Lexxxx2024

„Пока они нас боятся, пусть ненавидят сколько хотят. (Пусть они нас ненавидят сколько хотят, пока боятся).“

„Способность умно наполнить свободное время есть высшая ступень личной культуры.“

„Минута терпения - десять лет комфорта.“

„Ваш взор станет ясным лишь тогда, когда вы сможете заглянуть в свою собственную душу.“

„Рассматривай жизнь как сон среди тысячи снов, а каждый сон как некий подступ к действительности. Проникнуть в неё ты сможешь, обладая магическим ключом.“

„Всякий религиозный догмат – это зародыш преступлений и раздоров между людьми.“

„Не знаю, есть Бог или нет, но хотел бы, чтобы он был. И если он есть — я бессмертен.“

„Истину можно найти только в запрещённых книгах. Остальные — лгут.“

„Мир уступает дорогу тому, кто знает, куда идет.“

„На каждые пятьдесят человек, посещающих у нас оперу, один, быть может, любит ее уже и сейчас; из прочих сорока девяти большинство, как мне кажется, ходит в оперу затем, чтобы научиться ее любить.“

„Секрет того, чтобы добиться чего-то – начать.“

„Бог людоедов будет людоедом, бог крестоносцев будет крестоносцем, а бог торговцев будет торговцем.“

„Страх — основа религии, страх перед таинственным, страх перед неудачей, страх перед смертью.“

„Счастливая жизнь должна быть в значительной степени тихой жизнью, ибо истинная радость может существовать лишь в атмосфере тишины.“

„Говорят, что человек — это разумное животное. Всю свою жизнь я искал хоть какие-то свидетельства в пользу этого утверждения.“

„Человеку со всей определённостью необходимы общие убеждения и идеи, которые придают смысл его жизни и помогают ему отыскивать свое место во Вселенной. Человек способен преодолеть совершенно невозможные трудности, если убежден, что это имеет смысл. И он терпит крах, если сверх прочих несчастий вынужден признавать, что играет роль в сказке, рассказанной идиотом.“

„Религия не может быть высокой, когда её последователи рабы.“

„Если бы каждому из нас воочию показать те ужасные страдания и муки, которым во всякое время подвержена вся наша жизнь, то нас объял бы трепет, и если провести самого закоренелого оптимиста по больницам, лазаретам и камерам хирургических истязаний, по тюрьмам, застенкам, логовищам невольников, через поля битвы и места казни; если открыть перед ним все темные обители нищеты, в которых она прячется от взоров холодного любопытства, то в конце концов и он, наверное, понял бы, что это за лучший из возможных миров.“

„Я искал самого себя.“