Поиск

„Барнс появился в лаборатории Эдисона и заявил, что хочет начать с великим изобретателем совместное дело. Эдисон так вспоминал о первой их встрече: "Он выглядел обыкновенным бродягой, но выражение его лица не оставляло ни капли сомнения: такой сделает все, что задумал. Годы общения с людьми научили меня - если человек жаждет чего-нибудь так сильно, что готов поставить на карту все свое будущее, то он несомненно победит судьбу. Я предоставил ему такую возможность, поскольку видел: он уже приучил сознание к тому, что достигнет цели. Время показало, что Я не ошибся."“

„Видит он двояко: первое – это спокойное, жизнелюбивое, не без удовольствия осуществляемое созерцание, взвешивание причин, исследование, излияние. Возможностей всего этого без числа, даже мокрице, чтобы укрыться, нужна достаточная трещина, а тут не надо искать и место; даже там, где нет ни малейших трещин, они могут жить, проникая друг в друга, тысячами тысяч.
Это первое. А второе – это когда вызывают для отчета и ты не можешь выдавить из себя ни звука, предаешься видениям минувшего и т. д., но теперь-то осознаешь полную безнадегу выплыть и, отяжелев, идешь ко дну.“

„Мы, казанцы, завидуем другим академиям — нигде так плохо не живется, как у нас. У нас ректор воюет напропалую, как Мамай. Он держит себя крайне бесцеремонно и деспотически. Против профессоров в отдельности и против всей корпорации откалывает такие безобразные выходки, что Вам и во сне не приснится видеть таковые. Подробности эти рассказывать было бы очень долго и невозможно всего описать. Упомяну лишь о себе. Он подпустил мне такую свинью, что я теперь с 1 янв[аря] до 15 авг[уста] не получаю и не буду получать за свои труды никакого вознаграждения.“

„Происходило совсем не то, что нам рассказывают. Там не было сборища фашистов. Это было единение людей против опостылевшей бандитской власти. Янукович дал команду ОМОНу разогнать любыми средствами. А как вы думаете, что делает ОМОН, когда ему говорят «любыми средствами»? Я сам видел кадры, как забивают 25 человек. К лежачему мужчине каждый подбегает и обязательно бьёт дубинкой. Он уже лежит и не шевелится… Когда в феврале месяце пускают в ход водомёты. Когда буквально всё разрешается. Это был фашизм! Вот это фашизм, понимаете?!“

„Расточительность и мотовство — это не щедрость, а хвастовство. Того, кто сжигает свое имущество, сумасшедшим называют, того, кто днем не гасит камфарную свечу, безумцем величают. Давать людям деньги напоказ — это подлость, а за это называть себя щедрым — это наглость, так что не щедр, а подл тот, кто не дает, пока не видит народ. От щедрости далек и тот, кто привык только после просьб давать, но лучше уж не давать, чем приставать. Щедрым считай того, кто половину последней лепешки голодному дает; настоящим человеком считай того, кто сам не ест, а все нуждающемуся отдает.“

„Кто бывал в Европе и Азии, тот лично видел, что там каждый клочок земли распахан, каждый клочок земли используется, а мы забрасываем огромные аграрные регионы. Это проблема, но это и наш потенциал. За счёт возвращения земель в сельхозоборот можно сильно увеличить объемы производства продовольствия, и должны это сделать! Для этого у нас всё есть. У нас есть свой рынок, который мы бездарно отдали зарубежным коллегам, и сегодня нас кормят зарубежные фермеры. У нас есть технологии и земли, есть люди, которые хотят работать.“

„К. Роткирх: Кажется, вы ещё до сентября 2001 года написали текст, где герой-демиург уничтожает два здания-близнеца?
— Это была мимолётная тема в незаконченном романе — и я рад, что он так и остался незаконченным. Я думаю, мир тогда был беременен этим жутким событием. Оно просто ломилось во все щели. Будущее приближается к настоящему, как самолёт к башне. Ещё никто ничего не видит, и непонятно, что произойдёт, но какая-то тень уже отражается в стёклах. Такое бывает. Например, стихи Блока начала века уже беременны революцией.“

