Поиск

„… Я — русская, только с французским паспортом. Отец мой закончил Московскую консерваторию. Когда началась первая мировая война, он уехал во Францию, чтобы уйти в армию добровольцем. Он был единственным сыном овдовевшей матери, и в русскую армию его не брали. Стал летчиком, был ранен, награждён воинским крестом. После войны остался во Франции, работал в парижской опере, пел семь сезонов в опере Монте-Карло. Был знаком с Модильяни, Матиссом, Делоне. Семья моей матери выехала из России в 1919 году. Мама оказалась в Белграде и там же познакомилась с моим отцом — Владимиром Поляковым, приехавшим на гастроли. Моя мама воспитывалась в Петербурге, в Смольном институте благородных девиц. В 1917 году ей было 18 лет. Она была из тех, кто, воодушевившись новыми идеями, вывесили в день восстания красные лоскуты на окнах. Потом она видела, как громили евреев-суконщиков, и на всю жизнь запомнила, как, отливающие разными цветами, огромные куски ткани валялись, размотавшись по всей улице. Потом убили её любимую классную даму, и она, как и многие девушки, в страхе бежала за границу. Так она, пережив множество трагических эпизодов, оказалась в Париже.“

„Возвращаясь ко Второй мировой войне, следует отметить очевидно ведущую роль Красной армии, украинских фронтов, советских партизанских объединений в изгнании нацистов. Внутри Украины второй фронт борьбы с фашистскими оккупантами открыла Украинская повстанческая армия. Она, опережая время, уже тогда видела Украину независимым государством, а не частью советской империи“

„Я никогда не заглядываю в Интернет, и не по возрасту, мне неинтересно. Я просто не хочу пользоваться этой жёлтой грязной прессой, которая распространяется и позорит нашу культуру и быт… И по-мужски, если бы нашелся этот человек, который открыто бы сказал: «Да, я так считаю», то я вызвал бы его на физический поединок и дал бы по роже, извините за грубость. Я не вижу другого способа заставить человека думать, что он живёт среди людей.“

„Искусство должно вам показывать, как великолепна может быть жизнь. Оно должно брать вас, доставать из склизкого болота вашей черепушки, развёртывать вашу душу, чтобы вы видели «Боже мой! Мне есть куда расти. Теперь я знаю, в какие ещё высоты можно расти. Я в жизни не знал, что можно чувствовать себя так свободно!»

Но при этом искусство требовательно. Тебе нужно включать твоё сердце

Франц Вертфоллен, «Шот Жизни»“

„Выбирай тех людей, кто выбирает тебя.
Где любят — не части.
Как мы с тобой поженились, так и я на нервах.
Любовь — это не температура в духовке. Она либо есть, либо нет.
Люди не видят что хорошо, что плохо. 
Меня разлюбили.
Мужики, я вам клянусь: у меня нет дома красавицы.
Надежда — отложенное разочарование.
Никогда не начинайте отношения со лжи.
Разумность, благоразумия никакого нету.
Через убийство не может прийти что-то хорошее.
Я могу бесить даже на расстоянии.“

„Счастливец поэт! Он видит дубовые леса, таящиеся в жёлуде, беседует с поколениями ещё не родившимися. Они шепчут ему свои тайны; а он рассказывает их потом на народной площади. Но голос его заглушён нуждами дня. Немногие его слушают; никто не понимает его. Ф. Шлегель назвал историка пророком прошедшего; ещё с большей справедливостью можно, кажется, назвать поэта — историком будущего.“

„Только тот, кто видит в своих намерениях нечто само собой разумеющееся, а не из ряда вон выходящее, кто расценивает их не как геройство, но как свой долг, принимаемый с энтузиазмом и одновременно с трезвым пониманием его безусловной обязанности, способен стать духовным искателем приключений, в которых нуждается мир. Нет героев действия, есть герои самоотвержения и страдания. Их много. Но лишь немногие из них известны, и то не толпе, а немногим.“

„Здесь мы видим, что для нашей способности воспринимать мир характерна некоторая ущербность, в определенных обстоятельствах довольно серьезная. Что характерно, волей-неволей мы вынуждены проецировать нашу собственную природу на Природу в целом.
Хотя это и может привести к последовательно искаженному мировосприятию, такая привычка несет в себе великое благо: подобное проецирование является важнейшей предпосылкой для сострадания.“

