феникс

„Вот Ведьма смеётся,
Ухмыляется Кот,
Там оскалился Зверь,
Хохоча во весь рот,
И с улыбкою
Жнец свою плату берёт…
Здравствуй, День Всех святых — Новый год, Новый год!“

„Ничто в жизни не важно настолько, насколько вам кажется, когда вы об этом думаете.“

„Ваши суждения зависят от вашего настроения, от характера предыдущих рассмотренных дел и даже от погоды. Вы не всегда являетесь одной и той же личностью.“

„Его мысль была одновременно проста и убедительна: способность к творчеству — это исключительно хорошо работающая ассоциативная память.“

„Возможно, именно это происходит со всеми нами в этом нашем обыденном мире.
Мы пребываем здесь, и фиксация нашей точки сборки так прочна, что мы забыли, откуда мы пришли и в чем состояла цель нашего прибытия сюда.“

„Очевидностью в самом широком смысле слова называется всеобщий прафеномен интенциональной жизни; в противоположность другим способам осознания,
которые могут быть a priori пустыми, предположительными, непрямыми, неподлинными, это совершенно особый способ, при котором некая вещь, положение вещей, некая всеобщность, ценность и т. д. выступают в явлении, в представлении, в данности сами по себе,
в конечном модусе самой вещи, данной в этом непосредственном созерцании, originaliter.“

„Слова «логика» и «диалектика» уже в древности употреблялись и считались синонимами,
хотя глаголы – обсуждать, думать, соображать и беседовать – два совершенно различных понятия.“

„Диалектика рассматривает одновременную деятельность двух разумных существ, которые думают в одно и то же время, откуда, конечно, возникает спор, то есть духовная борьба.“

„Иногда лучше всего молчать, просто закрыть свой вечно назойливый рот и молчать, молчать, молчать.“

„В некоторых частях древнего мира ястреб символизировал солнце. В свое время я решила, что, если на мне всегда будет солнце, я перестану бояться темноты.“

„Помните всегда, что как в живописи, так и в красноречии чем больше ваша сила, тем спокойнее приемы и тем меньше у вас слов.“

„Мошка, мошка, мошка,
Я в полетах на немножко.“

„Природа - тебя мы видим:
Вечер - Гребни холмов -
Белка - Затмение - Мотылек -
Нет - ты Небо само!

Природа - тебя мы слышим:
Кузнечик - Пчела - Молния -
Боболинк - Океан.
Нет - ты сама Гармония!

Природа - тебя мы знаем -
Но в слова - не вмести.
Не дотянется вся наша Мудрость
До твоей Простоты.“

„Лето в столице, асфальт раскалённый от зноя дымится,
В вагоне метро на меня глядят жарой изнурённые лица.
Ночами не спится, от комариных укусов не скрыться,
И сколько бы ты не выпил воды, тебе всё равно не напиться.“

„Писать – дело непростое. Когда воображаемые истории превращались в слова, замысел рассыпался на бумаге, идеи и образы тускнели. Как вновь вдохнуть в них жизнь? К счастью, рядом всегда были мастера, наставники, примеры для подражания.
Флобер научил меня тому, что талант – это железная дисциплина и долготерпение. Фолкнер – тому, что форма (стиль и структура) способна возвысить и обогатить сюжет.
Марторель, Сервантес, Диккенс, Бальзак, Толстой, Конрад, Томас Манн – тому, что масштаб и размах в романе не менее важны, чем отточенность стиля и четкая проработка сюжетных линий. Сартр – тому, что слова – это дела, что роман, пьеса или рассказ в определенные моменты и при благоприятных обстоятельствах способны изменить ход истории.
Камю и Оруэлл – тому, что литература, лишенная нравственности, бесчеловечна, а Мальро – что героизм и эпос в наши дни возможны точно так же, как во времена аргонавтов, «Одиссеи» и «Илиады».“

„И поэтому можно утверждать, что главная задача изучения основ сюрреализма не есть задача чисто искусствоведческая, или чисто литературоведческая, или чисто киноведческая. Сюрреализм, действительно, есть не течение в искусстве, а именно тип мышления,
система ментальности, способ взаимодействия с миром и, соответственно, стиль жизни.“

„Мне кажется, вся образная жизнь человека – лишь попытка символически воспроизвести первоначальное состояние рая в сходных ситуациях и представлениях, а также преодолеть кошмарную травму рождения, когда нас изгоняют из рая, грубо выталкивая из замкнутой и оберегающей среды в открытый всем опасностям и ужасно реальный мир. Все это сопровождается асфиксией, сдавлением, ослеплением, удушьем и остается затем в нашем сознании чувствами тоски, поражения и отвращения.“

„Не выношу даже вида грязной городской или даже хоть бы и деревенской мухи,
с раздутым желтым брюхом цвета майонеза, с крылышками такими черными, будто она обмакнула их в мрачную некрофильскую краску. Нет, я люблю только мух чистоплотнейших, сверхвеселых, наряженных в этакие серенькие альпаковые одеяньица от Баленсиаги,
сверкающих что сухая радуга, ясных как слюда, с гранатовыми глазками и брюшком благородного неаполитанского желтого цвета — такие восхитительные маленькие мушки порхают в оливковой роще Порт?Льигата, где не живет никто, кроме Галы и Дали. Эти грациозные мушки столь изысканны, что садятся на оливковые листочки только с той стороны, где те подернуты налетом окиси серебра. То феи Средиземноморья. Они несли вдохновение греческим философам, которые проводили жизнь под солнцем, облепленные мухами…“

„Он уже, наверно, убедился, что на свете существуют только три вещи — дыхание, наслажденье, тьма и ничего больше; что без денег не может быть наслажденья, а без наслажденья будет даже не дыхание, а всего лишь заглатывание воздуха протоплазмой и что слепой неорганизм обрушится во тьму, где даже еще не начал брезжить свет.“