„Динамо Минск подарило праздник всей стране. Молодцы! Они боролись до конца. Мы видели, в каком состоянии этот Зенит был. Некоторые игроки уже на четвереньках ходили. То есть динамовцы вывозили их в эту жару прилично. И они забили четыре мяча. 4:0 – это останется в истории. Здесь шапкозакидательством не надо заниматься. Это они играли не с миллионерами, а с миллиардерами! Это главный клуб "Газпрома", главное детище их. Это во-первых. Во-вторых, у них сезон только начался. В-третьих, они с распальцовкой приехали, и, так чувствую, недооценили минчан“

„Мы создаем себе этот образ человека, освещенный с одной стороны, и вроде как этот человек не может быть никем больше. Я полагаю, люди хотят видеть меня таким странным гей-певцом, но в реальности-то я обычный парень. Да, я хожу в футболке и джинсах, и по выходным я тусуюсь с друзьями, да, могу выпить бокал вина – понимаете, я делаю нормальные вещи. Я просто выбираю выглядеть немного странно, когда я на сцене или снимаю клип, или записываю песню, или делаю фото – я выражаю себя, будучи чуднЫм, странным. Но это только для представления.“

„Каким образом образовалась Земля, на которой я живу? Является ли она единственной населенной планетой? Откуда я происхожу? Где я нахожусь? Какова природа того, что я вижу? Какова природа всех этих блестящих фантомов, зрелище которых меня прельщает? Был ли я прежде, чем начал свое существование? Буду ли, когда меня больше не будет на свете? Какое состояние предшествовало ощущению моего существования? Какое состояние наступит вслед за исчезновением этого ощущения? Всего этого никогда не будут знать величайшие гении; они будут с философским видом молоть вздор, как это делал и я…“

„У меня нет надежд на будущее. Я отклонился от истинного пути и близок к краху,потому что плохо понимаю этот мир. Быть может кто-то объяснит,что мне надо делать в этой жизни? Но мне надо кормить свою семью, это все что у меня осталось. Поэтому я вне закона,тусуюсь со своими корешами,а не с фальшивками из модных клубов. Я привык к опасности,я не удивляюсь убийствам в квартале,родные улицы полны бандитских разборок. Ну почему мы умираем молодыми? Парни так юны. А их жизнь в руках отморозков с пушками. Я уже видел столько трупов… В мыслях полный бардак…“

„Конечно, я шел сюда смотреть полет Уточкина на аэроплане, конечно, я прочел и пересмотрел в иллюстрациях все об аэропланах, но видеть перед собой несущийся с шумом по воздуху на высоте нескольких сажен над землей громадный балаган — производит ошеломляющее впечатление. И посредине этого балагана сидел человек. Значит — помещение жилое. Несущееся по воздуху! Что-то сказочное!… Ещё два круга — всего 9 — описывает аэроплан и опускается плавно и тихо на траву ипподрома. Уточкин выходит под гром аплодисментов перед трибуной. Чествуют победителя над воздухом.“

„Правительство «принципиально» выразило согласие¹, признав полную невозможность где-либо применить меня и моего начальника штаба. Мне нет места на родине, которой я служил почти 25 лет, и вот, дойдя до предела, который мне могла дать служба, я нахожусь теперь в положении кондотьера и предлагаю свои военные знания, опыт и способности чужому флоту. Я не ожидал, что за границей я имею ценность, большую, чем мог предполагать. И вот теперь я действительно холодно и спокойно смотрю на свое положение и начал или, вернее, продолжаю работу, но для другого уже флота. По существу, моя задача здесь окончена — моя мечта рухнула на месте работы и моего флота, но она переносится на другой флот, на другой, чуждый для меня народ. Моя мечта, я знаю, имеет вечное и неизменное значение — возможно, что я не осуществлю ее, но я могу жить только с нею и только во имя ее. Вы знаете ее, вероятно. Моя родина оказалась несостоятельной осуществить эту мечту; её пробовала реализовать великая морская держава, и главные деятели её отказались от нее с величайшим страданием, которое дает сознание невыполненных великих планов… Быть может, лучи высшего счастья, доступного на земле, — счастья военного успеха и удачи — осветят чужой флаг, который будет тогда для меня таким же близким и родным, как тот, который теперь уже стал для меня воспоминанием.“

