Поиск

„Философия должна отражать жизнь народа, а эта жизнь на каждом шагу, на каждой своей фазе должна порождать новую точку зрения. Созданные в прошлом системы застряли на одном месте, они уже изжили себя в тот момент, когда их последняя мысль была положена на бумагу. Жизнь идет вперед, вперед идет и ее философия. Для тех же, кто видит философию лишь в книгах с философским названием, какое значение может иметь философия в жизни какого-нибудь простого народа? Слепцы! Его философия вытекает из его же жизни. Какова жизнь, такова и ее философия.“

„Наша жизнь очень зависит от случайных встреч, зигзагов судьбы и неожиданных разветвлений пути. Совпадения, эти маленькие чудеса, не что иное, как намёки: у Вселенной такие планы относительно вас, о которых вы и помыслить не можете. Стечения обстоятельств легче заметить по прошествии времени. Однако тот, кто умеет видеть их в настоящем, находится в более выгодном положении. У такого человека больше шансов воспользоваться новыми возможностями. Кроме того, осознание преобразовывается в энергию. Чем внимательнее вы к совпадениям, тем чаще они случаются, — а значит, тем шире ваш доступ к посланиям — подсказкам о предназначенном вам пути и направлении.“

„Мне кажется, что язык лежит в основе вашего видения человеческой истории как процесса, который стремительно себя изживает. Вы полагаете, что история вот-вот упрется в некий безвыходный тупик?
— Не исключено. Я вообще не очень склонен разъяснять собственные взгляды. В этом есть какая-то нескромность, как во всякой самооценке. К тому же я не думаю, что человек способен беспристрастно судить о себе и тем более о собственном творчестве. Но в самом общем виде я сказал бы так: меня занимает прежде всего природа Времени. Мне интересно Время само по себе. И что оно делает с человеком. Мы ведь видим в основном это проявление Времени, глубже нам проникнуть не дано.“

„Мне кажется, что язык лежит в основе вашего видения человеческой истории как процесса, который стремительно себя изживает. Вы полагаете, что история вот-вот упрется в некий безвыходный тупик?
— Не исключено. Я вообще не очень склонен разъяснять собственные взгляды. В этом есть какая-то нескромность, как во всякой самооценке. К тому же я не думаю, что человек способен беспристрастно судить о себе и тем более о собственном творчестве. Но в самом общем виде я сказал бы так: меня занимает прежде всего природа Времени. Мне интересно Время само по себе. И что оно делает с человеком. Мы ведь видим в основном это проявление Времени, глубже нам проникнуть не дано.“

„Вот о чём я говорю, вот что я имею в виду, когда говорю о лицемерии, осквернении и продажности. Здесь работают идеи куда шире. Все мы, всё наше общество. Забудем их участие в этом фильме… Вот, к чему ты приходишь после тридцати часов создания обзора. Смотришь им в глаза, пусть даже на видео и не важно, что они говорят в интервью. Ты всё равно это видишь. Знаете, что? Смирение. Не сразу, но в последний момент они смиряются. Это облегчение ни с чем не спутать. Сначала им страшно, они берут деньги за роль, зная, что порочат достояние, а потом они смиряются. И тут приходит осознание — как это просто плюнуть на всё хорошее.“

„Бредешь в лесу, не думая, что вдруг
Ты станешь очевидцем некой тайны,
Но все открыл случайный взгляд вокруг —
Разоблачения всегда случайны. В сосновой чаще плотный снег лежит,—
Зима в лесу обосновалась прочно,
А рядом склон сухой листвой покрыт,—
Здесь осени участок неурочный. Шумят ручьи, бегут во все концы,—
Весна, весна! Но в синеве прогретой
Звенят вразлив не только что скворцы —
Малиновка,— уж это ли не лето! Я видела и слышала сама,
Как в чаще растревоженного бора
Весна и лето, осень и зима
Секретные вели переговоры.“

„Мне все же кажется, что Vogue — это аналог фабрики грез. Возможно, устроенный даже более жестко, чем киномир, потому что из глянцевого мира исключена, например, смерть. Из него исключены болезни. Из него не исключена бедность лишь потому, что бедность входит в миф о Золушке. То есть ключевые для любого человека экзистенциальные категории из него оказываются исключенными. Жесткость гламурных конструкций заставляет видеть за ними тотальный проект, который сопротивляется реальной жизни из последних сил. И напряжение между этими двумя сферами — реальной жизни и ее гламурного образа — весьма, на мой взгляд, ощутимо.“

