Поиск

„Я же назвал идиотской идею Медведева по установке рамок на вокзалах. Я же сказал, что идиотизм по их установке происходит, наверное, потому, что Медведев не знает, как устроены вокзалы: он никогда не выезжал сам, покупая билет через интернет или в кассе, и он не оставлял вещи в камере хранения. Если бы путешествовал по миру сам, то знал бы, что на европейских вокзалах рамка и сканер стоят перед входом в камеру хранения: ты не можешь оставить сумку, чтобы её не просветили, а тебя не прозвонили. В этом есть логика. А на входе в аэропорт, в аэровокзал рамки бессмысленны. Очередь перед рамкой – это новая привлекательная мишень для террористов.“

„Игровое кино — это в первую очередь нарратив. В визуальном искусстве ты конструируешь форму и пытаешься взаимодействовать с ней. По крайней мере, я так понимаю. Художник пишет картину и создает статичную образную структуру, которая воздействует на человека эмоционально, причем это воздействие может быть длительным, растянутым на годы. В игровом кино главное — история, сюжет, где бы ни происходили события: в Тимбукту, Папуа — Новой Гвинее, на Аляске или в Хельсинки. У фильма есть преимущество: он может быть доступен множеству людей одновременно, чего не скажешь об изобразительном искусстве.“

„Люди, которые имеют большее чувство справедливости и люди искусства – они более впечатлительные ко всему, что сейчас происходит. Люди искусства и все, кто добровольно берет в руки оружие, – это люди, которые чувствуют проблематику гораздо лучше, чем другие. Не вижу никакого контраста в том, что люди высокой или какой-бы то ни было культуры берут оружие в руки в такое тяжелое для страны время. Любой народ, если у него есть агрессор или оккупант, который десятками тысяч убивает твой народ, то как можно сидеть дома и не помогать тем, кто защищает страну.“

„От системы знаний в физике или в алгебре система знаний в юриспруденции отличается тем, что физикам никакое постановление начальника кафедры не указ в ситуации применения законов, а для юриста-судьи не возможно, без Конституционного Суда, принять самостоятельное решение о непосредственном применении прав и свобод и высшей юридической силе конституционных положений, иначе никак, как только следовать существующему трактованию, а не прямо применяя Конституцию. Создается впечатление, что судьи не догадываются о принципах правового государства, которые послужили основанием к конституционному признанию непосредственного действия прав и свобод, обязательности прав и свобод в деятельности исполнительной законодательной власти и местного самоуправления, но вот судебной власти не определено место в перечне ветвей власти ст. 18 Конст. РФ, ни после исполнительной власти, ни перед местным самоуправлением.“

„И взглянул Елеазар. И всю жизнь продолжали они любить друг друга, но печальной и сумрачной стала их любовь, как те надмогильные кипарисы, что корни свои питают тлением гробниц и остротою чёрных вершин своих тщетно ищут неба в тихий вечерний час. Бросаемые неведомою силою жизни в объятия друг друга, поцелуи они смешивали со слезами, наслаждение — с болью, и дважды рабами чувствовали себя: покорными рабами требовательной жизни и безответными слугами грозно молчащего Ничто. Вечно соединяемые, вечно разъединяемые, они вспыхивали, как искры, и, как искры, гасли в безграничной темноте.“

„Теренций писал: «Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо». Если вы хотя бы частично это усвоите, то никогда не сможете сказать о преступлении: «Я бы этого не совершил.» Каким бы гнусным не было преступление, если его совершил человек, мы должны сказать: «Во мне то же, что есть в ней/нем; я намерен использовать свои силы во благо, а не во вред.» Если вы можете сказать так о плохом, только представьте, что будет если сказать так о хорошем; если человек мечтает о великом, осмеливается любить кого-то, если человек отваживается быть Мартином Лютером Кингом, Матерью Терезой или Малькольмом Икс, если человек превозмогает условия, в которых родился, это значит, что вы тоже можете, а значит вы можете попробовать стать шире.“

