Чити я давно не цитаты (страница 26) | Цитаты известных личностей

Эта цитата ждет обзора.

„Если бросить в пруд камень, по воде пойдут концентрические круги, вовлекающие в свое движение, на разном расстоянии, с различными последствиями, кувшинку и тростник, бумажный кораблик и поплавок рыболова. Предметы, существовавшие каждый сам по себе, пребывавшие в состоянии покоя или дремоты, как бы оживают, они вынуждены реагировать, вступать во взаимодействие друг с другом. Движение распространяется вширь и вглубь.
Камень, устремляясь вниз, расталкивает водоросли, распугивает рыб; достигая дна, он вздымает ил, натыкается на давно забытые предметы; некоторые из них оголяются, другие, напротив, покрываются слоем песка. За кратчайший миг происходит множество событий или микрособытий. Даже при наличии желания и времени вряд ли можно было бы зафиксировать их все без исключения. Также и слово, случайно запавшее в голову, распространяет волны вширь и вглубь, вызывает бесконечный ряд цепных реакций,извлекая при своем «западании» звуки и образы, ассоциации и воспоминания, представления и мечты. Процесс этот тесно сопряжен с опытом и памятью, с воображением и сферой подсознательного и осложняется тем,
что разум не остается пассивным, он все время вмешивается, контролирует, принимает или отвергает, созидает или разрушает.“

Джанни Родари книга Грамматика фантазии

пруд
Источник: Грамматика фантазии

„Болезнь ниспосылаемая всё же на почву благодатную падет? Вот как-то так. Не смейте защищаться. Дорогою открытой шаги направьте, особенно в грозу, и пусть рука судьбы вас встретит молнией…
Лечение подобного подобным? На нездоровье пусть падет огонь небесный? - так думаете вы?
Но разве сор-сорняк не с неба ветер вам несет?
Увеличение в числе больных одной болезнью в те времена седые поветрием считали.
И вот сорняк, носим он ветром, он семя, жизнь, что ищет почву для развития себя.
Чем ферма с грядками или ржаное поле отличие иметь могло бы с телом, на ваш взгляд?
В чем разница, в чем принцип, позволить фермеру бороться с сорняком, при этом заклеймить еретиком того, кто изобрел громоотвод?
Когда бы молнии хватать руками могли бы фермеры, как за сорняк они берутся в стремлении избавиться от них, тогда давно бы церковь признать стремилась их отродьем ведьминым.
Но нет, судья берет отвод, когда на грядке полют сорняки. А вот при отведеньи молний, видят противленье Богу, тут приговор суда вступает в силу в виду дремучести седых веков.
Прими смиренно молнии, - считали в старину, - но сор угроза урожаю твоему.“

Евгений Витальевич Антонюк, 1978

„До тех пор, пока на земле жив хотя бы один честный мужчина, до тех пор, пока на земле живёт хотя бы одна женщина, способная сострадать, зло может заражать нас, как вирус, но мир ему не победить. Надежда дана нам, чтобы пережить тёмные времена. Я проснусь воскресным утром и, как обычно, заведу часы, — это мой вклад в порядок и устойчивость Вселенной.
У моряков есть выражение насчёт погоды: они говорят, что погода блефует. Думаю, то же самое можно сказать и о человеческом обществе — положение может казаться нам хуже некуда, но неожиданно в облаках показывается просвет, и всё сразу меняется. Да, очевидно, что род людской внёс немало хаоса и зла в жизнь на этой планете. Но хочется верить, что мы несём в себе и семена добра — они уже давно лежат в глубине и только ждут подходящих условий, чтобы дать ростки. Жажда знаний, присущая человеку, его беспощадность в преследовании целей, нежелание сдаваться и уступать, его изобретательность и неординарность уже стоили ему немалых потерь. Остаётся только надеяться, что эти же самые черты помогут ему выкарабкаться.
Держитесь себя. Держитесь надежды. И заводите часы, потому что завтра наступит новый день.“

Элвин Брукс Уайт (1899–1985)

