Поиск

„Но вы говорите Уотергейт или дело Гонгадзе. У нас общество-то по другому это воспринимает. Это вообще ничего. То есть это даже не стало обсуждаемым событием для большинства людей.“

„16. Место это есть, люди на это есть, а нам больше ничего не надо. Бед никаких, а одна слава. Вот чего нам надо — это вот жизнь такая. А мы её завоюем.“

„Современная демократия — это не только равенство прав, это право каждого человека быть отличным, быть другим. Другой — это не значит, что ты чудовище. Вы остаетесь человеком.“

„Я одет в черное, потому что это практично. Ты выглядишь тоньше, ты выглядишь чистым, даже если это на самом деле не так. Азиаты знали это тысячи лет.“

„А, о-о. Я не думаю, что смогу сказать, кто это [ссылается на "М-ра Джеймса Дина"], но это определенно был опыт, который я прошла, это было интересно, и у меня было много уроков с того времени. Я думаю, что это очень забавная песня, когда я думаю о ней.“

„Чем моложе люди, тем они влюбчивее. Быть влюблённым — это значит быть не в своем уме. Это очень глубокое и непредсказуемое чувство. Это безумие. Влюблённость — это сексуальная потерянность. Это сумасшествие. Невозможность рационально мыслить. Эго влюбленного человека сходит на нет, и он принимает решения, движимый любовью.“

„Это его право, потому что он легально зарегистрировался как кандидат, как кандидат-бойкот. Это, может быть, такая экзотичная форма. Это все должно быть сделано не так, как это делается, как делает наш великий, самый главный оппозиционер. Ничего лучшего, чем выпускать фальшивые листовки за моей подписью. Я считаю, что это низко и мелко.“

„Многие думают, что толерантность — это «Делай то, что хочешь, если это мне не мешает.» Пока ты делаешь то, что меня устраивает, я тебя терплю, я толерантен. Но я не радуюсь за тебя по-настоящему! Если ты сделаешь то, что мне не нравится, моя толерантность на этом заканчивается. Но это не есть толерантность в настоящем ее понимании. На самом деле толерантность — это готовность принять то, что другой тоже хочет быть счастливым. Если у него все хорошо, даже если мне это и мешает, я могу принять это. Я могу быть счастливым от того, что счастлив другой.
Толерантность происходит от понимания того, что мы все равны. Мы все хотим быть счастливыми. Если вы это чувствуете, вы можете принять других, таких же желающих быть счастливыми. Они хотят быть счастливыми, и мы тоже хотим им счастья. Это и есть толерантность.“

„Это не система. Это люди. Это я, это мы, это вы, это все. Это не система. Это люди. Все люди каждым своим вздохом хотят заслуживать одобрения малодушной дряни. Это мы строим на себе вот такие системы, которыми потом возмущаемся. А нет системы в реальности. Построить себе идола и поклоняться, построить себе дьявола и скидывать все на него. Но строитель-то один — мы. Нет системы, есть подлость. Во мне, в тебе, во всех, в каждом. Озлобленная малодушная подлость, отводящая глаза от своих отражений и с пеной у рта старающаяся заслужить себе оправдание. Одобрение заслужить, галочку. Влепите мне галочку, господин следователь, что я хорошая. Погладьте меня по голове и отпустите. Вот она "система".“

„Ваши эмоции - это ваша ответственность. Уже это одно понимание важно. Оно не делает жизнь легче. Вы сразу не вскочите зайчиком-энерджайзером.

Но оно помогает вам обретать контроль над своей жизнью. А не чувствовать себя всполошенной маленькой крыской, которая не знает, куда бежать. Отпустите уже это чувство.

Когда жизнь рушится - это нужно принимать и понимать.
Не такое: "Нет, нет, нет! Не могу поверить!". Потому что вы этим убиваете себя.
А когда вы себе говорите: "Да, да, да, это происходит. Это происходит в реальности. И я уже не верну себе прошлое."

Вот это "да" - оно очень нужно. Оно освобождает вас. Это больно, но это очень нужно. Сказать: "Да, это происходит. *Выдыхаем* Что я делаю с моей жизнью дальше? Куда я иду с моей жизнью дальше?"“

„Неужели мой собственный плащ годился, чтобы в нем жить, и не годится, чтобы в нем умереть?“

„Но, как вы знаете, для танго нужны двое. Пока, по-моему, наши американские партнёры исполняют раз за разом индивидуальный брейк-данс.“

„Я часто спал вдвоем, но втроем — никогда!“

„Полководцы и воины вот уже десятки лет мокнут на земле и пекутся на солнце, и то, чего они хотят, суть только земли и народ. Если получить земли без народа, то как они будут использованы! Здесь собрались все удивительно искусные мастера и семьи с богатыми сокровищами. Если их всех перебить, то не останется никакой добычи!“

„Самое главное в каждой программе, как мне кажется, это всё-таки человек. Это взаимоотношения между мужчиной и женщиной, между родителями и детьми. Это будущее наших детей, это наша личная и социальная жизнь. Это то, что волнует нас сегодня и то, о чём мы говорим, приходя домой с работы или даже на работе.“

„Я одеваюсь сама. Порой это выглядит провокационно, но это заставляет, меня, чувствовать себя лучше. И если только это заставляет кого-то испытывать дискомфорт, потому-что мне пока 17, то такие личности отморожены, потому-что это, на самом деле, не имеет никакого значения.“

„Мои картины это видимые изображения, которые ничего не скрывают. Они вызывают тайну и, действительно, когда видишь, одну из моих картин, спрашиваешь себя этот простой вопрос: что это значит? Это не означает ничего, потому что тайна ничего не значит, это непознаваемое.“

„Нет смысла притворяться. Если нечто для вас очень важно, то есть шанс, что другим людям тоже будет до этого дело. Вы не должны думать об их реакции, просто скажите: «Это — моя душа, это то, как я вижу мир, и я надеюсь, вам это нравится. А если нет — извините, значит это не для вас».“

„Хорошая семья или плохая — это определяется не уровнем достатка. <…> Хорошая семья — это там, где друг друга любят и понимают. Вот это — хорошая семья. А сколько там зарабатывает отец или как выглядит мать, это дело вторичное.“