„По мне же человек — изначально это НИЧТО, это — говно в проруби, кукиш в кармане. Однако он может, способен вырасти до Великих Над небесий, до Вечности — если за его спиной образуется, встанет, скажем, Вечная Идея, Вечная Истина, Вечная система ценностей, координат — как угодно. То есть вся ценность индивидуума равна ценности идеи, которую он олицетворяет, за которую он способен помереть — даже не так… — без которой ему НЕ ЖИТЬ. Тут уж разговор не об идее даже, а о СУЩНОСТИ, которая выше всех идей, которую, скорее всего, и не выбираешь даже. Истинное, НАСТОЯЩЕЕ (мне просто нравится это слово) для меня есть то, что НЕТЛЕННО, непреходяще — то, что СВОБОДНО. Чем шире, свободнее идея — тем она и истинней.“

„Ранить тебя по сути могут две вещи: когда происходит что-то, с чем ты работать не хочешь, от чего зажимаешься, и не хотя работать с чем-то ты такой: "Ааа! Это негативно влияет на мою жизнь!"

То есть ты чувствуешь — как бы оно плохо на твою жизнь влияет, но поделать с этим ты ничего не можешь, не хочешь, ты хочешь от этого откреститься.

А если убрать вот такую реакцию на мир, на входящую информацию, на людей, то ранить будет тебя очень сложно. Потому что когда вам будет приходить неприятная информация, вы будете понимать, что в принципе нет неприятной информации, есть просто новые данные, которые в себя нужно ввести, и с которыми нужно работать.“

„Господи, что со мной, почему ты молчишь и знака мне не подаёшь? Дай мне ответ, в чём истина и где она? Там ли я, или мне идти за братом своим? Дай ответ! — молил я Господа на литургии в воскресный день.
Тихо и пусто в душе, ничего не радует и не происходит со мной. Всё пустое и не зовущее меня. Что же я здесь делал столько лет? Господи, дай мне хоть какой-то знак, в истине я или нет? Неужели только обрядовость и движение по кругу в храме от подсвечников к иконам? Где радость на лицах, где же ты Господи? — взывал я к Нему.
Тихо вокруг, служба идёт, я не слышу ни одного слова молитвы“

„Представления, называемые коллективными… могут распознаваться по следующим признакам, присущим всем членам данной социальной группы: они передаются из поколения в поколения, они навязываются в ней отдельным личностям, пробуждая в них, сообразно обстоятельствам, чувства уважения, страха, поклонения и т.д. в отношении своих объектов. Они не зависят в своем бытии от отдельной личности. Это происходит не потому, что представления предполагают некий коллективный субъект, отличный от индивидов, составляющих социальную группу, а потому, что они проявляют черты, которые невозможно осмыслить и понять путем одного только индивида как такового.“

„Человек молод до тех пор пока ему интересен Мир и что в нем происходит, когда Сердце его открыто для Любви, потому что Любовь и есть Жизнь, когда он не живёт по инерции лишь бы прожить, а радуется каждому дню, потому что это моменты познания чего-то Нового, несущего информацию о Мире, пусть не всегда позитивные, но это тоже Жизнь! Позитив и негатив в нашей жизни как присутствие черного и белого, дня и ночи! Главное помнить что всё проходит и боль, и негатив, а Красота и Свет всегда будут согревать сердце и Душу! Мира всем и Благоденствия!“

„Во времена моей молодости было очень тяжело избежать разговоров о свободе. Я все эти идеи спроецировал именно на [ПО, программное обеспечение], потому что в 1970-е принадлежал к небольшому кругу людей, которые придумывали программы. Я видел, что и в этой области можно насаждать идеологию свободы. Потом этот круг распался, что привело к созданию патентованного софта. Можете представить, что происходит, когда вы всю жизнь живете в свободной стране, а затем империя завоевывает ее и свободе приходит конец? Вы можете очень разозлиться. И я разозлился и решил что-то делать. Я решил построить вселенную свободы.“

„…погрешают те, которые почитают добродетелию чрезмерную печаль, бывающую у них после учинения греха, не разумея, что это происходит у них от гордости и самомнения, утверждающихся на том, что они слишком много надеются на себя и на силы свои. Ибо думая о себе, что они суть нечто не малое, они взяли на себя многое, надеясь сами справиться с тем. Видя же теперь из опыта своего падения, что в них нет никакой силы, они изумляются, как встречающие нечто неожиданное, мятутся и малодушествуют; ибо видят падшим и простертым на земле тот самый истукан, т.е. себя самих, на который возлагали все свои чаяния и надежды.“