„Как доказали Найт и Блиш, фантасмогорическая акробатика Ван Вогта не служит никакому общему смыслу. Ван Вогт не разрешает заданных им самим загадок; не делает выводов из того, о чём шла речь ранее — он только поспешно фиксирует мысли, чтобы на них хаотически нагромождать очередные. Таким образом, Ван Вогт не гипнотизирует внимательного читателя, он его только усыпляет; этот сон — результат нарастающей скуки, а не покоряющего магнетизма. Единственная проблема, которую представляет проза Ван Вогта, это её рыночный успех, который интеллигентного читателя, каковым является Найт, одновременно раздражает и оскорбляет. Как может пользоваться огромной популярностью произведение, бессмысленность которого так однозначно доказал Найт? Однако в этом нет никакой глубокой тайны. Китчевая чепуха успешно удерживается на плаву, потому что на неё существует большой спрос. Поклонники Ван Вогта не забивают себе голову неопровержимой аргументацией Найта. Вероятнее всего они ничего о ней не знают и наверняка ничего и не хотят о ней знать. Они получают от Ван Вогта целую вселенную вместе с её жителями, войнами, империями, отлично организованную, при этом в своей тотальной бессмысленности незамедлительно объясняемую, закрывая при этом глаза на то, что им насаждается оглупляющая ложь. Пожалуй, больше на эту тему сказать нечего.“

„знаете меня в эти дни так тянет к луне. поэтому по вечерам когда луна начинает появляться. я выхожу во двор и беру в руки табуретку. ставлю его как всегда на одно и тоже место. фокусирую свой взгляд на луне и вижу как там сидит маленькая, плачущая девочка свесив ноги с луны. быть может это моя больная фантазия которая разыгрывает мне это как на плёнке. но я реально это вижу. сидит, вытирает лицо от слёз потому что ей жуть как одиноко. она хочет себе друзей. она хочет чьей-то любви. но это маленькая девочка не может спуститься с луны потому что слишком высоко, слишком сложно. я так сильно хочу ей помочь спуститься… но я не могу и из-за этого в груди кольется. мне остается только смотреть на неё и вздыхать от безызходности. ну, если по честному то образ маленькой девочки полностью описывает меня в данный момент. я застрял в виртуальном мире. я застрял в своих воображениях. я не хочу выйти из своей зоны комфорта. мне слишком сложно жить в реальном мире. чуть что и я ухожу в свой воображаемый мир чтобы не столькнуться с суровой реальностью где я социофобный подросток. где я так боюсь контактировать с людьми. боюсь их мнение. мне страшно. пора бы да что-то с этим делать… но я сижу здесь как та девочка на луне и плачу.“

„Цветок сердца, который прикоснулся к миру любви, не обусловлен смертью и цветением смерти.

Всё, что случилось в цветке вашего сердца, то случится с вами в тайнах вечности.

Всё видимое растворяется в цветении вашего сердца, когда ваше сердце видит во всём любовь. Лучезарной тайной всей вселенной является каждый цветок сердца, который прикоснулся к пространству всесущей любви.

Цветущее сердце видит Бога во всём глазами любви.

В любви каждый цветок сердца вмещает в себя всё, что вмещается в целостности всего сущего.

Любящее сердце смотрит на всё глазами любви, потому что цветок сердца вмещает в себе всё, что вмещается в любви, что вмещается в целостности.

