Поиск

„Оставляя в ближайшем будущем свою родину, свою работу, которая теперь оказалась невыполнимой, я не испытываю ни особенного сожаления, ни тем более горя. Я хотел вести свой флот по пути славы и чести, я хотел дать родине вооруженную силу, как я её понимаю, для решения тех задач, которые так или иначе рано или поздно будут решены, но бессильное и глупое правительство и обезумевший — дикий — неспособный выйти из психологии рабов народ этого не захотели. Мне нет места здесь — во время великой войны, и я хочу служить родине своей так, как я могу, то есть принимая участие в войне, а не в пошлой болтовне, которой все заняты.“

„…Сегодня Россия стоит на пороге очень трудного выбора, выбора, который определит её судьбу на десятилетия вперёд. И есть две опасности. Первая опасность очевидная — коммунистический реванш, и об этом больше всего говорят. Вторая — менее очевидная, но не менее грозная — это опасность незаметного постоянного перерождения демократического государства в полицейское; государство, в котором правят силовые структуры. Эта опасность уже сегодня существует; если демократические силы не скажут о ней во весь голос, то мы уже в ближайшее время столкнёмся с очень серьёзными проявлениями, да уже сегодня по сути дела сталкиваемся с проявлениями этой опасности…“

„Дайте человеку рыбу — и вы его прокормите один день. Научите его ловить — и прокормите всю оставшуюся жизнь.
Эту фразу приписал Мао Цзэдуну, в частности, председатель парламентской комиссии Латвии по народному хозяйству Вячеслав Домбровский в интервью [http://www.varianti.lv/sakums/articles/show/2408?locale=ru Недвижимость обяжут дать еще 120 миллионов] (13.02.2013). Чаще её приписывают Лао-цзы или Конфуцию, — но тоже безосновательно. По всей видимости, 授人以鱼不如授人以渔 — это просто китайская поговорка.“

„Мне нравится весна, но она чересчур юна. Мне нравится лето, но оно слишком надменно. Поэтому более всего я люблю осень, когда листья чуть желтеют, их оттенки ярче, цвета богаче, и всё обретает налёт печали и предчувствия смерти. Её золотое богатство говорит не о неопытности весны, не о власти лета, но о зрелости и благожелательной мудрости надвигающейся старости. Осень ведает о границах жизни и полна довольства. Из осознания этих границ, из богатства опыта возникает симфония цвета, его изобилие, где зелёный говорит о жизни и силе, оранжевый – о золотистом удовлетворении, а пурпурный – о смирении и смерти.“

„Несмотря ни на что я — всего лишь пыль во вселенной.
Участь пыли крайне печальна. В мире не найдётся человека, который посчитал бы пыль чем-то драгоценным и необходимым для себя. Не знаю, возможно ли, чтобы у пыли был характер…
Нельзя же собрать всю пыль в мире в одном месте и создать город пыли или республику пыли?
Тогда что, место без пыли будет чистым и приятным? Я не знаю.
В отличии от настоящей пыли, её предостаточно среди людей сейчас. Может, мы всего лишь огромный «сгусток пыли» тоже.
Я задумался: каким цветом пыли я являюсь для вселенной?
И вот снова я трачу вечер, продумывая свой день, который как пыль.“

„Мне кажется, что слово «простить» очень важно в контексте простоты отношений. И в этом смысле – что значит простить даже очень серьезного обидчика, причинившего глубочайшую боль? Ведь боль все равно никуда не денется. Но можно не держать зла в сердце на причинившего её.
Между людьми может не быть каких-то серьезных конфликтов, претензий, но между ними очень часто всё как-то не просто. И мне кажется, одна из задач на Прощеное воскресенье – это как раз постараться понять, с кем у нас не просто, попытаться осознать почему, и как-то это распутать.
Простить – это не значит обязательно принять человека в друзья, в близкие, знакомые, в соратники, но – смириться с тем, что он живет такой, какой он есть.“

