Поиск

„Беллетристика вовсе не лёгкая игра воображения и отнюдь не утратила злободневности. Она позволяется нам понять жизнь и тот зачастую ужасный мир, в котором мы живём. С её помощью мы отвечаем на вопрос: «Почему подобное возможно?» Беллетристика помогает осознать, что причина для каких-то жутких событий порой действительно существует.“

„Лицо служит для приближения к любви, а воплощается она в теле. Но ведь любят женщину всю целиком — и лицо её, и тело. Однако в контраст этому туловище, наложенное на лицо, не только не служит привнесению духа в плотское начало, но, напротив, означает деградацию женщины до уровня предмета сексуального желания: ослеплённого, немого и глухого.“

„Хомяков ставит пророческую проблему Востока и Запада как основную в русской философии истории и русской истории, но решает её не в духе пророческом. У него нет пророческого истолкования истории и нередко встречается морализирование над историей. В его философии истории этика преобладает над мистикой. В ней есть религиозно-нравственная оценка, но нет религиозно-мистических прозрений.“

„Леди Гага, безусловно, талантливая девушка, и, возможно, когда-нибудь станет новой Мадонной, но не стоит забывать, что и старая Мадонна ещё в большой силе. То, что она молчит, ничего не значит: стоит Мадонне выпустить новый альбом и дать пару концертов, скороспелые звёздочки могут и погаснуть. Единственный диск Леди Гага не настолько хорош, чтобы сходить по нему всем миром с ума. Её так много по всем каналам, в газетах и интернете, что можно подумать, будто у неё таких дисков штук десять! Д. Бибер — младенец с гитарой: по тому, как он её держит, понятно, что он не знает, как этой хренью пользоваться… Надо быть скромнее, детки! В наше время, если ты не равнялся в вокале на Элвиса, а гитарной игре — Джими, тебя не существовало. А вы поёте как моя кошка и примерно так же играете на гитарах!“

„Наука есть игра, но игра не шуточная, игра в хорошо заточенные ножики… Если, к примеру, аккуратно разрезать какую-нибудь картинку на тысячу кусочков и перемешать, а потом попытаться сложить её снова – это всё равно что решить головоломку. В науке головоломку тебе задает не кто иной, как Господь. Он придумал и саму игру, и её правила, которые к тому же ты можешь и не знать полностью. Тебе предоставляется угадать или определить на свой страх недостающую половину правил.
… Результат зависит от того, насколько количество истинных правил игры, навечно установленных Господом, больше числа ложных, порожденных вследствие твоей неспособности познать истину; и если данное соотношение превысит некий предел, головоломка будет решена. Похоже, в этом и состоит весь азарт игры.“

„Из-под маски простоты и демократизма просвечивался аристократизм самого утонченного и вонючего свойства, под видом кротости скрывался нравственный деспотизм, не терпящий свободомыслия, разумеется, только в тех случаях, когда эта свобода не облечена в ту блистательную, поэтическую дерзость, которая приятно озадачивает светских женщин и о которой они сами любят всем рассказывать, как о чем-то оригинальном и приятном, великодушно прощать врагам своим. Несмотря на эти недостатки, я всё готов был простить Смирновой за её ум, правда, парадоксальный, но всё-таки ум, и за её колоссальную память. Чего она не знала? На каких языках не говорила? Теперь <…> я не прощаю ей даже этого ума, от этого ума никому ни тепло, ни холодно. Он хорош для гостиной, для разговоров с литераторами, с учеными; но для жизни он лишняя, бесполезная роскошь.“

„Вне народной почвы нет основы, вне народного нет ничего реального, жизненного, и всякая мысль благая, всякое учреждение, не связавшееся корнями с исторической почвой народной, или не выросшее из неё органически, не даёт плода и обращается в ветошь. Всё, что не зачерпываёт жизни, скользит по её поверхности и тем самым уже осуждено на бессилие и становится ложью. И сколько накопили мы лжи в течение нашего полуторастолетнего разрыва с народом!.. Это не значит, чтобы до разрыва не было у нас ни зла, ни мерзостей: их было много, но то были пороки, порождения грубости и невежества. Только после разрыва заводится у нас ложь: жизнь теряет цельность, её органическая сила убегает внутрь, в глубокий подземный слой народа, и вся поверхность земли населяется призраками и живёт призрачною жизнию!“

