Поиск

„В этом году я действительно начала чувствовать себя влиятельной. Я находилась на канале Disney вместе с Майли [Майли Сайрус], Jonas Brothers и Деми [Деми Ловато]. Даже несмотря на то, что мое шоу имело успех, мне казалось, что я очень много работаю, но не вижу результата. Я сомневалась в том, хорошо ли я выгляжу, играю, пою, пишу. Я охладела к своей музыке, когда поняла, что делаю ее в первую очередь для других, а не для себя. Когда мне исполнилось 20, я прошла через довольно неприятный разрыв и поняла, что должна была взять свое. Тогда я записала «Come & Get It», и это было удивительно. Я хотела иметь успех, потому что устала чувствовать себя проигравшей. Все это время я пыталась выяснить, почему я чувствовала себя такой неудачницей, и поняла, что просто была не готова. Все-таки, я даже рада, что это происходило со мной, потому что это помогло мне стать такой, какая я есть. И теперь я готова.“

„Сталин и Гитлер — главные палачи русского народа. Роль Сталина крайне негативна. Но суд над ним не нужен. Люди должны быть образованными и учить историю, читать мемуары Жукова, «Архипелаг ГУЛАГ», и им не придётся изживать тоталитарное сознание. Те, кто хотят разобраться, посмотрят и увидят, что там, где Сталина не было, индустриализация прошла не хуже, только при этом никого не гноили. Говорить, что мы не сможем что-то сделать, пока что-то не осмыслим или не переосмыслим, — пустая трата времени. Осмыслять нужно то, что происходит сейчас, кто такой Путин и какова его роль. Если кто-то хочет заниматься десталинизацией, пусть занимаются, это их право. Мне это не интересно. Нужно не бороться, а просвещать. Нация не может и не должна жить в режиме самоуничижения. Люди хотят гордиться страной. Мы-то за что должны каяться? Вот я поддерживал расстрел Верховного Совета, я за это и каюсь.“

„Если три-четыре месяца я сижу в Москве, это для меня все равно, что сидеть в эмиграции. Какой тогда смысл жить здесь, когда гораздо комфортнее жить в Мюнхене и в Париже? Настоящая русская жизнь развивается именно там, следить за тем, какие процессы происходят сейчас в России, можно только держа руку на пульсе провинции. Я стараюсь всегда ездить не в купейных, а плацкартных вагонах, чтобы как можно с большим числом людей поговорить или хотя бы послушать, о чём они говорят. Потом, когда я возвращаюсь в Москву и беседую со своими московскими интеллигентными приятелями, они мне порой кажутся просто инопланетянами, настолько они не понимают, в какой стране живут. Они живут в Москве, в ближнем Подмосковье, три-четыре раза в год ездят в загранку на какой-нибудь симпозиум и — вместе с тем, пытаются решать судьбы России, моделировать её социальное устройство — такая ничем не подкреплённая и не оправданная самоуверенность.“

„«Нет правильных эмоций и нет неправильных. Есть только то, что эффективно, что тебе нужно и то, что ты лепишь. Все ваши эмоции – это ваши эмоции. Если вы не формулируете вещи – вы не понимаете, какие эмоции ведут вас в ад, а какие продвигают вперед. Все эмоции ваши, но нельзя идти на поводу всех эмоций без разбора. Кто тащится на поводу у каких попало эмоций – заканчивают на бойне. А как различать, когда ваши эмоции хорошие, а когда это мусор, от которого надо чиститься? Формулируйте, не убегайте от эмоций. Но это не так работает, что «радость», «удовольствие», «воодушевление» – это хорошие эмоции, а «злость», «раздражение», «страх» – это плохие. Если вы так делите эмоции, то закончите очень плохо. Вы испытываете страх, потому что не формулируете достаточно. А если вы проживаете этот страх, докапываетесь до самой сути страха, когда вы не врете себе – ваш страх вам не в минус. Он говорит вам: «Осторожно, остановись, задумайся». То такой страх не ведет в ад.»“