В каждом цветке сердца содержится лакомство бессознательного всей вселенной.

Фестиваль цветов, праздник цветов излучает радость, ликование, умиление и вопиющую эйфорию любви в каждой реке услады вечных тайн, вечных ароматов, вечных явлений.

Предрассветные цветы сердца раскрывают свои бутоны в каждом восходе расцветающей зари любви.

В каждом фейерверке цветения сердца распускается цветок эдема.“

„Это действительно странно, видеть лагуну, которая превращается в Атлантический океан, видеть зелёную вспышку, когда последний луч солнца исчезает за горой, что должно символизировать мою влюблённость (я не чувствую этого… и я тот час начинаю рассуждать о мифологических заблуждениях и т. п.) я хочу сказать, эта круглая штука, которая крутится сама по себе, чуть ближе к солнцу, относительно одних, чуть дальше, по сравнению с другими, покрытая водой и растениями, которые могут как исцелить, так и убить меня, животные, которые могут и приласкать и наброситься на меня, люди, которые могут сделать тоже самое…(которых мне предполагается воспринимать, как часть себя) я имею в виду, все это, плавающее в пространстве, пределы которого ещё предстоит обнаружить, и я замираю и раздумываю, и я заинтригована и сосредоточена, и чувствую робость (это обычное дело в последнее время) я сижу несколько минут и выражаю самую глубокую благодарность, какую могу преподнести этому огромному круглому загадочному дающему жизнь комку грязи и красоты, я хочу сказать, мне легко говорить и думать, что период выживания позади.“

„Твой шанс

Твой шанс несёт надежду в тишине,
Как утренний рассвет в моей судьбе,
И в этом свете я иду к тебе,
Чтоб обрести желанную весну.

Я поднимаюсь, знаю не один,
Твоя рука ведёт меня вперёд,
И каждый миг, что небо нам даёт,
Наполнен нежным, вечным ароматом.

В твоих глазах я вижу небеса,
Где звёзды шепчут тайные слова,
И в этом шёпоте живёт молва
О чувствах, что горят, не угасая.

Твой взгляд — как море в лунном серебре,
Волнует душу тихою волной,
И в этой тишине, под мглой ночной
Хочу быть только я с тобой.

Твой шанс — как птица в небе голубом,
Летит над пропастью былых тревог,
И в этом сказочном полёте,
Я нахожу с тобой свой отчий дом.

Твоя улыбка — солнце в хмурый день,
Согреет сердце в стужу и метель,
И в этой радости, что дарит нам апрель,
Цветут сады надежды и любви.

Я поднимаюсь выше облаков,
Чтоб видеть мир в твоих глазах
И в этом мире, полном светлых снов,
Мы будем вместе под весенним небом.

©Ната Лав (2026 12 апреля )“

„Жили два брата в отцовском доме. Старший заботился о младшем, младший уважал старшего. Они делили хлеб, радость и тишину. И даже молчали одинаково — как будто у них была одна душа на двоих.
Однажды к дому подошёл человек. Он сказал, что странствует, что мир жесток, и что ищет угол и тёплый ужин.
Старший брат был категорически против:
— В нашем доме нет места чужим. Мы должны сохранить то, что нам оставил отец.
Но младший, приютил путника у себя в комнате.
Гость был вежлив, но глаза его были как зеркало, в котором каждый видел только себя. Он говорил тихо, но после каждого его слова между братьями становилось чуть холоднее. Один стал считать другого упрямым и жестоким, другой — видеть в брате предателя.
Прошло немного времени, и они начали спорить. Потом — делить отцовский дом. Кому стены, кому виноградник, кому старый ключ от кладовки…
Но гость не успокаивался. Он не был другом ни одному из них. Он хотел, чтобы братья забыли, чей это дом.
Потому что его цель была проста: владеть домом, в котором больше не живёт любовь.
—————
Иногда зло приходит не как враг, а как советник. Оно не спешит разрушать — оно ждёт, пока разрушим мы.“