Поиск

„Мы стоим за активную идеологическую борьбу, так как она представляет собой оружие, при помощи которого достигается внутреннее сплочение партии и других революционных организации, обеспечивающее их боеспособность. Каждый коммунист, каждый революционер должен пользоваться этим оружием.
Мао Цзэдун. Против либерализма“

„Я полагаю, что американский народ и народы тех стран, которым угрожает агрессия со стороны США, должны объединиться для борьбы против наступления американских реакционеров и их прихвостней в различных странах. Только одержав победу в этой борьбе, можно избежать третьей мировой войны, в противном случае она неизбежна.
Мао Цзэдун. Беседа с американской журналисткой Анной Луизой Стронг“

„Если говорить о нашем желании, то мы не хотим воевать ни одного дня. Однако если обстоятельства вынудят нас воевать, то мы в состоянии вести войну до конца.
Мао Цзэдун. Беседа с американской журналисткой Анной Луизой Стронг“

„Кто не занимается обследованием и изучением, тот не имеет права высказываться.
Мао Цзэдун. Обстановка после победы в войне Сопротивления японским захватчикам и наш курс“

„Реакционеры всех мастей стремятся уничтожить революцию путем убийств, они считают, что чем больше будет убито людей, тем меньшими будут силы революции. Однако, в противоположность таким реакционным, субъективистским желаниям, фактом является то, что чем больше реакционеры убивают людей, тем больше силы революции, тем ближе к гибели реакция. Это — непреодолимый закон.
Мао Цзэдун. Речь на траурном собрании, посвящённом памяти павших героев китайской революции“

„Если человек в своей работе будет руководствоваться лишь побуждениями и не будет интересоваться вопросом о результатах, то он уподобится врачу, который только выписывает рецепты, но которому нет никакого дела до того, сколько людей погибло в результате его лечения…
Мао Цзэдун. Заключительное слово на Совещании по вопросам литературы и искусства в Яньани“

„Всякий, кто стремится поживиться на чужой счёт, обязательно кончает плохо!
Мао Цзэдун. За новодемократическое конституционное правление в нынешней политике партии“

„Всё то, против чего враг борется, мы должны поддерживать, а против всего того, что враг поддерживает, мы должны бороться.
Мао Цзэдун. Беседа с корреспондентами телеграфного агентства «Чжунъяншэ» и газет «Саодан бао» и «Синьяминь бао»“

„Впрочем, я не исключаю что господин Милонов не является настоящим преступником, а просто тяготеет к болезненному позиционированию себя в качестве особого опасного преступника, что, возможно, диктуется спецификой его здоровья и психического состояния. Меньше всего я хотел бы добиться уголовного преследования человека, который виноват лишь в том, что своевременно не получил квалифицированную психиатрическую помощь, поэтому просил бы рассмотреть возможность психиатрического освидетельствования Милонова В.В. без его согласия в соответствии со статьями 23-25 Закона РФ "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" как раз для создания возможности получения им такой помощи. Мне кажется, что в результате освидетельствования вполне могут быть обнаружены основания для постановка вопроса об ограничении дееспособности или о признании недееспособным господина Милонова с дальнейшим назначением ему попечителя или опекуна, причем, вероятно из числа депутатов Законодательного Собрания Санкт-Петербурга. Что привело бы к оздоровлению не только господина Милонова, но и российской политики в целом.“

„Наша опаснейшая болезнь заключается в глубоком разногласии умов относительно всех основных правил, непоколебимость которых является первым условием истинного социального порядка. Приходится признать, что пока отдельные умы не примкнут единодушно к некоторому числу общих идей, на основании которых можно построить общую социальную доктрину, народы, несмотря ни на какие политические паллиативы, по необходимости останутся в революционном состоянии и будут вырабатывать только временные учреждения. Равным образом достоверно и то, что, коль скоро это единение умов на почве общности принципов состоится, соответствующие учреждения неизбежно создадутся без всякого тяжелого потрясения, так как самый главный беспорядок рассеется благодаря одному этому факту. Именно на это и должно быть главным образом направлено внимание всех тех, кто понимает важное значение действительно нормального положения вещей.“

„Пожалуй, достаточно напомнить одно только знаменитое определение того же Константина Аксакова: «в публике ― грязь в золоте; в народе ― золото в грязи». Одним словом, славянофилы были демократы. Какая цена была в жизни их демократизму, другой вопрос. Л.Н. Толстой со своей холодной усмешкой рассказывал, что цену эту он постиг однажды из следующего небольшого эпизода: он шёл по Арбату в обычном крестьянском платье; ему встретился проезжавший на лихаче вождь славянофилов И.С. Аксаков. Толстой поклонился, Аксаков бегло оглянул его и не счёл нужным ответить: в старом мужике он не узнал графа Толстого. Грязь в золоте не удостоила поклона золота в грязи.“

„Что ж, я оставлю тебя с твоей индивидуальностью, талантом, богатством и честью, а мне достаточно сегодняшнего ветерка. Слава Богу, что я смог вдохнуть и выдохнуть!

# Адский огонь — исцеляет больную душу, причиняя боль. Грехи лечатся болью. Ад не приветствует здорового человека, потому что он ненавидит здоровую душу.