„Ты можешь верить, что там за гробом тебя что-то ждёт, а можешь думать, как думали наши предки-нигилисты, что умрешь — лопух вырастет и всё… Ну и пожалуйста. Но веришь ты или не веришь — и Бог есть, и загробная жизнь есть, и ад есть. Никакого ада нет! Ну как же нет, когда ты живёшь в аду? Не веришь? Ну подойди к зеркалу, посмотри на свою мрачную рожу! Разве может венец творения, высшее создание Божие иметь такую мрачную харю? Почему тебе так плохо? Если ты вообще такой умный, такой прямо весь свободный, тебе вот на всё начхать, ты сам всё знаешь… Что же у тебя такая рожа-то несчастная? Потому что ты в аду, сынок! В аду! Ты не знаешь радости! Ты мёртв! Тебе тяжело, тебе противно, тебя всё мучает, тебя всё раздражает. Люди, мухи… Тебя раздражает жара, тебя раздражает дождь, тебя раздражают политики, тебя всё, что есть раздражает и мучает. Тебя мучает папа, мама, дедушка, бабушка, соседи, Путин с Медведевым, Барак Обама. Всё тебе тяжело, противно, тебя ничего не радует. Даже соловьи тебе спать мешают. Потому что ты хочешь от этого куда-то уйти, куда-то… где-то уснуть… в чём-то забыться, нажраться, наколоться, уснуть, уйти от этого. Почему? Ну потому, что ты в аду! Тебе не надо никуда попадать — в рай, в ад… Ты уже, голубчик, давно в аду, из которого выход только один — к Богу!“

Протоиерей Димитрий Смирнов (1951)

отрывок из проповеди протоиерея Димитрия Смирнова (г. Москва) на День Святой Троицы (8 июня 2014 года)

„Он говорит на весь этот зал.
Напряжение такое, что каждый вздох как подвиг.
Непроглядые зрачки азиатских глаз скользят по дальним рядам, ни на ком не задерживаясь и обращаясь сразу ко всем.
Лицо со следами бессонной ночи( учил текст) все равно самое красивое.
А тело, в строгом до скрежета зубовного костюме. нравится даже ему самому.
Остальные шестеро вросли в пол от напряжения, вникая в каждое слово и готовясь сказать свою часть речи.
Это уже не популярность.
Это уже история.
Намджун продолжает. Он выстрадал эту речь, где каждое слово о главном.
Ему не впервой проповедовать. Просто обычно публика живее, но говорит -то он все о том же.
О надежде на лучшее.
О любви к нашей планете, к близким, к себе.
Просто в этот раз трибуна повыше и микрофоны погромче.
Хотя, казалось бы…
А потом будет хеппенинг в этом же зале-подарок для АРМИ.
Для АРМИ, многим из которых не смотря на стереотипы, уже давно не 15.
Как и нашим мальчикам.
15 лет- прекрасный возраст.
Но никто в нем не остается навсегда, правда, Джеймс?
Как твое настроение, бывший папа Мочи?
Надеюсь, плохое, потому что тогда возможно ты понимаешь, как "обосрался".
И теперь будешь думать о том, что говоришь.
Бери пример с парней. Пусть ты и не был АРМИ, но Намджун плохому не научит.Самопровозглашенному " Папе Мочи" и другим лицемерам посвящается.
Нимножкобомбит“

Namjoon98123

„Так что если вы вдруг «осознали», что только лишь ваш народ достоин всех благ, а все прочие народы вокруг — второй сорт, поздравляю: вы сделали свой первый шаг в фашизм. Потом вас осеняет, что высоких целей ваш народ добьется, только когда железный порядок будет установлен и заткнут пасть всем этим крикунам и бумагомаракам, разглагольствующим о свободах; когда поставят к стенке (без суда и следствия) всех, кто идет поперек, а инородцев беспощадно возьмут к ногтю… И как только вы приняли все это — процесс завершился: вы уже фашист. На вас нет черного мундира со свастикой. Вы не имеете привычки орать «Хайль!». Вы всю жизнь гордились победой нашей страны над фашизмом и, может быть, даже сами лично приближали эту победу. Но вы позволили себе встать в ряды борцов за диктатуру националистов – и вы уже фашист. Как просто! Как страшно просто.
<…>
Дорога истории давно уже накатана, логика истории беспощадна, и, как только придут к власти ваши фюреры, заработает отлаженный конвейер: устранение инакомыслящих — подавление неизбежного протеста — концлагеря, виселицы — упадок мирной экономики — милитаризация — война… А если вы, опомнившись, захотите в какой-то момент остановить этот страшный конвейер, вы будете беспощадно уничтожены, словно самый распоследний демократ-интернационалист. Знамена у вас будут не красно-коричневые, а, например, черно-оранжевые. Вы будете на своих собраниях кричать не «Хайль», а, скажем, «Слава!»“

Борис Натанович Стругацкий (1933–2012) советский и российский писатель-фантаст

«Фашизм - это очень просто. Эпидемиологическая памятка», опубликовано в газете «Невское время», 1995 год.