„Ты ничего мне не сказала,
Ты только руку подала.
Ты только медленно с вокзала,
Чуть-чуть ссутулившись пошла. И долго-долго вдаль глядела,
И все туда летел твой взор,
Где, сбившись с голоса, несмело
Вели колеса разговор. Я видел всю тебя вначале,
Потом ты таяла вдали,
А паровозы все кричали,
Вагоны мимо шли и шли… Ночная радуга вокзала,
Огней и странствий череда.
Ты ничего мне не сказала…
Ты все сказала мне тогда…“

„Кто заявляет, что видеть в музах только игрушку и прибегать к ним ради забавы означает унижать их достоинство, тот, в отличие от меня, очевидно, не знает действительной ценности удовольствия, игры и забавы. Я едва не сказал, что преследовать какие-либо другие цели при обращении к музам смешно. Я живу со дня в день и, говоря по совести, живу лишь для себя; мои намерения дальше этого не идут.“

„Стою у неприступных стен Кремля,
А осень город, подо мной лежащий,
Раскрасила листвою настоящей.
Простор небесный, словно вдаль манящий,
Все видит на картине сентября. А вдалеке широкою дугой
Раскинулась вода в спокойном шаге -
Текут так мягко тонны синей влаги,
И кораблей приподнятые флаги,
Где Волги путь встречается с Окой.“

„Иногда, когда ты видишь блондинку с замечательными сиськами и божественной задницей, ты думаешь: эй, она, должно быть, очень глупая, потому что кроме этого ей нечего предложить людям. В большинстве случаев это так. Но где-то есть такая, которая так же умна, как красива ее грудь; так же великодушна, как красиво ее лицо и так же великолепно устроена внутри, как великолепно устроено ее тело. И когда ты понимаешь, что такие люди есть, ты начинаешь просто сходить с ума.“

„У Достоевского целая книга посвящена переживаниям молодого студента, одержимого мыслью об убийстве одной-единственной старушки-процентщицы. А сегодня по телевизору каждый день видим гибель как минимум человек пятидесяти, и вполне можем увидеть все эти пятьдесят смертей рядом с собой на улице. После того, как смерть стала темой спекуляций в СМИ, она утратила свое значение.“

„Нет, эта корова — она еле живая, ты же видишь, как она двигается. Зачем вы меня сюда привезли? Чтобы я сейчас службе безопасности поручил надеть вам наручники, и Кочанову [глава Администрации президента Наталья Кочанова] следом сюда? А Анфимова [председатель Комитета госконтроля Леонид Анфимов] как минимум выгоню с работы. Если человек не понимает, что это Освенцим. А вы его ставите руководителем холдинга, я вас вообще не понимаю.“

„„Манчестер Сити“ есть возможности подстраиваться под Гвардиолу? Да, есть. Значит, привозят тех игроков, которых тренер видит под эту философию. Наверное, любому тренеру хотелось бы, чтобы у клуба была возможность брать тех игроков, которые подходят под его видение игры. Но такое происходит не так часто, мягко говоря. А точнее даже — очень редко. Практически всем тренерам приходится подстраиваться.“

„Женщины меня бесят. Они имеют дар ослеплять и ослепляться. Они упрямы, оттого что слабы. Недоверчивы, оттого что слабы. Они злопамятны, оттого что слабы… Им надобна беспрестанная пища для чувств, они не видят пороков в своих идолах, потому что их обожают; а оттого-то они не способны к дружбе, ибо дружба едва ли ослепляется! Но можно ли бранить женщин? Можно: браните смело. У них столько же добродетели, сколько пороков.“

„Россия видит своё спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиетизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и неволе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение.“

„И вот так поворачиваюсь, как закаменелая такая поза. Меня это вообще спугало, я думал чего, я думал, сейчас кинется, чего-то такое, а ни хрена не пойму. Ну, уже пошло у меня, крыша поехала. Помню, чего-то забиваю между ног ей, показалось, что должна херня какая-то оттуда вылезти… И я ни хрена не пойму, сюда или сюда? Я пытаюсь штыком своим в неё, вылетаю, и вроде как она прозрачная, вроде как через неё вижу…“

„Животное слышит, чувствует, видит как человек. Говорят, что оно даже помнит, вот, например, память как у слона. Но есть одна вещь, которой нет у животного, а есть у человека - это мечта. Это видение будущего. Каждый из нас должен смотреть вперёд, а не назад. Мир изменяется с огромной скоростью. И никто не может издать приказ остановить эти изменения. Глупости какие. Мы только сейчас открываем жизнь.“