# Нет слова удача, есть слово успех.

# Завоевание доверия достигается за счет тактики обмана и обольщения. В это время проверяется вера человека.

# Вина не вина, грех не грех, признаю только одну истину - болезнь.

# Каждая вещь, каждое существо хочет что-то сказать. Если из этого мы можем увидеть силу Божью, мы счастливы.“

„Я желаю мира, чтобы мечтать.
В 32 я хочу общаться с кем-то, кто мечтает, кто хотел бы исследовать свое воображение. Мне необходимо посетить разные места, ощутить другие вещи, пробовать что-то еще. У меня было достаточно реализма. Это ведет в никуда.
Я хочу играть что-то, что никогда не игралось прежде. Люди больше не мечтают — это очень серьезно.
У меня такое впечатление — хотя это очень трудно объяснить, потому что это все еще абстракция в моей голове — что есть кое-что очень важное, что необходимо понять и сделать здесь, но это «что-то» усиленно избегает нас. У меня очень сильное чувство, впечатление, что жизнь является чем-то еще. Чем точно? Я не знаю. Я хотел бы встретить Бога и спросить его!“

„Территория Советского Союза и так достаточно велика — более 20 миллионов квадратных километров при населении всего 200 миллионов. Население Японии — 100 миллионов человек, однако у вас в распоряжении площадь всего 370 тысяч квадратных километров. Примерно сто с небольшим лет назад они отрезали всю область к востоку от озера Байкал с Боли <Хабаровск>, Хайшэньвэем <Владивосток> и полуостровом Камчатка. Этот счёт не так легко оплатить. За это мы с ними ещё не рассчитались. Поэтому с нашей точки зрения, ваши Курильские острова не проблема; они должны быть возвращены вам.
Из беседы Мао Цзэдуна с представителями Соцпартии Японии 10 июля 1964 г.“

„Пожалуй, достаточно напомнить одно только знаменитое определение того же Константина Аксакова: «в публике ― грязь в золоте; в народе ― золото в грязи». Одним словом, славянофилы были демократы. Какая цена была в жизни их демократизму, другой вопрос. Л.Н. Толстой со своей холодной усмешкой рассказывал, что цену эту он постиг однажды из следующего небольшого эпизода: он шёл по Арбату в обычном крестьянском платье; ему встретился проезжавший на лихаче вождь славянофилов И.С. Аксаков. Толстой поклонился, Аксаков бегло оглянул его и не счёл нужным ответить: в старом мужике он не узнал графа Толстого. Грязь в золоте не удостоила поклона золота в грязи.“

„Пожалуй, достаточно напомнить одно только знаменитое определение того же Константина Аксакова: «в публике ― грязь в золоте; в народе ― золото в грязи». Одним словом, славянофилы были демократы. Какая цена была в жизни их демократизму, другой вопрос. Л.Н. Толстой со своей холодной усмешкой рассказывал, что цену эту он постиг однажды из следующего небольшого эпизода: он шёл по Арбату в обычном крестьянском платье; ему встретился проезжавший на лихаче вождь славянофилов И.С. Аксаков. Толстой поклонился, Аксаков бегло оглянул его и не счёл нужным ответить: в старом мужике он не узнал графа Толстого. Грязь в золоте не удостоила поклона золота в грязи.“

„Поведение человека разумного предсказуемо. Он, являясь социумом, напичкан рефлексами, привычками, традициями, воспитнанием, совестью, мобильниками и гаджетами, подсоединенными к сетям интернета, всемирному разуму и к очагам массовой культуры. Поэтому человека разумного легко изучить, предсказать и контролировать. Например, для того, чтобы управлять им законами и тюрьмой. Но на самом деле никакого внутреннего управления не требуется. Достаточно управления внешней средой, в которой человек разумный обитает. Дурак - совсем другое дело. Он непредсказуем. А непредсказуемость - главный признак интеллекта. Интеллект, как и дурак, непредсказуем. Так что на самом деле дураки те, кого считают умными.“

„Человечество, завязнувшее по уши в гниющем болоте своих страхов, алчности, распущенности, высокомерия и предательства, ждет своего принца в сияющих доспехах. Люди ждут избавления, спасения… Люди ждут, что кто-то пострадает за них, что кто-то взмахнет волшебной палочкой и все расставится по местам. Люди ждут манны небесной, а получают очередной чумной вихрь, сметающий всю гниль на своем пути. Пусть мои книги станут проклятой болезнью! Пусть их яд покроет язвами уши и души любителей легковесности и развлечений. Достаточно проституции на литературном рынке. Да здравствует империя чистого слова! Глобально, не правда ли?“

„Чувство собственной негодности представляет собою не только самое большое, но и единственное истинное духовное страдание: все другие духовные страдания могут быть не только исцелены, но и немедленно и совершенно подавлены уверенным сознанием собственной ценности. Кто вполне уверен в ней, может совершенно спокойно переносить страдания, которые иначе довели бы до отчаяния, – он может без радости и без друзей быть самодостаточным и опираться на себя, – столь могучим является то утешение, которое рождается в нас от живого убеждения в нашей собственной ценности, – и потому его надо предпочитать всем благам в мире.
Наоборот, в сознании собственного ничтожества не может утешить ничто на свете; его можно только замаскировать посредством обмана и фиглярства, или заглушить сутолокою жизни, но и то и другое – ненадолго.“