„Но Всеблагое Провидение не оставит Россию в этом печальном и гибельном состоянии. Оно праведно наказует и ведёт к возрождению. Судьбы Божие праведные совершаются над Россией. Её куют беды и напасти. Не напрасно Тот, кто правит всеми народами, искусно, метко кладет на Свою наковальню подвергаемых Его сильному молоту. Крепись, Россия! Но и кайся, молись, плачь горькими слезами перед твоим небесным Отцом, Которого ты безмерно прогневала!.. Русский народ и другие населяющие Россию племена глубоко развращены, горнило искушений и бедствий для всех необходимо и Господь, не хотящий никому погибнуть, всех пережигает в этом горниле. Но не бойтесь и не страшитесь, братия, пусть крамольники-сатанисты на минуту утешатся своими адскими успехами: суд им от Бога не коснит и погибель их не дремлет (2-е Петра 2.3). Десница Господня найдет всех ненавидящих нас и отомстит за нас праведно. Не будем поэтому предаваться унынию, видя всё ныне происходящее в мире…“

Иоанн Кронштадтский (1829–1908) священник Русской Православной Церкви, митрофорный протоиерей, проповедник, духовный писатель, церковно-общ…

''Но приговор им вынесен давно, он не замедлит, и не дремлет их погибель!'', 2-е послание Петра гл. 2, ст. 3.

„Я отныне в Украину не езжу, в украинских конвентах не участвую, переводить свои книги на украинский запрещаю. […] Нет и не будет такого государства - Украина. Либо часть России, либо польский протекторат.“

Сергей Васильевич Лукьяненко (1968) российский писатель-фантаст

Цитаты из Живого Журнала
Источник: «Я всё сказал уже давно» http://dr-piliulkin.livejournal.com/501944.html?thread=65895864#t65895864

„Назар Назарович сам чувствовал, что голая стена над пианолой так и просит Айвазовского“

Георгий Владимирович Иванов (1894–1958) русский поэт, прозаик, переводчик

картинку «Олени на водопое», висевшую там прежде, он давно убрал как чересчур простую

Третий Рим»
Проза, из других произведений

„Миф об СССР как о самой читающей стране в очень большой мере связан с тем, что СССР обладал специфически скособоченной, усеченной структурой потребления и досуга: огромное количество людей читали книжки не от хорошей жизни, а потому что чтению не было никакой альтернативы. Когда же в начале 2000-х мы, наконец, заметили серьезное снижение интереса к чтению, то, конечно, первое, что пришло всем в голову — это интернет: он, дескать, предлагает то же самое чтение, только бесплатно — вот все и отказываются от нормальной привычной книги. Но на самом деле причина была иной: конкурентом книги стало не бесплатное чтение в интернете, но поход в кафе с друзьями, социализация, качественное телевидение, кинематограф… То есть просто принципиально иные досуговые формы, которых Советский Союз не предлагал вовсе или предлагал, дополняя очень большим социальным прессингом. Как результат, чтение и перечитывание — важный элемент советской культуры — практически ушло из нашего обихода. Нечто подобное происходит во всем мире: главный конкурент чтения — это не другое чтение (пусть бы даже и бесплатное), но движущиеся картинки. Странным образом Россия тут просто оказалась немного впереди планеты всей. Из-за того, что мы долго сидели на голодном развлекательном пайке, мы раньше других ощутили давление иных форм медиа на книжное пространство. Даже не совсем так: скажем, в Великобритании, где эти процессы тоже фиксируются, они идут давно и довольно медленно. А у нас произошел резкий скачок — как высокая ступенька. Раз — и мы уже внизу.“

Александр Гаврилов (1970)

Из интервью. «У мертвого писателя огромное преимущество перед живым».

