её следили за лучом света с башни.
Луч бежал к нам.
Я: Хорошо, значит, он не заметил.
ЕВРЕЙКА: Вот это и плохо.“