„О моде: «Чуть ли не на кремлевской площади видишь мужчину в каких-то пятнистых штанишках ниже колен, выпадающий очень мило животик. Как-то наши мужчины резко поддались влиянию. Даже простим им эти пятнистые штанишки с такой легкомысленной расцветкой, лишь бы не перегревались. Хотя эстетически это не очень хорошее зрелище.»“

„Россия может иметь сколько угодно ядерных чемоданчиков и ядерных кнопок, но поскольку 500 миллиардов долларов российской элиты лежат в наших банках, вы ещё разберитесь: это ваша элита или уже наша? Я не вижу ни одной ситуации, при которой Россия воспользуется своим ядерным потенциалом.“

„В конце концов, не это главное – не то, что мы видим снаружи. Куда важнее внутреннее содержание, которого не узреть глазом – его можно только почувствовать душой, сердцем. У слепых есть одно преимущество перед зрячими – беспристрастность к оболочке. Они не судят по фасадам и лицам, не соблазняются декорациями. Бесценный дар, преподнесенный взамен отобранного чувства.“

„Слово парадигма пришло из греческого языка.Изначально это был научный термин, который в наше время наиболее часто используется в значении "теория", "модель", "представление", "понятие" или "система взглядов". В более общем смысле это то, как мы "видим" мир, – не в смысле зрения, а в смысле восприятия, понимания, толкования.“

„Сегодня мне не нравится повышенная озлобленность людей друг к другу и сильно возросшее чувство зависти. Только отчасти это можно объяснить социальным неравенством. Такой переозлобленности, особенно когда читаешь интернет, я не видел никогда. Нужно избавляться от этого. Надо не только других научиться любить, но и самих себя. Мы очень легко оскорбляем друг друга.“

„Когда я был мальчишкой, сорокапятилетние казались мне стариками. Сейчас я не чувствую груза лет, но вижу морщины у себя на лице. Слишком много смеялся! В душе-то я еще молодой, лет на двадцать пять. Но пить бросил. Когда у тебя свои дети, нехорошо напиваться. Я хочу прожить подольше ради своих детей. Хочу еще с их детьми побегать.“

„Близким друзьям, которые ее посещали, Раневская иногда предлагала посмотреть на картину, которую она нарисовала. И показывала чистый лист.
— И что же здесь изображено? — интересуются зрители.
— Разве вы не видите? Это же переход евреев через Красное море.
— И где же здесь море?
— Оно уже позади.
— А где евреи?
— Они уже перешли через море.
— Где же тогда египтяне?
— А вот они-то скоро появятся! Ждите!“

„Несчастье для меня — это быть в толпе. Быть в толпе людей и слушать их разговоры. От этого можно сойти с ума. Эти разговоры — разговоры умалишённых. Даже собаки говорят лучше. Раньше я делал так: я опускал шторы и не отвечал ни на звонки, ни на стуки в дверь примерно неделю. Я не вставал с постели, ничего не делал, никого не видел. Это очень помогает.“

„Время доказало мне, что смысл жизни все же не в деньгах и не в славе… Нормальную жизненную позицию человека вижу в терпении. Это главное, что в себе нужно развить. По-моему, пока жив, очень легко быть счастливым. А когда есть собака, жена, дочь и добрые воспоминания — это уже сверх нормы для пожилого человека!“

„Я обручён с Индией, я обязан ей всем… Я не могу яснее выразить своего чувства к Индии, чем отождествив его с чувством к своей жене. Она волнует меня, как ни одна женщина на свете. Не потому, что она совершенна. Я смею сказать, что у неё гораздо больше недостатков, чем я вижу. Но здесь есть ощущение нерасторжимости. То же и по отношению к индуизму, со всеми его ошибками и ограниченностью.“

„Я вижу, что некоторые ваши коллеги проталкивают теорию, что господин Скрипаль чуть ли не правозащитник какой-то. Он просто шпион. Предатель Родины. Есть такое понятие - предатель родины. Вот он - один из них. Представьте себе: вдруг у вас возникает человек, который предает свою страну. Как вы к нему отнесетесь? Любой здесь сидящий представитель любой страны? Он просто подонок - вот и все.“

„As for bones of St. Denis, I feel certain we have seen enough of them to duplicate him if necessary. Из всех костей святого Дионисия, которые мы видели в Европе, в случае необходимости можно было бы собрать его скелет в двух экземплярах.“