Поиск

„Копать должен уметь каждый, — терпеливо ответила миссис Каммингс.
В классе захихикали, но после грозного взгляда учительницы шум утих.
— Когда начнется война, поверхность земли будет покрыта развалинами и обломками.
Чтобы выжить, нам придется копать, не так ли? Видели, как суслик подкапывает корни растений? Все превратятся в маленьких коричневых сусликов. Нужно учиться раскапывать развалины в поисках уцелевших вещей — наверху ничего не останется.“

„Мало что еще так мешает видеть, как наши желания, и, при этом, наше страстное отношение к делу - это дверь в наш завтрашний успех. Чтобы одного достичь, в другом себя ограничь, и, при этом, "нельзя быть узким специалистом, не оставаясь при этом идиотом". Время нельзя найти, а можно лишь высвободить, прекратив бесполезное. У сумасшедшего и гения Есть одно Общее - непредсказуемость. У гения и посредственности есть одно общее - привычка. Все Гении были страстны в своем деле, но не все, кто бывали страстными, были гениями.“

„Видите ли, - пояснил он, - я считаю, что мозг человека изначально чем-то похож на маленький пустой чердак, и вы сами должны выбирать, чем его заполнить. Дурак тащит в него все, что попадается ему на глаза, и в результате знания, которые могут оказаться полезными, теряются среди ненужного хлама. В лучшем случае, чтобы до них добраться, приходится разгрести целую кучу мусора. Человек вдумчивый очень внимательно выбирает то, что поместить на своем чердаке.“

„«Вижу надвигающуюся беду в своем сердце. Не скрытая злость на Бога, в словах: «Где Он, его милость и любовь ко мне». Так бывает в обиде: начиная роптать, проверяешь остатки веры у себя. Вот она, пропасть твоего маловерия. Ещё вчера ты верил, ждал помощи и утешения, сегодня ты можешь потерять веру и себя в ней. Как долго ты шёл по этому пути распада, в какой момент появилась претензия к Нему?
— Ну, где же Ты, мой Бог? Мне плохо!»“

„…В Каббалу приходят люди, у которых огромное эгоистическое желание, которые не могут его реализовать, которые ощущают себя незаполненными, ненасыщенными, опустошёнными. Им не до альтруизма! Они вообще не считают, что надо кому-то что-то отдавать или делать хорошие дела. Да мы и видим, что никакие хорошие альтруистические дела в рамках нашего мира к добру не приводят. Вы этим только плодите бездельников. С тех пор, как начали Африке давать бесплатную помощь, там прекратилось развитие.“

„Ночь темна. Сейчас третий час ночи. Любимый час моих героев. Час расцвета неизвестного поэта, его способностей и видений. Я снова вижу: сквозь лютый мороз, по снежным ухабам улиц, под ужасающий ветер, от которого мертвеет лицо, он ищет опьянения, не как наслаждения, а как средства познания, как средства ввергнуть себя в то священное безумие (amabilis insania), в котором раскрывается мир, доступный только прорицателям“

„Мысль катится тихо, спокойно, плавно, выливаясь в спокойные образы, в которых нет ни назойливости, ни укора: нет в них и особого раскаяния. Он видит себя смутной тенью среди теней парадоксальной, в ложном своем оптимизме и эгоизме уверовавшей, будто в той части церкви, которая больше всех заблуждается, истребляя мечту, среди слепых страстей, воздетых рук и громких голосов он обретет то, чего не нашел в неотмирном апофеозе церкви на земле.“

„Я вообще не пью по рабочим дням, до захода солнца и без явно выраженной сексуальной перспективы. Последнее обстоятельство может снять оба первых условия. Мне нравится такая водка, при которой ясно отражены мои сексуальные мотивации. При которой я вижу напротив ясноглазую брюнетку с сильно развитыми символами изобилия. Такую водку я готов пить. Разумеется, до определенного предела, пока эта брюнетка для меня существует…“

„Тот, кто видит основное зло именно в Путине, руководствуется забавными представлениями о «роли личности в истории»… Он всего лишь очередная марионетка России. А за ниточки его дергают те традиции, что не обновлялись уже 300 лет. Правление Путина не содержит ни оригинальных черт, ни его личных фантазий. Он лишь прилежно следует стандарту русского имперского администрирования. Все его действия — прямое логическое продолжение поведения России в течение многих веков.“

„Критики Мухаммада видят огонь вместо света, безобразное вместо хорошего. Они искажают и преподносят каждое хорошее качество как великий порок. Это лишь отражает их собственную порочность. Критики слепы. Они не могут понять, что единственный «меч», которым владел Мухаммад — это меч милосердия, сострадания, дружбы, прощения. Этот меч покорял врагов и очищал их сердца. Он был острее, чем стальной меч.“