„Нет правильных эмоций и нет не правильных. Есть только то что эффективно, что тебе нужно и то что ты лепишь. Все ваши эмоции – это ваши эмоции, если вы не формулируете вещи, вы не понимаете какие эмоции вас ведут в ад, а какие продвигают в перёд. Всё эмоции ваши, но нельзя идти на поводу у всех эмоций без разбора. Кто тащиться на поводу у каких попало эмоций заканчивают на бойне. А как различать когда ваши эмоции хорошие, а когда это мусор от которого надо избавляться? Формулируете – не убегайте от эмоций. Но это не так работает радость, удовольствие, воодушевление – это хорошие эмоции, а злость, раздражение, страх – это плохие. Если вы так делите эмоции, вы закончите очень плохо. Вы испытываете страх, потому что не формулируете достаточно. А если вы проживаете этот страх, докапываетесь до сути страха, когда вы не врёте себе, ваш страх вам не в минус. Он говорит вам, осторожно, остановись, задумайся. То такой страх не ведёт в ад.“

„Для Декарта очевидно, что изображать можно только существующие вещи, что их существование состоит в том,чтобы быть протяженным, и что живопись основывается на рисунке, поскольку рисунок делает возможным представление протяженности.
При таком понимании живопись - это только особого рода техника, представляющая нашим глазам проекцию, подобную той, которую запечатлели бы в них и запечатлевают при обычном восприятии вещи, показывающая нам в отсутствие действительного предмета, как выглядит этот действительный предмет в жизни, а главное, заставляющая нас видеть нечто пространственное там, где пространства нет. Картина - это плоская вещь, которая искусственно представляет нам то, что мы увидели бы при наличии расположенных на различной глубине "вещей",
поскольку дает посредством высоты и ширины достаточные диактрические знаки недостающего ей третьего измерения. Глубина - это третье измерение, производное от двух других.“

„Ум должен от свойств мира восходить вверх, а не опускать­ся к неизвестному. По Платону, мир шаровиден. Полагаю, что он очертил мир циркулем, в то время как другие мыслили его квадратным и угловатым, потому что ему трудно было предста­вить себе мир телом, лишенным головы. Эпикур же, который го­ворил, что «то, что выше нас, то ничто для нас», когда пожелал сам исследовать небо, установил, что размер солнечного диска — один фут. Подумать только, что за бережливость на небесах! Впрочем, с ростом честолюбия философов увеличился и солнеч­ный диск. Так, перипатетики объявили, что солнце размером пре­восходит землю. Спрашиваю вас, что способна уразуметь страсть к догадкам? Что можно доказать посредством таких упорных утверждений — плода старательно возбуждаемой на досуге ме­лочной любознательности, уснащенной искусством красноречия? Так что поделом Фалесу Милетскому, который, осматривая небо и блуждая по нему глазами, с позором упал в яму. Египтянин же его осмеял, говоря: «Ты на земле-то ничего не видишь, куда тебе смотреть на небо?»“

„Любая технология, отличная от магии, является несовершенной.“

„Странные нам выдаются ситуации, особенно некоторые встречи с людьми. Каждый мечтает встретить в жизни – «своего» человека. Мы смотрим вокруг – спускаемся в метро, идем на работу, в театр, в кино, пьем кофе в любимой кофейне. И даже однажды, по совету модного гуру, закрываем глаза и представляем в деталях того, кто может быть рядом. А потом все происходит, как в аптеке, когда приходишь с рецептом, в котором точно прописано название препарата, а в ответ слышишь, что его – нет, но есть аналог – действующее вещество тоже самое, но стоит значительно дешевле. И соглашаешься. На аналог. Какое-то время он даже помогает, но вскоре наступают побочные эффекты - ревность, ссоры, недопонимания, а все потому, что в твоем рецепте счастья прописан совсем другой человек. У всех у нас одно действующее вещество, но все мы друг на друга влияем по-разному. Один и тот же человек для кого-то самый добрый на свете, а для кого-то жестокий и беспощадный.“

„Странные нам выдаются ситуации, особенно некоторые встречи с людьми. Каждый мечтает встретить в жизни – «своего» человека. Мы смотрим вокруг – спускаемся в метро, идем на работу, в театр, в кино, пьем кофе в любимой кофейне. И даже однажды, по совету модного гуру, закрываем глаза и представляем в деталях того, кто может быть рядом. А потом все происходит, как в аптеке, когда приходишь с рецептом, в котором точно прописано название препарата, а в ответ слышишь, что его – нет, но есть аналог – действующее вещество тоже самое, но стоит значительно дешевле. И соглашаешься. На аналог. Какое-то время он даже помогает, но вскоре наступают побочные эффекты - ревность, ссоры, недопонимания, а все потому, что в твоем рецепте счастья прописан совсем другой человек. У всех у нас одно действующее вещество, но все мы друг на друга влияем по-разному. Один и тот же человек для кого-то самый добрый на свете, а для кого-то жестокий и беспощадный.“

