Поиск

„Жизнь всех великих художников, если посмотреть их биографии, – это каждодневный, адски тяжёлый, но добровольный труд. Усовершенствование своего мастерства, качественный рост над собой, от работы к работе, ответственность перед собой и людьми. Творческий человек, в том числе и живописец, должен быть по натуре самоедом. Если он превратился в «нарцисса» и уже не видит своих недостатков, доволен всем, что делает, то сначала он застопорится на месте, а потом полетит вниз. Если нет недостатков, значит не над чем работать.“

„«О тайне искусства»…
Очень хорошо по этому поводу сказала одна писательница. Наша реальность — это забор. Художник пытается приподняться на цыпочки и увидеть, что скрыто за ним. Мало кто имеет рост, чтобы дотянуться. Многие на секунду подпрыгивают, что-то им там показалось, они запечатлели и снова тянутся. Гению удается зависать, и он начинает видеть нечто, что невыразимо словами, но проникает в душу. Это похоже на шаманизм, но куда ж деваться?! Искусство, по сути, и есть шаманизм.“

„Смерть пересекает наш мир подобно тому, как дружба пересекает моря, — друзья всегда живут один в другом.
Ибо их потребность друг в друге, любовь и жизнь в ней всесущи.
В этом божественном стекле они видят лица друг друга, и беседа их столь же вольна, сколь и чиста. Таково утешение дружбы, ибо хотя о них можно сказать, что им предстоит умирать, все же их дружба и единение существуют в наилучшем из смыслов, ВЕЧНО, поскольку и то и другое бессмертно.“

„Я видел мужика, у которого была табличка «Посигналь, если любишь Америку». И тут я понял, что он смотрит на меня, так как я не сигналил, и он будто такой: «Бл*ть, бибикни на*уй!». Пинал мне бампер. И тут я решил, что не буду сигналить. Почему? Да пошёл он на*уй, вот почему. Он не в праве изобретать такие правила для всего перекрестка, просто потому что у него есть фломастер и нет работы. А что если я подойду к нему в майке, на которой было бы написано «Лизни мои яйца, если любишь Иисуса»? «Давай, мужик, ну же! Ты что, еврей? Лижи их!»“

„Считается, что мое выступление за введение визового режима, абсолютно здравой и правильной меры, является каким-то признаком тайного шовинизма. Но я здесь хочу сказать о том, что все мои предложения по так называемой консервативной повестке — в том числе введение визового режима — вообще не выходят за рамки того, к чему призывает любой нормальный европейский политик. Во введении визового режима я не вижу меры ни националистической, ни политически кому-то угрожающей.“

„Этим летом я два раза побывал в Италии и сделал вывод, что итальянцы — это самые темпераментные лентяи в мире. Если террористы хотят попасть в Еврозону, они должны залетать в неё через Италию. Когда ваши вещи проходят в аэропорту через контрольную рамку, все итальянцы-контролеры разговаривают друг с другом и даже не смотрят на монитор. Один раз только я видел неразговаривающего итальянца-контролера. Потому что он был один. Так что просто молча играл в какую-то «стрелялку» на собственном мобильном телефоне.“

„Ведь столько лет во всем мире мне приписывают желание возродить античный танец! Это так неверно! Я работала, изучая античную скульптуру, вазовую живопись и отдельные, зафиксированные в живописи и скульптуре моменты античного танца, но я видела в них лишь непревзойденные образцы естественных и прекрасных движений человека. Мой танец не танец прошлого, это — танец будущего. А каков был танец древних греков в целом — мы ведь не знаем. Музыка их, по-видимому, была примитивной..“

„Но таким ли убежденным импрессионистом был сам Гоген? Что бы он сам ни думал в эту пору,
его родство с импрессионистами оставалось чисто поверхностным - оно не затрагивало глубин его души. Воспроизводить реальный мир таким, каким его видит глаз, запечатлевать на холсте зрительное восприятие в его первозданном виде, посвятить себя передаче внешних явлений - того, что происходит вне художника, - разве мог признать это конечной целью искусства Гоген,
для которого существовал внутренний мир, и только он один?“

„Мужчины начали складывать различный хлам перед ним: грубые куски темно-коричневой металлической субстанции, которая была, как он видел, сырым железом. Интерес вернулся к Холройду.Железо — ценность. Значит, его наблюдение имело смысл. В Гонволане был металлический голод. Металл использовали для религиозных целей, для жизненно необходимых молитвенных жезлов, которые поддерживали власть богини.
За двести миллионов лет расточительный человек исчерпал рудные залежи планеты.“

„Согласно этой последней существует или много различных вселенных, или много различных областей одной Вселенной, каждая из которых обладает собственной начальной конфигурацией и, возможно, собственным набором физических законов.
В большинстве таких вселенных физические условия не способствуют развитию сложных организмов,и лишь немногие вселенные, подобные нашей, стали колыбелью разумных существ, задавшихся вопросом: почему Вселенная такова, какой мы ее видим?
Тогда ответ прост: окажись она другой, нас бы здесь не было!!“

„С момента, когда ты решил быть счастливым, ты должен сделать все необходимые перемены внутри. Что это значит? Ты берёшь и работаешь. Каждый раз, когда чувствуешь, что ты рассыпаешься, ты берёшь и ищешь в себе: а как это ты, который не рассыпается? Ты нащупываешь это в себе. Ты понимаешь, что тебе сейчас ничего не мешает быть счастливым – ты просто делать ничего не хочешь. И это не всегда работает, потому что это не меняет тебя с одного плевка. Ты не можешь быть несчастным и сказать себе: а мне ничего не мешает быть счастливым — и всё сразу изменилось. Нет, там будет много работы и её надо делать тебе.