„Немого учат говорить.
Он видит чьих-то губ движенье
И хочет слово повторить
В беззвучных муках униженья. Ты замолчишь — он замычит,
Пугающие звуки грубы,
Но счастлив он, что не молчит,
Когда чужие сжаты губы. А что ему в мычанье том!
То заревет, то смолкнет снова.
С нечеловеческим трудом
Он хочет выговорить слово. Он мучится не день, не год,
За звук живой — костьми поляжет.
Он речь не скоро обретет,
Но он свое когда-то скажет.“

„Мы вырастаем великими за счёт мечты. Все великие люди — мечтатели. Они видят предметы в мягком волшебном сиянии весеннего дня или в багровом зареве долгих зимних вечеров. Некоторые из нас дают своим великим мечтам умереть, но другие вскармливают и защищают их, лелеют их в самые тяжкие свои дни, пока те не вынесут их на тёплый солнечный свет, который всегда с теми, кто верит, что их мечты станут реальностью.“

„Я не вижу смысла уходить за поиском истины в горние выси. Она рядом. Всегда ли есть надобность конструировать рафинированные формы, когда, буквально под ногами, живые, полновесные, ассоциативно богатые, неисчерпаемые? Создание множества произведений и осознание их как модели бытия с живым нервом реального, подтолкнуло меня на поиск метода, в котором любое, даже малое явление, к примеру, след от травы, нарисованный ветром, заняло бы свое исключительное место.“

„Тот персонаж, о котором Вы упомянули, – он же не единственный, кого не допустили. Почему-то других не называют. Это, видимо, говорит о предпочтениях американской администрации и руководства других стран, говорит о том, кого бы они хотели продвинуть в политическую сферу России и кого они бы хотели видеть в руководстве страны, если не во главе, то в руководстве. И, видимо, это те люди, на которых они делают ставку, на которых они опираются. И в этом смысле они прокололись, лучше бы они помолчали.“

„В Америке я имел глупость выучить язык на уровне понимания акцентов. А следовательно, и идиотизма. То, что делает Мадонна, называется blonde from the valley – «блондинка из долины». По-русски – пэтэушница. Она пэтэушница и на сцене, и в жизни. Но местным вечным девственникам она кажется даже сексуальной. А я, когда вижу чью-то маму, танцующую на шесте, у меня портится аппетит. Люди должны понимать, кому надо у пилона стоять, а кому – крестиком вышивать.“

„Подвиг на подвиге предстоит вам на всяком шагу, и вы этого не видите! Очнитесь! Куриная слепота на глазах ваших! Не залучить вам любви к себе в душу. Не полюбить вам людей по тех пор, пока не послужите им. Какой слуга может привязаться к своему господину, который от него вдали и на которого ещё не поработал он лично? Потому и любимо так сильно дитя матерью, что она долго его носила в себе, всё употребила на него и вся из-за него выстрадалась. Очнитесь! Монастырь ваш — Россия!“

„Не оправдана твоя ко мне жестокость.
Довольно не скромно,
И за пару дней мне стало одиноко.
Невольно, я скованна.

Ты мне совсем не враг.
Я прошу, сделай мне на встречу шаг.
Глупо, но не смешно.
Вижу, тебе совсем не всё-равно.

Припев:
Не говори, что мы опоздали,
Ты чувствуешь свет между нами!
Мы так хотели, так искали...
Счастье накрыло, как цунами!

Не говори, что мы опоздали,
Ты чувствуешь свет между нами!
Мы так хотели, так искали...
Счастье накрыло, как цунами!“

„Тот, кто лишь себя признает и самолюбием живет, ни за кого не будет душой болеть, он труд свои будет жалеть. А когда он видит, как другой почтенный человек в труднейшее положение попадает, он от этого даже так, как от своего малейшего беспокойства, не страдает; когда он услышит, как дорогой ему человек страшно мучится, он не станет печалиться так, как от своей самой малой неприятности. Он себя считает лучше всех других, свое мнение — лучше мнений всех их. Люди такого рода мирские блага мимо себя не пропускают, а других от них отстраняют.“

„Реализм в отношении содержания я дополняю стилизацией в области декора (все равно отдавая предпочтение внешнему реализму). Самые большие романтические реалисты кинематографа умерли. Я вижу свой долг в том, чтобы пожертвовать некоторыми кинематографическими эффектами ради эффекта доверия: это означает, что, утратив в скорости, мы выиграем в правдивости… Автор согласен подчиниться законам как реальности, так и кинематографа — постольку, поскольку они отвечают его морали.“