Поиск

„Хотите верьте, хотите нет, но в деле о праве президента на конфиденциальность я был на стороне Ричарда Никсона. Представьте себя на месте президента — разве вы захотите предавать огласке каждое свое слово и каждый поступок? По-моему, это просто глупо. Ни у кого нельзя отнимать право на личную жизнь. Сделайте это — и одно будет цепляться за другое, а в итоге мы получим Билла с Моникой. На жизнь надо смотреть трезво. Люди есть люди, и не стоит требовать от них чересчур многого.“

„И как же трудно нам, книжникам, сейчас, когда в рядовом книжном магазине, в этом разливанном море «все, все есть»!!!
Вот Библия с иллюстрациями Доре… Вот – полный Бродский… Пушкин, да как издан, с золотым обрезом… а вот дешевенький, карманного формата, на каждый день…
И авторы самых полярных мировоззрений – от Маркса до Ильина, от Толстого до Мураками… Только держи карман крепче, сразу не покупай, никакие книги не исчезнут…
Думаю, это одна из самых значительных ценностей нашей сегодняшней жизни – обилие и разнообразие книг на прилавках, возможность читать, сравнивать, делать самостоятельные выводы.“

„Повесть была написана как сатира на строй общества США. Просто как-то так получилось, что после развала СССР наша страна в некоторых аспектах переняла этот капитализм, извратила его с ног до головы и в конечном счёте превратилась в причудливую пародию на него. Неспроста о «Незнайке на Луне» вспомнили именно в 90-х, когда Россию одновременно с коммерцией, рекламой и поп-культурой Запада наводнили бандитизм, олигархия, коррупция и прочие сомнительные прелести. И пока что с каждым годом в «Луне» всё больше и больше узнаётся одна большая страна в её нынешнем положении.“

„Я хочу, чтобы слова стали смыслом, а не звуком. Слова – это скучно. Мы говорим «люблю». За буквой «л» идет мягкая «ю», запрыгивает на «б». «Б» и еще одна «л» — целуются и опять сливаются в «ю». Пока произносили буквы – потеряли любовь. Такую сильную любовь. Я хочу, чтобы у всех где-то в районе сонной артерии появилось маленькое ядрышко. Я хочу, чтобы это ядрышко улавливало смысл и пропускало звуки. Хотя многие, мне кажется, начнут вскрывать сонную артерию, как алкоголики руку, в поисках ампулы“

„Куда меня ведут мои дороги,
Мои надежды и мои тревоги?
Любовь моя, назначь мне встречу где-то
Среди надежды и среди рассвета. Зачем бывает сердце одиноким?
Зачем ему все кажется далёким?
Буран разлуки и метель разлуки
Пусть никогда к нам не протянут руки. Хочу с тобой идти по жизни рядом,
Чтоб жили две судьбы единым ладом.
Одна судьба слилась с другой судьбою.
Любовь моя, мне хорошо с тобою. Есть на земле чудесная примета —
Встречать свою любовь среди рассвета.
Любовь моя, назначь мне встречу где-то
Среди надежды и среди рассвета.“

„Мы окружены горами… окружены врагом сильным, возгордившимся победою… Со времени дела при Пруте, при Государе Императоре Петре Великом, русские войска никогда не были в таком гибелью грозящем положении… Нет, это уже не измена, а явное предательство… разумное, рассчитанное предательство нас, столько крови своей проливших за спасение Австрии. Помощи теперь ждать не от кого, одна надежда на Бога, другая — на величайшую храбрость и высочайшее самоотвержение войск, вами предводимых… Нам предстоят труды величайшие, небывалые в мире! Мы на краю пропасти! Но мы — русские! С нами Бог!“

„Жизнь с Энджи меня многому научила. Она очень прямой человек, ни в грош не ставит тактичность, если на самом деле требуется правда. С ней я начал понимать: жизнь одна – и в том смысле, что она единственная, и в том, что едина, ее невозможно делить на части – вот я в семье, вот в офисе, а вот на вечеринке. Для меня теперь очевидно: все в жизни связано нерасторжимо. Я известен и поэтому могу помогать. Я помогаю, и это расширяет мой мир, мои горизонты. Это все здоровый эгоизм, который понимаешь только после сорока, – использовать мир в собственных целях, главная из которых – быть полезным миру.“