„Я долго изучал женщин и теперь могу сказать, что знаю их на пять с плюсом. Прежде всего женщина любит, чтобы ее не замечали. Пусть она стоит перед тобой или стонет, а ты делай вид, что ничего не слышишь и не видишь, и веди себя так, будто и нет никого в комнате. Это страшно разжигает женское любопытство. А любопытная женщина способна на все. Я другой раз нарочно полезу в карман с таинственным видом, а женщина так и уставится глазами, мол, дескать, что это такое? А я возьму и выну из кармана нарочно какой-нибудь подстаканник. Женщина так и вздрогнет от любопытства. Ну, значит, и попалась рыбка в сеть!“

„Я считаю, что когда ты чего то хочешь, видишь точную картинку того, о чём мечтаешь и при этом очень много работаешь вселенная сама идёт тебе навстречу и твои желания исполняются. Я познакомилась с мужем, который сильно помогал в творчестве, он тогда был известным продюсером, к тому же, я всегда чувствовала поддержку семьи. Наверное, именно поэтому всё получилось. Безусловно, роль играют и знакомства, и правильные люди рядом, и терпение, и много других факторов. Но, в первую очередь, я работала над собой: утром вставала и бежала на вокал, затем на технику речи, танцы и т.д.“

„Пой свои песни, пей свои вина, герой.
Ты опять видишь сон о том, что всё впереди.
Стоя на крыше, ты тянешь руку к звезде,
И вот она бьётся в руке, как сердце в груди.
Что теперь делать с птицей далёких небес,
Ты смотришь сквозь пальцы, но свет слишком ярок и чист,
И звезда говорит тебе: «Полетим со мной!»,
Ты делаешь шаг, но она летит вверх, а ты вниз.
Но однажды тебе вдруг удастся подняться наверх,
И ты сам станешь одной из бесчисленных звёзд,
И кто-то снова протянет тебе ладонь,
А когда ты умрёшь, он примет твой пост!“

„Людям свойственно умирать раньше смерти. Мечты детства разбиваются о непредвиденные трудности, планы, построенные в молодости, тормозятся неожиданными препятствиями, пока у человека не заканчиваются желания, фантазия и просто жизненные силы. Редко кому удается сохранить их перед лицом обычных житейских трудностей. Очень мало у кого получается изменить по-настоящему тяжелые обстоятельства. И совсем единицы могут сделать невероятное: отвоевать самого себя у враждебного мира, не похоронить себя, когда окружающие тебя уже похоронили, сохранить способность слышать, видеть, мечтать – и жить.“

„Люди, которые сами ничего святого внутри себя не имеют, крайне плохо себя чувствуют, когда они видят кого-то, кто имеет для себя что-то святое в этой жизни и пытается, всё-таки, жить по каким-то принципам. <…> Ненависть ко всему святому требует разрушения всего святого во всех остальных. Требует, чтобы ты разрушил всё святое и вокруг себя, и объявил это, конечно же, ну например, борьбой за свободу. Естественно, тут нужно и благовидное оправдание. Собственную страну надо разрушить потому что надо построить более справедливое общество. Разрушить чужие святыни ради некой, якобы, правды или ради свободы и так далее.“

„Что такое время? Время — это изменение. Мы смотрим на часы. Стрелка делает несколько оборотов. Мы видим это изменение и говорим, что прошло столько-то времени. Мы смотрим на изменение солнца на небосводе. Мы говорим: прошло столько-то часов. Мы смотрим на старение человека, на изменение окружающего мира. Господь живет вне времени. Он вечен. Но мы с вами изменяемся. Мы живем во времени. И что самое удивительное — время появилось вместе с тварным миром. Поэтому вопрос: что делал Господь до творения мира — неверен сам по себе. До творения мира не было времени.“

„Редакторы воспользовались, на мой взгляд, запрещенными приемами. Сказали, что им очень хочется поговорить про детей, про то, что так важно, чтобы дети видели на экране нормальных людей, что не будет ни одного вопроса про личную жизнь. Я ответил, что не очень хочу давать интервью - и без того слишком часто везде появляюсь. Меня долго уговаривали: пожалуйста, вас так любят дети, новое поколение. В общем, стали давить на те точки, которые срабатывают безотказно. И очень обидно, что все эти редакторы оказались с таким мерзким внутренним содержанием. Звали на одно, а сделали другое.“

„К сожалению, мудрость приходит только через страдания, иначе не бывает. И как тяжело разумному существу расставаться с иллюзиями, не разрушив при том сам стержень своей личности, свою основу. Далеко не каждому удается это, поэтому так мало мудрых в любом из миров. Одних горе и боль только калечат, заставляя озлобиться, и они перестают видеть хорошее вокруг, ненавидя всех и вся. И они уже бесполезны. Им никогда не достичь понимания. Но немногим другим те же горе и боль дают осознание сути Вселенной. Кое-кого из этих других люди называют потом мудрецами и пророками…“