„Давно уже рассказана восточная басня про путника, застигнутого в степи разъярённым зверем. Спасаясь от зверя, путник вскакивает в безводный колодезь, но на дне колодца видит дракона, разинувшего пасть, чтобы пожрать его. И несчастный, не смея вылезть, чтобы не погибнуть от разъярённого зверя, не смея и спрыгнуть на дно колодца, чтобы не быть пожранным драконом, ухватывается за ветви растущего в расщелинах колодца дикого куста и держится на нём. Руки его ослабевают, и он чувствует, что скоро должен будет отдаться погибели, с обеих сторон ждущей его; но он всё держится, и пока он держится, он оглядывается и видит, что две мыши, одна чёрная, другая белая, равномерно обходя стволину куста, на котором он висит, подтачивают её. Вот-вот сам собой обломится и оборвётся куст, и он упадёт в пасть дракону. Путник видит это и знает, что он неминуемо погибнет; но пока он висит, он ищет вокруг себя и находит на листьях куста капли мёда, достаёт их языком и лижет их. Так и я держусь за ветки жизни, зная, что неминуемо ждёт дракон смерти, готовый растерзать меня, и не могу понять, зачем я попал на это мучение. И я пытаюсь сосать тот мёд, который прежде утешал меня; но этот мёд уже не радует меня, а белая и чёрная мышь — день и ночь--подтачивают ветку, за которую я держусь. Я ясно вижу дракона, и мёд уже не сладок мне. Я вижу одно — неизбежного дракона и мышей, — и не могу отвратить от них взор. И это не басня, а это истинная, неоспоримая и всякому понятная правда.“

Лев Николаевич Толстой книга Исповедь

Исповедь

„Вавилов рассказал, что давно пытался встретиться со Сталиным и поговорить с ним серьёзно о сельском хозяйстве и сельскохозяйственной науке. Это он считал особенно важным, так как его несправедливо обвиняли в нежелании заниматься сельским хозяйством, которое действительно находится в плачевном состоянии. Но из этого состояния его нельзя вывести методами, предлагаемыми Лысенко. Однако все предыдущие попытки Вавилова обратить внимание руководства страны на пагубность действий Лысенко были безрезультатны. В таких случаях Лысенко заявлял, что ему мешают враги, и требовал убрать Вавилова.
В течение долгого времени Вавилов добивался встречи со Сталиным. В конце концов аудиенция была назначена на 20 ноября [1939 г.] в 10 часов вечера. Два часа Вавилова продержали в приёмной. <…>
Вместо приветствия Сталин сказал: «Ну что, гражданин Вавилов, так и будете заниматься цветочками, лепесточками, василёчками и другими ботаническими финтифлюшками? А кто будет заниматься повышением урожайности сельскохозяйственных культур?». Вначале Вавилов опешил, но потом, собравшись с духом, начал рассказывать о сущности проводимых в институте исследований и об их значении для сельского хозяйства. Поскольку Сталин не пригласил его сесть, то Вавилов стоя прочитал устную лекцию о вировских исследованиях. Во время лекции Сталин продолжал ходить с трубкой в руке, и видно было, что ему все это совершенно неинтересно. В конце Сталин спросил: «У Вас всё, гражданин Вавилов? Идите, Вы свободны».
Так Вавилов ушёл несолоно хлебавши. Настроение у него было ужасное. «Наше дело табак, — сказал мне Вавилов.“

Николай Иванович Вавилов (1887–1943) российский и советский учёный-генетик, ботаник, селекционер, географ

