феникс

„Какое было дело испанским плантаторам на Кубе, выжигавшим леса на склонах гор и получавшим в золе от пожара удобрение, которого хватало на одно поколение очень доходных кофейных деревьев, — какое им было дело до того, что тропические ливни потом смывали беззащитный отныне верхний слой почвы, оставляя после себя лишь обнаженные скалы!“

„Рождающийся здесь воск непохож на тот, который мы все знаем. Он незапятнан, невесом; он поистине кажется душою меда, который, в свою очередь, составляет душу цветов.“

„Цветок печальный, здесь ты расцвела, любя…“

„Тень ольхи густая, но не мешает росту растений.“

„Самое действительное в этом случае средство — обивать палкой его ветки в пору пускания ростков: сок, вытекающий из самого растения, губит его корни.
Говорят, что папоротник не отрастет, если его сбить тростником [Acorus calamus] или выпахать плугом, на котором лежит тростник. Подобным же образом советуют и тростник выпахивать плугом, на котором лежит папоротник.“

„Рута так хорошо уживается с инжиром, что под этим деревом растет лучше, чем где бы то ни было.“

„Наука о природе есть только наука о связях. Все успехи человеческого духа состоят
в открытии связей.“

„Метафора удваивает смысл и умножает идеи, вызываемые в нас словом.
Это — одна из основных причин, почему фигура метафоры так прекрасна, так свойственна поэзии. Она являет нам несколько идей одновременно. Она есть важнейшее проявление и признак поэтического дара, поэтической натуры, изобретательности и творческой способности.
Вот отчего поэту нужна новизна метафор.“

„Он-то знает, что поле да лес —
Для меня ежедневная тема,
А весна, сумасбродка небес, —
И подружка моя, и поэма.“

„Как велика роль разнообразия в создании красоты, можно видеть по природному орнаменту.
Форма и окраска растений, цветов, листьев, расцветка крыльев бабочек, раковин и т. п. кажутся созданными исключительно для того, чтобы радовать глаза своим разнообразием.
Здесь, как и везде, я имею в виду организованное многообразие, ибо многообразие хаотическое и не имеющее замысла представляет собой путаницу и уродство.“

„Искусство хорошо компоновать – это не более чем искусство хорошо разнообразить.“

„В сельском хозяйстве можно управлять без тонкостей, но оно не терпит и глупостей.
Мнение большинства, что оно не требует никакого ума, далеко от истины.“

„Растение, у которого есть возможность использовать больше углекислоты, испаряет слабее (так как обходится меньшей площадью листьев); растение же, помещенное в атмосферу,
лишенную этого газа, испаряет сильнее. Трудно было бы найти два процесса, настолько связанных между собой.“

„Растение роковым образом вынуждено много испарять для того, чтобы успешно питаться углеродом, так как условия обоих процессов одни и те же. Растение могло бы себя оградить от жажды, только обрекая себя на верный голод. Ему приходится пролагать свой жизненный путь между углеродным голодом и жаждой.“

„Ошибками в композиции можно считать повторения, геометрические фигуры и повторяющуюся симметрию. Древние избежали этого, но выводили свои фигуры из этого однообразия, исключительно поскольку это было нужно.“

„Я создал два сада, которые нравятся мне чрезвычайно. Я не думаю, что им были равные в мире.“

„Большинство аллей должно быть обсажено разнообразными фруктовыми деревьями, как по внешнему краю, так и во внутренних рядах. Здесь следует обычно соблюдать следующее правило: участок, на котором вы сажаете свои фруктовые деревья, должен быть просторным и светлым, с пологим склоном, засаженным красивыми цветами, но редким и тонким слоем, чтобы не вредить деревьям. В конце каждого бокового участка я насыпал бы небольшую красивую возвышенность, чтобы стена ограждения сада доходила до груди человека;
с этой возвышенности можно было бы смотреть из сада в поля.“

„Первым, кто насадил сад, был господь. Занятие это есть поистине чистейшее из удовольствий человека. Ничто так не освежает душу; без садов все дворцы и прочие здания кажутся мертвыми.“

„И только с бульшим восхищением сможем мы судить о столь законченной искусности,
повсюду явленной в творениях природы, когда наш слабый взгляд, прибегнув к механическими устройствам, во всех твореньях разглядит сокрытую картину чудотворства — миры в мирах, до бесконечности мельчайшие, хотя в своем искусстве вполне равняющиеся величайшим из существующих миров: они под бременем чудес отяжелели, в которые не сможет
углубиться — их развернуть в раскрытость — ни чувство, столь четко различающее,
ни в помощь данная великая искусность, ни острие отточенного рассуждения.“