„Ни один американский офицер не делал больше для своего продвижения: прошения; ужины в честь военного министра, вице-президента и приезжающих с визитом генералов; телефонные звонки; рекламные акции; даже содержание лошадей в Вашингтоне для того, чтобы мистер Стимсон и другие могли прокатиться на них. Но никто не заботился больше о своих солдатах, чем Джордж Паттон, которого всегда в дождь и стужу, в палящий зной видели рядом с ними и который следил, чтобы они были обеспечены лучшим питанием и медицинским обслуживанием, который слушал, слушал, слушал их и который говорил с ними на одном языке…“

„Потенциал подобен саду с чистой плодородной землей. Этот сад — это твой потенциал, твоя вера в то, кем ты можешь стать. Ребёнком мы хотим быть адвокатами, докторами, спортсменами, президентом. Никто не говорит, что хочет стать наркоманом, никто не говорит, что хочет бухать каждый день, никто не хочет быть отбросом общества. Нет, не хотят. Этот сад может вырасти каким угодно. И вот у человека зарождается идея и он сажает её в эту землю. Он лелеет её, трудится над ней, вкладывает всю свою любовь. Из этого выходят плоды — возможности… Ты можешь стать кем-то! И когда ты вырастешь этим деревом с плодами, неудачники, сорняки жизни, пустословы, будут смотреть на тебя вверх и ненавидеть тебя за это. Потому что твой успех напоминает им об их неудачах. Они пытались вырастить из своего сада что-то стоящее, но это оказалось слишком сложным для них, и поэтому они сбились с пути. Они гребаные сорняки! И что же им остается делать? Они будут пытаться унижать тебя, обзывать, мешать твое имя с грязью, пытаться опустить тебя, чтобы чувствовать себя лучше. Они тыкают в тебя пальцем, забывая, что другие три показывают на них. Боб Марли говорил: «Правда жизни в том, что на самом деле любой человек причинит тебе боль; тебе просто нужно найти тех, кто этого стоит». Эти сорняки стоят того, чтобы ты страдал?“

„Положение таково: в Канаде нынче такой хороший урожай, что она могла бы выделить зерна втрое больше, чем необходимо для предотвращения страшного голода в России. В США пшеница гниёт у фермеров, которые не могут найти покупателей для излишков зерна. В Аргентине скопилось такое количество кукурузы, что её некуда девать и ею уже начинают топить паровозы. Во всех портах Европы и Америки простаивают целые флотилии судов. Мы не знаем, чем их загрузить. А между тем рядом с нами на Востоке голодают миллионы людей. Наше мероприятие можно осуществить не иначе, как с поддержкой Лиги. Пусть Лига Наций придёт нам на помощь, и давайте не будем лицемерить. Будем смотреть фактам в лицо, примем их такими, каковы они на самом деле. Правда ли, что в настоящий момент правительства никак не могут выделить 5 миллионов фунтов? Они не могут сообща набрать эту сумму, а ведь она составляет лишь половину того, во что обходится постройка одного боевого корабля! Пища лежит в Америке, но некому её взять. Неужели Европа может сидеть спокойно, ничего не предпринимая для того, чтобы доставить сюда пищу, которая нужна для спасения людей по сю сторону океана? Я не верю этому. Я убежден, что народы Европы заставят свои правительства принять должное решение.“

„Притча о созревании души.

На высоком старом дереве зрели плоды. Одни наливались рано, быстро набирали цвет и сладость. Другие - висели дольше, медленно проживая своё время, словно слушая что-то, что слышно только им.
Однажды поздние плоды обратились к раннему:
– Ты поспел раньше всех. Скажи нам, что ты делал, чтобы созреть так быстро? Чем ты помог себе?
Ранний плод тихо покачался на ветру и ответил:
– Я не делал ничего.
Солнце коснулось меня раньше - и я открылся ему.
Тепло пришло в тот миг, когда мне было суждено, и я просто стал тем, чем должен был стать.
Поздние плоды не успокоились:
– Но раз ты созрел первым, разве ты не можешь научить нас, как поспеть раньше? Ведь ты уже знаешь путь.
Ранний плод долго молчал, будто вслушиваясь в глубину самого себя, а потом сказал:
– Я не знаю пути.
Я не выбирал своего часа - он выбрал меня.
Я не могу учить вас тому, чего сам не делал.
Мы поспеваем не от усилия, а от времени, которое каждому дано.
И в эту минуту старый лист, почти иссохший и забытый, прошелестел над всеми:
– Так и люди среди людей.
Тот, кто созрел душой раньше других, не знает, как это случилось.
Он не может научить ускорить путь к мудрости, потому что мудрость не ускоряют.
Её не вымаливают и не выжимают.
Она приходит тогда, когда сердце готово принять её свет.
И плоды поняли: зрелость не приходит по желанию.
Она приходит по готовности.
Не раньше – и не позже.“