„Смотрели ли вы хоть раз по-настоящему кому-нибудь в глаза? Что происходит в этом случае?
В большинстве своем мы опасаемся смотреть прямо в глаза другому человеку; и люди сами не хотят, чтобы мы глядели на них таким образом, потому что их это пугает. Никто не хочет раскрыть себя; мы всегда держимся настороже; мы укрыты под различными слоями горя, страдания, желания, надежды; так что есть очень немного людей, способных смотреть вам прямо в глаза и улыбаться.
А улыбаться, быть счастливым, – очень важно; видите ли, без песни в сердце жизнь человека становится весьма тусклой. Можно ходить от одного храма к другому, от одного мужа или жены к другому мужу или к другой жене, можно найти какого-то нового учителя или гуру; однако при отсутствии этой внутренней радости жизнь имеет весьма мало смысла. И отыскать эту внутреннюю радость нелегко, потому что большинство из нас ощущает только поверхностное недовольство.
Подумайте об этом.“

„Вот я еду, слушайте, Уфа — Магнитогорск, Краснодар — Майкоп, триста-четыреста километров, надо ж куда-то выйти. На обочину — нельзя, она «заминирована» ещё тремя советскими поколениями. Там уже земля не принимает, понимаете? Если район северный и вечная мерзлота — ты можешь по заголовкам и датам на газетах узнать: кто-когда. Поэтому волей-неволей идёшь на заправку, вот в это строение, вот в эту халабуду с дыркой. Причём, даже если ты слепой и дело происходит ночью — ты найдёшь. Это место подаёт сигналы. <…> Боишься о воздух испачкаться. <…> Женщинам ещё тяжелее — они в зубах сумку держат. Но и это пол-беды. Мало того, что ты так стоишь, мало того, что ты держишь дверь, мало того, что в зубах сумку — надо ещё сквозь многочисленные щели смотреть — не идёт ли кто? А если идёт — то громко кричать: Занято! Потому что наш человек, как бы ты эту дверь не держал, он, когда подойдёт, он одним рывком тебя с этого насеста снимет!“

„А другого и ждать не приходится. Я создал новый стиль в музыке — Antichrist Superstars, который является одним из способов разрушения идеи господа Бога в сознании людей. Многим это не нравится, поэтому я не удивлюсь, если в один прекрасный момент ко мне в окно влетит бомба. В мой адрес приходят сотни писем с проклятиями и угрозами. Но таким способом они ничего не добьются. Для меня написанные в письме слова «Я ненавижу Мерилина Мэнсона» равнозначны «Я люблю тебя». Я считаю, что это — месть. Эти люди ненавидят меня, а значит и боятся. Сегодня я предан анафеме самим Папой Римским, а завтра все будут поклоняться мне. Все, что происходит вокруг меня, — всего лишь сенсация, раздутая телевидением. Когда-то то же самое случилось с Иисусом Христом, народная молва сделала его секс-символом, иконой. Сейчас же любая звукозаписывающая фирма или журнал легко могут сделать меня таким же.“

„В населённом центре, даже довольно значительном, действие одной только бомбардировочной части, разрушившей в нем соответствующую ее силе площадь, — например, в 500 м в диаметре, — не может не произвести громадного впечатления. Представим себе большой город, видящий, как в несколько минут его центральная часть, в радиусе около 250 м, поражается массой снарядов общим весом около 20 т; происходит несколько взрывов, в разных местах вспыхивают пожары; наблюдается действие отравляющих веществ, вызывающих смерть и мешающих приблизиться к пораженной зоне; затем пожары разгораются, действие ОВ продолжается; проходят часы, проходит ночь — все сильнее разгораются пожары, в то время как ОВ просачиваются и распространяют свое действие. Жизнь города приостановлена; если через него проходит какая-либо значительная дорожная артерия, то движение по ней прекращается.“

„Кажется, я всегда тосковал по ощущениям, составляющими теперь мою принадлежность, — принадлежность счастливца, проникшего в воздух.
Мне часто случалось летать во сне, и сон был упоительным. Действительность силой и яркостью переживаний превосходит фантастичность сновидений, и нет в мире красок, способных окрасить достаточно ярко могучую красоту моментов, — моментов, могущих быть такими длительными.
Мой первый полет длился двенадцать минут. Это время ничтожно мало, когда оно протекает в скучной, серой, мертвящей обстановке жизни на земле, но когда летишь, это — семьсот двадцать секунд, и каждую секунду загорается новый костер переживаний, глубоких, упоительных и невыразимо полных… Сказка оборвалась… Я спустился. Легкий, как сон, стоял аэроплан на фоне восходящего солнца. Трудно было представить, что несколько минут тому назад он жил и свободно двигался в воздухе…“