„Все предполагаемые ключевые причины неэффективности SOE (State-Owned Enterprise) - ГП [государственных предприятий] – проблема принципала-агента, проблема "безбилетника" (безответственность) и мягкое бюджетное ограничение - хотя и реальны, но не присущи только государственным предприятиям. Крупные частные компании с разрозненной формой собственности также страдают от проблемы принципала-агента и проблемы "безбилетника". Таким образом, в этих двух областях формы собственности действительно имеют значение, но критическое разделение происходит не между государственной и частной собственностью, а между концентрированной и рассредоточенной собственностью.“

„Параллельно с учёбой я начинала играть небольшие роли в мыльных операх. Спустя некоторое время мне посчастливилось получить предложение режиссёра Дамиано Дамиани исполнить роль в новом фильме «Самая красивая жена» (La moglie più bella). Действие картины происходит на Сицилии, где главная героиня отказывается выйти замуж за нелюбимого мужчину, будучи им похищенной и опозоренной. Кинолента стала настоящей сенсацией! Особую актуальность она приобрела ещё и потому, что в 1970-е годы женщины ещё не были так эмансипированы, как сейчас.“

„Многие думают, что толерантность — это «Делай то, что хочешь, если это мне не мешает.» Пока ты делаешь то, что меня устраивает, я тебя терплю, я толерантен. Но я не радуюсь за тебя по-настоящему! Если ты сделаешь то, что мне не нравится, моя толерантность на этом заканчивается. Но это не есть толерантность в настоящем ее понимании. На самом деле толерантность — это готовность принять то, что другой тоже хочет быть счастливым. Если у него все хорошо, даже если мне это и мешает, я могу принять это. Я могу быть счастливым от того, что счастлив другой.
Толерантность происходит от понимания того, что мы все равны. Мы все хотим быть счастливыми. Если вы это чувствуете, вы можете принять других, таких же желающих быть счастливыми. Они хотят быть счастливыми, и мы тоже хотим им счастья. Это и есть толерантность.“

„Я однажды спросил аудиторию в начале 2000-ых во время семинара: «Напишите мне пять качеств ребенка, которые вы хотели бы видеть, когда он вырастет». В каждой записке было «послушный». Я говорю: «У вас здесь цирковая школа Дурова, что ли? Что здесь происходит? Здесь дрессировка или воспитание? «Послушные»! Это вы что, с ума сошли?» Ну да, это был самый лучший критерий в моем детстве. Это то, за что я мог получить больше всего любви… Я говорю – дети не собираются, как собачки, у вас сахар выпрашивать! Они, представляете, уверены, что им любовь и так положена! Только они никак не поймут, почему вы её продаёте!“

„Дело в том, что говорить «Люблю» при «люблю» — это огромная человеческая потребность и необходимость. Почти такая же, как есть и спать. И как Рената Литвинова говорила в незабвенном фильме «Богиня. Как я полюбила»: «хочется сказать «Я люблю тебя», но всё время некому».
Это первое, что вообще с человеком происходит. Надо кого-нибудь полюбить. Не оказаться любимым, не почувствовать, что ты кому-то необходим, а самому обязательно и желательно по гроб. И каждый раз по гроб.
В глубине души чувствовать при этом, что уже не любишь.
Я думаю, любовь всегда одна, просто объекты меняются. Их время от времени нужно менять, что бы не приедались.“

„Я смотрела на него. Мы были так похожи и в то же время абсолютно разные: наши судьбы, наши мысли перекликались свой портретной схожестью и в диалоге сливались триумфальным водопадом в одну равновесную реку, хотя сознание наше происходило из абсолютно разных вод: он – рассудительный, сдержанный, серьезный и в тоже время бесстрашный тогда, когда дело доходило до исполнения. Я – эмоциональная, движимая импульсами, но заволокиченная для реальных действий, замотанная, замороженная страхом перемен в действительно важных решениях. Мы неслучайно встретились. Мы дополняли друг друга эталонно и вскоре это стало понятно не только мне.“