По воспоминаниям современников

„И когда ты будешь плакать, что скоро двадцать, то есть четверть жизни вылетела в трубу, не умеешь ни общаться, ни одеваться, и не знаешь — а куда тебе вдруг деваться, только Богу плакаться на судьбу.
И когда тебя не возьмут ни в друзья, ни в жены, а оставят сувенирчиком на лотке, ускользнут, уйдут из жизни твоей лажовой — а тебя из печки вытащат обожженной и оставят остужаться на холодке.
И когда тебе скажут — хочется, так рискни же, докажи, что тоже тот еще человек, ты решишь, что вроде некуда падать ниже, и вдохнешь поглубже, выберешься из книжек — и тебя ударит мартом по голове.
И вода, и этот воздух горячий, ***ский, разжиженье мозга, яблоки в куличе. И друзья, которые все же смогли добраться, обнимают так дико трогательно, по-братски, утыкаются носом в ямочку на плече.
Ты уже такая уютная — в этих ямках от носов твоих женатых давно мужчин, несмеянка, синеглазая обезьянка, под мостом горит Нева нестерпимо ярко, и звенит трамвай, и сердце твое трещит.
А весна всегда отказывает в цензуре, разворачивает знамена, ломает лед, ветер хлещет по щекам золотым безумьем, на распахнутом ветру, на трехкратном зуме, обниматься на бегу, целоваться влет.
И тогда ты будешь буковками кидаться, как остатками несъеденного борща. Твой роман не пережил никаких редакций, вы вообще такие дружные — обрыдаться, то есть даже разбегаетесь сообща.
Ноль седьмое счастье, двадцать седьмое марта, голубое море, синие паруса. Ты заклеиваешь конверты и лижешь марки, солнце бьется наверху тяжело и марко, и густым желтком стекает по волосам.“

Аля Кудряшева (1987)

„Христопоклонники, вот вам вопрос наш
Пусть на него ответит, тот кто сможет: Если господь погиб от рук злодеев
Что за господь такой скажите все же? И разве Он доволен их поступком?
Коль так, тогда они блаженны тоже? А если он разгневан их деянием,
Тогда они сильней Его, похоже? И значит мир без Господа остался,
Того, кто отвечать и слышать может? И значит семь небес осиротели,
Когда в сыру землю он был положен? Осталася Вселенная без Бога
И управителя – прибит ведь он же? Как ангелы могли его оставить
Без помощи, увидев слезы божьи? Как выдержали деревяшки бога,
Когда затылком был к доске приложен? И как к нему приблизиться железо,
И как его пробить и ранить может? И как могли враги его руками
Ударить, прикоснувшись к его коже? И сам Христос – себя ли оживил он?
Иль воскресил его другой бог все же? Как может быть: земля покрыла бога
И даже чрево было ему ложем? Пробыл он девять месяцев во чреве
Во мраке кровь его питала тоже Через отверстие младенец вышел
Сосок груди ему был в рот положен Он ел и пил, и как другие люди
Нужду справлял – и это бог твой тоже? Бог выше измышлений христианских
Христианин за это будет спрошен! Крестопоклонники, и что вам делать:
Орудье смерти чтить или клясть может? Не будет ли разумно сжечь вам
Орудье смерти или уничтожить? Коль бог на нем насильно был распятый
И был руками он к кресту пригвозжен? Тогда сей крест пусть будет вечно проклят
Топчи его, а целовать его не гоже! Его ты чтишь, а бог на нем унижен
Не друг ты значит, а ненавистник божий А если поклоняешься кресту ты,
За то, что нес он тело бога все же Так крест его давно уже утерян
Откуда знаешь, на что он был похожий? Так как от чего тебе не кланяться могилам
Ведь твой господь в могилу был положен? О раб Христа опомнись поскорее!
Было начало и конец был тоже…“

Ибн Каййим аль-Джаузия (1292–1350)

См. «Игъасат аль-лахфан» 291-292.
Перевел с арабского Абу Зайд Сабит Иркути.