„В 27 лет он кандидат наук, в 33 года - народный комиссар просвещения республики, в 38 лет - первый в истории Дагестана доктор исторических наук. Автор более 300 научных работ по истории, этнографии, культуре Дагестана, из которых около 30 - фундаментальные монографии. Старшее поколение хорошо помнит 1937 год, ставший символом сталинских репрессий. Именно в тот злосчастный год 27-летний Р. Магомедов выступил с докладом, стоившим ему впоследствии и докторского звания, и высокой должности, и перспектив дальнейшей деятельности как ученого.
Чтобы по достоинству оценить смелость Р.Магомедова, не побоявшегося выступить с объективной оценкой роли имама Шамиля в истории Кавказа, достаточно вспомнить трагическое самоубийство азербайджанского ученого Г.Гусейнова, не выдержавшего травли и издевательства со стороны официальной сталинской историографии за публикации на эту же тему.“

„Друзья двадцатитрехлетнего Эммануэля Груши были потрясены, услышав, что сын маркиза не только отдался делу революции, но и ушел добровольцем в армию рядовым! А молодой Груши сделал именно это, намеренно отвернувшись от богатства и привилегий, и вскоре затерялся в рядах патриотов. Ему еще раз предстоит затеряться через двадцать шесть лет, но на этот раз с маршальским жезлом в руках и во главе 33 тысяч вооруженных солдат. <...>
Эммануэль Груши был храбрый «трудяга», прирожденный пессимист, вечно испытывающий тревогу. Вместе с тем он обладал достаточной бодростью духа и совестливостью, чтобы обратиться к поискам широких плеч, на которые он смог был переложить свои заботы. Он многое делал наобум, ориентируясь на свои представления о том, как нужно поступать в данный момент; увязнув же в трясине обстоятельств, что случалось с ним почти всегда, он всегда ссылался на скрупулезное следование букве приказа. Он был очень надежен в арьергардных боях, но почти не справлялся с задачами, требующими импровизации.“

„Переговоры, в которых участвуют все эти представители системных партий, — ежедневная капитуляция. Они говорят: «Дайте нам денег для участия в выборах в такое-то муниципальное собрание. Мы половину этих денег украдем и получим свой 1 %». Мне неинтересны эти деньги, мне неинтересна симуляция политической системы. Я борюсь за другое: я хочу, чтобы мои дети получали то образование, которое может позволить себе страна с таким объемом бюджета. Чтобы я из Марьино не ехал два часа в пробке на машине, хотя у нас достаточно денег, чтобы перестроить всю дорожную систему и сделать нормальные развязки. Я борюсь за качественное здравоохранение. У нас милиционеров больше, чем в большинстве стран мира, а по количеству убийств мы на уровне Зимбабве. Мне не нужны их наворованные миллиарды — мне нужно нормальное качество жизни для людей. Это моя искренняя мотивация. И если все это будет работать, я прекрасно себе буду обычным адвокатом, который хорошо зарабатывает на жизнь и не ходит ни на какие митинги.“

„Есть проблема завышенных ожиданий: я стал таким человеком, который придет и все поправит. Многие ждут каких-то моментальных успехов, но заблуждаться не надо. Чем выше ожидания, тем выше падать. Я отдаю себе в этом отчет, поэтому заявлять о каких-то проектах, которые не смогу потянуть, не буду и не хочу. А у людей это рождает нетерпеливость — чего ты сидишь, давай немедленно сделай то, сделай это! Давай немедленно баллотируйся в президенты! Организовывай свою партию! Вот выборы в декабре, на прошлой неделе занялся бы партией, уже бы к понедельнику собрал! Не нужно на это вестись. Не нужно никуда бежать. Да, в последнее время я получаю достаточно много поддержки, люди пишут, но именно потому, что я не хочу их разочаровать, я не обещаю того, чего не могу. Чтобы что-то сделать, нужно выбрать правильный формат. Все зависит от подхода. Сложилась такая ситуация: что ни заяви, сразу 700 человек — да, поддерживаем! Но дело в том, что ответственность все равно будет лежать персонально на мне.“