„Сексуальная революция, большую роль в которой играли феминистки второй волны, привела к парадоксальным последствиям: расширенное и углублённое понимание сексуальности стало почвой для множества спекуляций. Получение женщинами определённой сексуальной свободы происходило с адаптацией этого к миру патриархальных ценностей, где на первом месте стоит удовольствие мужчины. Часто женщина имела возможность самореализации только при условии принятия мужских правил игры: ты женщина, а значит, ты сексуальна и доступна. И не существовало (да и существует ли теперь?) чётко определённого возрастного порога, за которым женщина была бы защищена от внимания к её телу как сексуальному объекту.“

„Я встретил её на съёмках клипа. Мадонна уже выпустила Like a Virgin, это было феноменально, но никто не мог предсказать, что будет дальше. Я бы описал наш брак как громкий. Это то, как я его помню. И честно говоря, я не помню ни одного разговора за эти четыре года. Я разговаривал с нею пару раз после этого - она цельная натура. Я этого просто не знал… На момент брака мне было 24 года, и я просто жил в своей голове. Кто это сказал: "Мужчины полны самомнения, особенно когда молоды". Я был таким, а ещё много пил. Не говорю, что это было бесполезно. Я извлёк из этого уроки, которые более применимы сейчас.“

„Многие удивляются. А я мечтала стать артисткой с детства. Мне часто поступали предложения купить и исполнить песню, но я понимала, что заниматься музыкальной карьерой — каторжный труд. Но прошлым летом мне показали песню «Под звуки поцелуев», и я поняла, что хочу её спеть. Купила, показала близким людям, но все были единодушны: «Нафиг тебе это надо, песня ни о чём…» Но если я загораюсь какой-то идеей, то остановить меня сложно. Первую песню я записала ещё в браке — получается, что написала себе будующее: «Вопросы без ответов, и слёзы не от ветра. Друг друга не слышим, сгораем как вспышки. И нервы натянуты, терпение не вечное…»“

„Школы не являются общностью, так же, как и школьная подготовка не есть образование. Завладевая 50% от всего времени на юность, изолируя молодых людей с молодыми людьми точно такого же возраста, призывая звонком начать и окончить работу, призывая людей думать об одном и том же одновременно и одинаково, оценивая людей так, как мы оцениваем овощи — и имеется ещё множество других мерзких и глупых способов «образования» — школьная система тем самым ворует жизнеспособность общины и заменяет её уродливым механизмом. Никто не способен пережить подобное место без ущерба для своей человечности: ни дети, ни учителя, и ни родители.“

„Отчего мы уехали из России, отчего живем и, конечно, умрем на чужой земле, вне родины, которую, кстати, во имя уважения к ней, верности и любви к ней надо бы писать с маленькой, а не с оскорбительно-елейной, отвратительно-слащавой прописной буквы, как повелось писать теперь. Не Родина, а родина: и неужели Россия так изменилась, что дух её не возмущается, не содрогается всей своей бессмертной сущностью при виде этой прописной буквы? На первый взгляд — пустяк, очередная глупая, телячье-восторженная выдумка, но неужели все мы так одеревенели, чтобы не уловить под этим орфографическим новшеством чего-то смутно родственного щедринскому Иудушке?“

„Россия как империя мирового зла, о чём было возвещено Мною в Фатиме, продолжает действовать. Ошибки, распространяемые от России по всему миру, не ограничиваются коммунистической экспансией. Они могут привести к мировой войне и захвату силами зла всех мировых территорий. Необходимо посвящение России. Надо готовить Собор Посвящения России, чтобы на нём было как можно больше представителей. Посвящение России предотвратит третью мировую войну и угрозу атомного пожарища. Для этого прежде надо подготовить духовное единство в церквях. Посвящение должно произойти в мире и единении и под прямым благословением Её — Моста межцерковного.“

„Наступили жаркие дни. Солнце поливало тяжёлым, густым зноем мягкую, мшистую поверхность болот. Его свет казался мутным от влажных испарений перегнившего мха. Резкий запах багульника походил на запах перебродившего пряного вина. Зной не обманывал: обострённые длительным общением с природой чувства угадывали приближение короткой северной осени. Едва уловимый отпечаток её лежал на всём: на слегка побуревшей хвое лиственниц, горестно опущенных ветках берёз и рябин, шляпках древесных грибов, потерявших свою бархатистую свежесть… Комары почти исчезли.“