„Этот жанр можно определить как «иконографию». Без икон жизнь пресна, это старая истина. Но, понимаете, поп-иконы и гей-иконы не канают на фоне настоящей кровищи. Золотые оклады тоже сильно все портят, за ними не видна судьба. Иконография – самый строгий жанр, потому что совершенно не прощает халтуры. Нельзя перебрать с пафосом, будут ржать. Нельзя беречь героя. Нельзя делать героя неуязвимым – слишком мощным, с горой мышц (это броня, она запрещена), бессмертным, с фигой в кармане, с нечеловеческим геномом, слишком интеллектуальным и всезнающим (знания – броня, она запрещена), нельзя делать героя женатым, детным, семейным (семья — броня), предельная любовь к жизни должна соседствовать с танатосом, потому что только на фоне танатоса жизнь выглядит остро, четко, поэтично. У героя не может быть грубого, тяжелого лица. Он не должен быть зрелым. Это какие-то давно забытые категории «прекрасного», о которых сейчас помнят, по-моему, только японцы. Поэтому все вменяемые люди смотрят анимэ с полуоформленными подростками, на каждом из которых Рана и Миссия. Невыносимо больно видеть потуги Голливуда с его отличным пониманием необходимости Героики («Мстители» кричат об этом своей пачкой суперменов) и полным прососом основ жанра. Нет ни одной идеи. «Человечество» Голливуда, за которое бьются последние десятилетия все красивые морды Америки – это гламурная полая форма, в которой ничего нет. Нет мотивации – спасай человечество. Человечеству совершенно пох, потому что единственная реакция, на которую оно способно – это с воплями бежать от камней с неба, дожевывая гамбургер или двигая перед собой детскую коляску. Как бы диалог со спасаемым, вообще, нужен. Спасение безразличного и невтемного объекта – это просто корпоративное развлечение, в которое посвящен лишь онанист-спасатель.“

Лариса Владимировна Бочарова (1970)

„Самым неприятным открытием в Йеле для меня было то, что Россия, что называется, out of agenda. Её там никто не обсуждает. Вообще никто. Это очень важно понять каждому. В повестке — Бразилия, Индия, Китай, Индонезия, Корея. Есть, конечно, люди, которым это интересно, такие старенькие дедушки-кремленологи, но они уже вымирают. Никто не учит русский язык. На факультетах славистики никого нет. И это крайне печально, потому что изучают то, что интересно и потенциально может принести выгоды или проблемы. Россия выпала из числа подобных стран. Когда я участвовал в Йеле во внешнеполитических дебатах, слово «Россия» за все время употребили раза три за два часа. И то, они скорее говорили про Советский Союз, а не про Россию. Вопросы внешней политики в Америке интересуют 1 % населения. А тех, кто из этого процента интересуются Россией, наверное, исчезающе малое число. С Россией никто не борется, с ней всем всё понятно. Нам до сих пор кажется, что кто-то против нас строит козни. Это не так. Нужно отдавать себе отчет, что эта война давно проиграна. Да, у нас есть место в Совете безопасности и куча ядерных зарядов, что дает нам ещё какой-то вес, но это всего лишь дань прошлому. Даже наше первое место по добыче нефти не имеет никакого значения, потому что всем понятно: что бы ни случилось с Россией, она будет продавать нефть и газ ровно так же, как и сейчас. Никого этим мы шантажировать не можем, потому что заинтересованы в своих нефти и газе больше, чем их покупатели. Без них у нас все сразу грохнется. Если мы посмотрим на времена, когда разваливался Советский Союз, мы по ВВП превосходили Китай примерно на 30 %, а сейчас отстаем в несколько раз. Для американцев абсолютно понятно, что происходит в России. Им абсолютно понятно, каким образом контролировать российские элиты: через их родственников и их деньги, размещенные в Европе, в США, в Великобритании.“

Алексей Анатольевич Навальный (1976) российский юрист, инвест-активист, политический и общественный деятель, блоггер

Из книги «Алексей Навальный. Гроза жуликов и воров»

Эта цитата ждет обзора.

„Пассаж «Идиллия мира».
Погоды на Украине, как должное на празднике, стояли загадочно великолепные. Ночь была безнадежно темна и очаровательно безумна: ветер задумчиво стих, воздух романтически прозрачен, а память подозрительно свежа. Из окна, как на ладони, виден весь ночной шахтерский поселок городского типа с его черными покосившимися крышами и струйками отравленного дыма, идущими из труб, нечищеных сто лет.

За столом сидит хозяин - криворожский хохол из запорожских казаков, сильно смахивающий на еврея. А еды, кроме воблы и пива в доме нету никакой. Утром домочадцам даёт хлеба, в обед каши и к вечеру тоже хлеба. А чтобы дать зеленого чаю, черного кофию, сала, водки или борща, так нет, только сам уплетает. Весь хлеб съел, водку рукавом занюхал, а сало в платок завернул и за пазуху спрятал. Оглядел всех и говорит: «Ну, всё, ось це я наевся. Пойду-ка я с сумой по миру счастье искать».

