Сергей Григорьевич Островой цитаты

16   0

Сергей Григорьевич Островой

Дата рождения: 24. Август 1911
Дата смерти: 3. Декабрь 2005

Сергей Григорьевич Острово́й — русский советский поэт. Член ВКП с 1949 года.


„Все на свете метится следами
Сколько б ты ни вышагал путей,
Яблоня — украшена плодами,
Женщина — судьбой своих детей.“

„Из всех примеров самовыраженья
Предпочитаю искренность движенья.
Движенье сердца. И движенье мысли.
Всё движется на свете. Вверх ли, вниз ли. Всё движется. От самого рожденья.
К добру. И к злу. И в этом суть движенья...
И суть поступков. Вольных и невольных.
И сто дорог прямых. И сто окольных. Вот почему у самовыраженья
Такие разноликие спряженья.“


„Есть в природе знак, святой и вещий,
Ярко обозначенный в веках!
Самая прекрасная из женщин —
Женщина с ребёнком на руках. От любой напасти заклиная
(Ей-то уж добра не занимать!)
Нет, не Богоматерь, а земная,
Гордая возвышенная мать.“

„Нет нелюбимых! Каждый в этом мире
Кого-то любит. И кого-то ждёт.
Хоть в Африке ты вырос, хоть в Сибири,
А всё равно любовь тебя найдёт. Нет нелюбимых! Все кого-то любят.
Любой на свете должен быть любим.
И если где-то ствол под корень рубят,
Уже другой ветвится перед ним. Нет нелюбимых! Умная природа
Не даст тебе остаться одному.
Да будет вечным продолженье рода,
Могущество любви в твоём дому. Нет нелюбимых! Все мы в этом мире
Кого-то любим. И кого-то ждём.
Я в это верю. Глубже всё. И шире.
Всё выше в это верю с каждым днём.“

„А кто-то любит поле жать, а кто-то любит полежать!“

„Веками живет на земле добро.
Оно подобно посеву,
И вот Адам отдаёт ребро,
Из которого делают Еву.
Потом проходит сто тысяч лет,
Меняет мир панораму.
И что же делает Ева в ответ?
Уходит к другому Адаму!“

„Ясно в мире или гроза,
Чёрное или белое —
Сначала всему научат глаза,
Потом уже руки сделают.
Простор зовёт тебя или глушь,
Прямая или кривая,
Глаза — продолжение наших душ,
Совесть наша живая.
Бывает, в глазах не увидишь дна.
Не можешь найти ответа.
Глаза меняют свои тона.
Меняют глубине цвета.
И ясно в мире или гроза,
Друга встретил, врага ли,
Нам ведь затем и даны глаза,
Чтоб мы никогда не лгали.“

„Океаны ломают сушу.
Ураганы сгибают небо.
Исчезают земные царства,
А любовь остаётся жить.
Погибают седые звёзды.
Серый мамонт вмерзает в скалы.
Острова умирают в море,
А любовь остаётся жить.
Топчут войны живую зелень.
Пушки бьют по живому солнцу.
Днём и ночью горят дороги,
А любовь остаётся жить.
Я к тому это всё, что, если
Ты увидишь как плачут звёзды,
Пушки бьют по живому солнцу,
Ураганы ломают твердь, –
Есть на свете сильное чудо:
Рафаэль написал Мадонну,
Незапятнанный след зачатья
На прекрасном её лице.
Значит, день не боится ночи.
Значит, сад не боится ветра.
Горы рушатся. Небо меркнет,
А любовь остаётся жить.“


„Разлука огромнее звука и света.
Когда докричаться нельзя до ответа.
Когда ты повален тоской черноликой,
Разлуку играют на боли великой,
На бурях, в которых не молкнут раскаты -
Два сердца разбиты, две жизни разъяты...
И я говорю вам: не смейте, не смейте
Играть про разлуку на маленькой флейте....“

„Без воды могу, могу без хлеба.
Без тебя-и день не в день. Не в счет.
Я скучаю по тебе. До неба.
А над этим небом — лес растет.
А над этим лесом — снова небо:
А над небом — лес. Потом опять.
Кто их сосчитает. Я там не был.
Да и разве это сосчитать?
Это все без меры. Без границы.
Без предела это. Без конца.
Это будет длиться, длиться, длиться
Столько лет-пока стучат сердца.
Без воды могу. Могу без хлеба.
Без тебя-и день не в день. Не в счет.
Я скучаю по тебе. До неба.
А над этим небом лес растет…“

„Оттого, что я жить без тебя не могу, -
Я пишу твое имя лучом на снегу.
На граните горы. На холсте высоты.
В каждом промельке света мне видишься ты.
Я цветами пишу. Ты ведь любишь цветы.
Это все для тебя. Это ты. Это ты.
Вот мелькнул в непогоду просвет голубой,
Это небо сейчас улыбнулось тобой.
Вот сады захмелели, рассветом знобя.
Это все для тебя. Для тебя. Для тебя.
Ты во всем. Ты всегда. Ты везде на земле.
На траве. На снегу. На свету и во мгле.
Я бегу к тебе, сердцем крича на бегу:
— Не могу без тебя. Не могу... Не могу...“

„Есть на свете разные науки,
Но хочу спросить я у наук
— Кто мне скажет, как лечить разлуки?
Как спасти мне душу от разлук?
Где она таится эта сила,
Посреди лесов или полей,
Чтоб разлуку ветром относила
От моей души и от твоей?
И сказал мудрец на эти речи,
Чтя свою пророческую честь:
— Если что-то ищут в каждой встрече,
То ведь и в разлуке что-то есть…“


„Да, зрение трёхмерно!
Я это знаю. Но…
Четвёртое, наверно,
Нам всё-таки дано.
Ведь в каждом нашем часе,
Как жизнь ни вороши, —
У нас ещё в запасе
Есть зрение души.
И если суть подспудна
И ночь темным-темна,
Глазам бывает трудно.
Но есть душа. Она
Светло и достоверно
Пройдёт любую глушь…
А зрение трёхмерно
Лишь для незрячих душ…“

„Куда меня ведут мои дороги,
Мои надежды и мои тревоги?
Любовь моя, назначь мне встречу где-то
Среди надежды и среди рассвета. Зачем бывает сердце одиноким?
Зачем ему все кажется далёким?
Буран разлуки и метель разлуки
Пусть никогда к нам не протянут руки. Хочу с тобой идти по жизни рядом,
Чтоб жили две судьбы единым ладом.
Одна судьба слилась с другой судьбою.
Любовь моя, мне хорошо с тобою. Есть на земле чудесная примета —
Встречать свою любовь среди рассвета.
Любовь моя, назначь мне встречу где-то
Среди надежды и среди рассвета.“

„Ты ничего мне не сказала,
Ты только руку подала.
Ты только медленно с вокзала,
Чуть-чуть ссутулившись пошла. И долго-долго вдаль глядела,
И все туда летел твой взор,
Где, сбившись с голоса, несмело
Вели колеса разговор. Я видел всю тебя вначале,
Потом ты таяла вдали,
А паровозы все кричали,
Вагоны мимо шли и шли… Ночная радуга вокзала,
Огней и странствий череда.
Ты ничего мне не сказала…
Ты все сказала мне тогда…“

„В жизни по-разному можно жить.
В горе можно. И в радости.
Вовремя есть. Вовремя пить.
Вовремя делать гадости. А можно и так: на рассвете встать
И, помышляя о чуде,
Рукой обожженною солнце достать
И подарить его людям.“

Подобные авторы