„… в целом отношения между реальностью и произведением искусства далеко не такие близкие, как уверяют нас критики. Можно пережить бомбардировку Хиросимы или просидеть четверть века в лагере и ничего не произвести, тогда как одна бессонная ночь может дать жизнь бессмертному стихотворению. Будь взаимодействие между пережитым и искусством таким тесным, как нам вбивали в голову начиная с Аристотеля и дальше, у нас в наличии было бы сейчас гораздо больше — как в количественном, так и в качественном отношении — искусства, чем мы имеем. При всём многообразии и в особенности ужасах пережитого в двадцатом веке большая часть содержимого наших полок просится в макулатуру.“

„Я совсем другого менталитета человек. Даже к популярности никогда не стремился. Хотя мне предсказывали успех. Когда по молодости работал в ресторане, одна официантка сказала, что ей приснился сон. Она увидела большую белую лестницу, по которой я поднимался в белом костюме прямо к облакам. Тогда многие сказали, что это к тому, что я добьюсь успеха в карьере. Так и случилось. Хотя первое время, когда меня приглашали в Москву на телевидение, я отказывался ехать. Меня в моей жизни все устраивало. У меня не было стремления стать звездой. Мне хотелось овладеть своей профессией в совершенстве. Знаете, сейчас у нас есть много звезд. Но когда их слушаешь, думаешь: может, было бы лучше, если бы они не пели.“

„Если рассудку надлежит мыслить себе линию, то ему должно провести ее в мыслях; если же надлежит представить в созерцании линию, то должно представлять себе ее уже проведенной. Для созерцания линии требуется только сознание аппрегензии (сочетания частей, находящихся одна вне другой), для понимания же линии требуется реальное объяснение, т. е. истолкование способа ее возникновения: в созерцании линия предшествует движению точки на линии; в понятии прямо наоборот, т. е. для понятия линии или для объяснения способа ее возникновения необходимо, чтобы движение точки на линии предшествовало понятию линии.“

„На мое отношение к гольфу повлияла одна табличка в Японии, на стене буддистского храма в Киото. Она посвящена соревнованиям по стрельбе из лука, которые там проводились. Представьте: длинная такая колоннада. В конце — квадратик четыре на четыре дюйма. Участники садились на пол, скрестив ноги, и должны были посылать стрелы так, чтобы они не коснулись стен. Мировой рекорд был что-то около 180 прямых выстрелов подряд. Я отношусь к спорту, как к поэзии, и это произвело на меня большое впечатление. С тех пор я стал думать о гольфе, как о буддистском соревновании по стрельбе.“

„А под окном цветёт яблоня. Одна из её ветвей ― такая пышная, вся сплошь покрытая нежными цветами, прозрачно-белыми на солнце и чуть-чуть розовыми в тени, ― заглядывает ко мне в комнату. Когда с моря набегает лёгкий ветерок, она слабо раскачивается, точно кланяясь мне с тихим дружеским приветом, и еле слышно шуршит о зелёный решётчатый ставень. Я смотрю и не могу досыта насмотреться на эти плавные движения белой, осыпанной цветами ветки, которая с такой мягкой, прелестной отчётливостью, так грациозно рисуется на глубокой, могучей и радостной синеве моря…“

„Мне шел четвертый год, когда началась война, поэтому страшные перипетии, происходившие со мною, перебили все былые светлые воспоминания. Родители обслуживали фронт, ездили по всей стране, естественно, они не могли тащить за собой маленькую девочку. А бабушка с дедушкой остались в блокадном Ленинграде. Мама отдала меня чужой тетке в Ташкенте. Родители присылали ей продукты, но мне ничего не доставалось. Одна, маленькая, без родителей, вся больная, голодная, в экземе, с дизентерией — удивляюсь, как я вообще тогда осталась жива. Если бы бабушка приехала за мной на два месяца позже, я бы не дотянула.“