– Франц Вертфоллен, "Шот Жизни".“

„«Не бойся совершать ошибки» — это вам твердил каждый гуру, каждый психолог. А почему вы всё равно боитесь совершать ошибки? 8 миллиардов человек, которые вроде бы получают это облучение психологами, психологинями, гуру — кем угодно, всё равно боятся совершать ошибки.

Для того, чтобы не бояться совершать ошибки, нужно с каждой ошибкой проводить работу, когда ты её классифицируешь и запоминаешь.

А теперь спросите себя честно, вы способны себе признаться, что в ситуации Х вы провалились?“

„Пот, соль, кровь.

Снова и снова.

Ещё и ещё.

Столько ходить по морю, сколько по морю идти.

И когда кончаются корабли,

ты строишь их снова.

Стискивать мякоть полую

тела её.

Дева в венце ручьёвом,

одежде – озере,

дева-распятие, дева-боль,

как ты стоишь и смотришь на все мои «до»

и «после»,

на всё, что ещё не связал.

Дай! Мне! Проход! К сердцевине!

И закрепи.

Закрепляй, Герхард, сам.

Вот – власть,

и она – действие,

она – страсть,

она – решимость.

— Франц Вертфоллен, "Герхард. Юность"“

„Некрасивый, но хороший человек подобен лимону. Вкус лимона понравится не каждому, но зато этот продукт очень полезен и обладает приятным запахом. Долька лимона, добавленная в чай, придаст бодрости и радости, поднимет настроение и снизит уровень стресса. Да, можно подумать, что лимон — какой-то недофрукт, неполноценный продукт. Но все мы знаем, что это неправда. Так и с некрасивым, но хорошим человеком. Когда чувствуешь его внутреннюю красоту, невольно задаёшься вопросом, а важна ли вообще внешность, не преувеличена ли её значимость.“

„До того как сюда придти, я пошел на мост Хан и собирался спрыгнуть с него. Но тут же на мосту, ко мне подошел человек в костюме и дал мне ту самую визитку, ты ведь тоже её получил верно? Я не религиозный, или типо того. Однако в тот момент я решил что это знак, что мне дали еще один шанс, что Бог мне дал шанс переродится, и я решил изменить свою жизнь, чтобы мама мной гордилась. И если ты в этом мне помешаешь, то я очень сильно разозлюсь! Меня это капец как злит, чувак!
I'm so fucking angry man“

„Почему мы так подробно, в мельчайших деталях вспоминаем эти мудрые древние истории?
Мне кажется, важно прочувствовать живую связь времён. Эрмитаж помогает эту связь ощутить особенно живо. Многое в жизни и в искусстве становится яснее, ближе, дороже, когда мы понимаем смыслы. История плетёт свой узор – мифы, предания, легенды, вымыслы, пронизывающие реальность. Но где же грань между правдой и выдумкой? Может быть, её не было и нет? Не случайно великий Данте считал легенды реальными фактами.“

„МАМАМ ПОСВЯЩАЕТСЯ!
*******************************************
Слёз своих я не стыжусь, когда о маме вспоминаю.
***
Нет в мире ничего ценнее и дороже, а если есть, — то это мама тоже!
***
Дорожите, любите, берегите!
Родных своих матерей — пуще жизни своей цените!
***
Мой ангел — хранитель, мой вдохновитель — мама родная моя!
***
Самое красивое место в мире там, где мама моя живёт!
***
В память о маме, — я женщине любимой отдам своё тепло!
***
Грейте мамино сердце, пока она жива.
Когда её не станет, ещё пуще грейте!“

„Так оно так, вся Земля наш общий дом, куда приходим мы, рождаясь как граждане мира. И лучше бы как-нибудь работать гражданином мира, но как перешагнуть через родину, через самого себя? Ведь только я сам, действительно близкий к грубой материи своей родины, могу преобразить её, поминутно спрашивая: «Тут не больно?.. Другой-то разве станет так церемониться, разве он за естественным богатством железа, нефти захочет чувствовать человека? Вот верно как-то через уважение к родным, некоторым друзьям и главное через страстную любовь к природе, увенчанную родным словом, я неотделим от России…“

„Ты, великий Государь, победил меня и кавказские народы, мне подвластные, оружием. Ты, великий Государь, подарил мне жизнь. Ты, великий Государь, покорил моё сердце благодеяниями. Мой священный долг, как облагодетельствованного дряхлого старика и покорённого Твоею великою душой, внушить детям их обязанности перед Россией и её законными царями. Я завещал им питать вечную благодарность к Тебе, Государь, за все благодеяния, которыми ты меня осыпаешь. Я завещал им быть верноподданными царям России и полезными слугами новому нашему отечеству.“