„Тень — другая сторона нашей психики, это тёмный брат сознательного разума. Это Каин, Калибан, монстр Франкенштейна, мистер Хайд. Это Вергилий, проведший Данте через ад, друг Гильгамеша Энкиду, враг Фродо Голлум. Это доппельгангер. Это серый брат Маугли; оборотень; волк, медведь, тигр тысячи народных сказок; это змей, Люцифер. Тень стоит на пороге между сознательным и бессознательным разумом, и мы встретим её в наших снах, как сестру, брата, друга, зверя, чудовище, врага, руководителя.“

„Когда лошади поворачивали из Чернышевского переулка на Тверскую, от дома Варгина сошёл на мостовую молодой человек в форме морского офицера. В одной руке у него была коробка, перевязанная ленточкой, как перевязывают конфеты; в, ленточку был воткнут цветок, — не то левкой, не то ландыш. Приблизившись к коляске, он взял коробку в обе руки и подбросил её под коляску. Она была в это время против третьего окна генерал-губернаторского дома. Лошади понесли, адмирал, поднявшись с земли, пошёл к генерал-губернаторскому дому; тут его подхватили городовые и ещё некоторые лица, личность которых нельзя было установить, и помогли ему дойти до подъезда.“

„Первым его несчастьем была смерть сына Лауренса, красивого и храброго молодого человека, составлявшего радость и гордость отца. Он погиб на охоте, вдали от дома родителей. Друг Моора, с которым уехал Лауренс на охоту, возвратился один и рассказал злополучному отцу, что он с Лауренсом примкнул по дороге к большому обществу соседних охотников. Дорогою на охотников напали бушмены, взяли Лауренса в плен и тут же убили, причем ни старший охотничьей экспедиции, ни члены её не сделали ни малейшей попытки к спасению несчастного пленника, хотя и имели возможность сделать это.“

„24. жила была маленькая девочка, она любила писать, но больше всего на природе, это ей помогало лучше продвигать своё творчество, она долго сидела на качелях с ручкой и блокнотом в руке активно пиша, однако её каждый раз отпугивали шершени и от страха она неслась домой, она перестала писать и злилась, потом стала пробовать дома, но это уже не приносило такого удовольствия и тогда она решилась не перебороть страх, а решить и с того момента она сидела в тех местах, где обычно не пролетали шершени.
Мораль такова: не мучай себя тем, что боишься и не можешь перестать бояться, просто не давай себе повод бояться и потрать то время на что то полезное себе“

„36. Однажды маленькая девочка вместе со своим классом были на экскурсии, в зоопарке сразу её внимание привлекли лягушки и жабы, она тихо подошла и наблюдала за ними, лягушки и жабы спокойно жили, нереагируя, хотя одна лягушка подпрыгнула к стеклу, разглядывая девочку, между ними была словно молчилывая беседа, которую только они могли понять, лягушка свою лапку приложила к стеклу и девочка указательный палец к тому месту, вдруг лягушка нахмурилась и упрыгала прочь, девочка не поняла, что оттолкнуло лягушку, пока не заметила, что подошли другие деты, связь между ними была прервана“

„Притча о круге времени.
Говорят, в дни, когда свет ещё спорил с тьмой, один из странников приблизился к грани миров и узрел нечто, что не поддаётся описанию.
Перед ним – круглый стол, вырезанный из древесины, которой нет на земле, и над ним – тишина, тяжелее грома.
За этим столом сидело существо, чьё обличье скрыто даже от времени. Левая рука его писала пророчества на свитках, сверкающих мраком, а правая тут же исполняла написанное – через огонь, разрушение, или шепот в сердцах живых.
Старцы называли это Зверем – но не за ярость, а за то, что в нём исчезла грань между замыслом и действием. Он не предсказывал судьбу – он её создавал.“