„Справедливость может не быть выгодной, может не быть прибыльной, но порадует твою душу. Она защитит вас так, как не под силу никаким телохранителям. Старайтесь быть настолько хорошим человеком, насколько это возможно. Делайте так, потому что это правильно. Люди узнают вас и станут за вас молиться, желать вам добра, и если ваше имя упоминают со словами «не дай Бог», думаю, вы делаете что-то не так. Но если люди, вспоминая вас говорят: «Она такая хорошая, такая милая, люблю ее, благослови ее Бог» — это хорошо. Так что постарайтесь жить так, чтобы не пожалеть о годах упущенной добродетели, бездействия и нерешительности. Вступите в бой. примите вызов. Он ваш. Это ваша жизнь и ваш мир. Вы делаете собственный выбор. Вы можете решить, что жизнь не имеет смысл, и это будет самым худшим, что вы сделаете. Откуда вы знаете?
Сейчас.
Пробуйте. Смотрите. Сделайте этот мир лучше. Там, где вы находитесь. Он может и должен стать лучше. Дело за нами.“

„Каждая вещь в природе имеет форму, иначе говоря, свою внешнюю особенность, указывающую нам, чем именно она является, в чем ее отличие от нас и от других вещей.
В природе эти формы неизменно выражают внутреннюю жизнь, основные свойства животного, дерева, птицы, рыбы — свойства, о которых их формы нам сообщают.
Формы эти настолько характерны, так четко различимы, что мы просто считаем, что им «естественно» быть такими. Но стоит нам заглянуть под поверхность вещей, стоит нам посмотреть сквозь спокойное отражение самих себя и облаков над нами, заглянуть в чистые, изменчивые, неизмеримые глубины природы, — какой неожиданной окажется их тишина, как удивителен поток жизни, как загадочна тайна! Сущность вещей всегда проявляется в плоти вещей, и этот неиссякаемый процесс мы называем рождением и ростом. Постепенно дух и плоть увядают и наступает упадок и смерть. Оба эти процесса представляются связанными, взаимозависимыми, слитыми воедино, подобно мыльному пузырю с его радугой, возникшему в медленно движущемся воздухе. А этот воздух прекрасен и непостижим.“

„Что это за жизнь в поиске правды, которую одни называют смыслом жизни, другие — надеждой? Изводим себя и тех, кто с нами, пытаясь опередить время, ищем точку опоры в прожитом дне и, не обнаружив ничего, говорим, что жизнь — тяжела, трудна, невыносима. Бесконечные поиски, беспросветные терзания, а главная ошибка заключается в том, что мы не видим в жизни саму ее суть — любовь. С нее все начинается, с нею же все продолжается. Эта тонкая материя появляется, как мираж, обходит наши интеллектуальные капканы, убаюкивает контроль, забалтывает ум, обводит вокруг пальца память.“

„Образование — это овладение набором оправдавших себя рецептов, в том числе, рецептов приобретения способностей и навыков. Очень редко учителя утруждаются себя поиском рецептов привития способностей. Вот, к примеру, способности жонглировать, плавать, удерживать равновесие и т. д. Их приобретают путем проб и ошибок и неуверенных попыток. С навыком фокусировать зрение не родился еще ни один новорожденный, эту способность приобретают. Как и во младенчестве приобретают и способность дозировано применять обхват предметов кистью руки. Он способен? — это вопрос об умении, а вовсе не гипотетический вопрос о возможности овладения способностью или навыком.“

„Мы воспитаны так, что не очень-то разбираемся в предметах бесполезных, например, не умеем в красивых речах критиковать военные приготовления и планы врагов, вместо того чтобы опровергнуть их делом, когда это понадобится. Напротив, мы считаем, что вражеские планы так же разумны, как и наши, и что не речами надо отвечать на превратности судьбы. При наших военных приготовлениях и планах всегда нужно исходить из того, что перед нами враг, хорошо понимающий дело. И никогда не следует строить расчеты на ожидаемых ошибках противника, но полагаться только на свою собственную готовность к войне. Не думайте только, что люди так уж резко отличаются друг от друга, но сильнейший всегда тот, кто воспитан в самых суровых правилах.“

„Научитесь уходить. По-настоящему уходить, не оборачиваясь назад и отчаянно не хватаясь за ниточки прошлого. Научитесь забывать плохое и вспоминать лишь хорошее. Научитесь воспринимать ошибки в качестве жизненных уроков. Поймите, жизнь не заканчивается на прочитанной книге, сломанном ногте или несчастной любви. Впереди вас ждет еще столько всего невероятного, что дух захватывает от одной только мысли. Непременно будут большие взлеты, но и падения тоже будут. Наслаждайтесь моментами! Ведь счастливой жизни не бывает, бывают лишь счастливые моменты, которые навсегда остаются в памяти. Так идите вперед за своими моментами!“