Черное небо было нелепо усыпано мигающими звёздами, а развалины домов - осколками подбитых беспилотников. Тут и там видны черные, надломленные и посеченные шрапнелью деревья, слегка посеребрённые инеем химических выбросов местного металлургического комбината. На всем пути торчали груды бетона разбитых бомбами панелей, кучи мусора и хлама. В асфальте давно не ремонтированной дороги тускло поблескивали зеркальные слезы луж.

Дорога за кордон показалась скатертью. Бедного хохла с сумой по миру везде как коренного украинца встречали. Млечный Путь вырисовывался так четко и ясно, как будто его перед праздником Успения Святой Богородицы помыли шампунем.“

Геннадий МОСКВИН

„Вернёмся из сослагательной истории гравитации в реальную, в которой закон всемирного тяготения носит имя Ньютона. Это ― непростая и невеселая история, в которой неустанно обсуждают вопрос, по праву ли этот закон носит это имя. При всей мировой славе сэра Исаака Ньютона, начавшейся при его жизни, ему давно предъявляют моральную претензию в том, что он якобы не поделился славой с Робертом Гуком, выдающимся физиком-экспериментатором. Тот очень даже претендовал на соавторство, считая, что именно он сообщил Ньютону ключевую гипотезу: притяжение планет к Солнцу, обратно пропорциональное квадрату расстояния, определяет эллиптическую форму орбиты. Сам он это доказать не мог и в 1679 году обратился за помощью к Ньютону, уже славному своей математической мощью. <…> Возвращаясь к малоприятному конфликту между Гуком и Ньютоном, теперь следует разделить закон всемирного тяготения и задачу об эллиптической орбите: первое возможно без второго. И теперь легче понять Ньютона и посочувствовать ему. Ведь он пришел к астрономическому закону всемирного тяготения, начав путь от физического явления, вполне исследованного Галилеем, ― свободного падения вблизи поверхности Земли. А его побуждали признать ценность фраз Гука, не имеющих четкого физико-математического смысла. То, что Гук, страдая болезненной ревнивостью, выдвигает свои приоритетные претензии направо и налево, ― не достаточное основание, чтобы искажать истину. Максимум, что можно сделать, ― это промолчать. После приоритетных претензий Гука на оптические результаты Ньютона, тот замолчал до смерти Гука, замолчал на четверть века, хотя его исследования свойств света ― вторая важнейшая область его достижений. Накопленные результаты Ньютон опубликовал в монографии «Оптика» лишь после смерти Гука, притом несколько раз упомянув его добрым словом. Он бы, возможно, отложил и публикацию своей теории тяготения, но книга эта издавалась по инициативе и на средства его друга и коллеги. Ньютон пошел ему навстречу и упомянул Гука наряду с другими, кто говорил о законе «обратных квадратов.»“

Исаак Ньютон (1643–1727) английский физик, математик и астроном, один из создателей классической физики

Отношение Ньютона к предшественникам, по книгам которых он учился, и его здравое отношение к собственным результатам не укладываются в какую-то манию величия.
Геннадий Горелик. «Гравитация — первая фундаментальная сила», 2012
Источник: Горелик Г. Е. «Гравитация — первая фундаментальная сила» // Знание — сила. — 2012. — № 7.

„Не существует никакого «смысла жизни.»“

Сергей Пантелеевич Мавроди (1955–2018) российский предприниматель

К счастью. (Ну, или проблема поиска алгоритмически неразрешима. Если вам так спокойнее.) Иначе бы его давным-давно нашли, и на этом бы всё и закончилось. Рай это тупик. Дальше идти некуда. (Ад, впрочем, тоже.) Вообще ничего абсолютного нет и быть не может в принципе. Жёсткая стратегия. Нежизнеспособна.

„Лично я поддерживаю людей в желании перейти на KDE. Ваша позиция «пользователи — идиоты, которых смущает лишняя функциональность»“

Линус Торвальдс (1969) финский программист, хакер

это болезнь Gnome. Если вы считаете пользователей идиотами, то только идиоты будут использовать его. Я не использую Gnome, поскольку он, стремясь быть простым, уже давно достиг точки, где он просто не в состоянии делать то, что мне от него нужно.
http://mail.gnome.org/archives/usability/2005-December/msg00021.html
Другие

Поиск

Цитаты