Поиск

„Это только ты и я.
Это глаза и взгляд.
Это истинное общение.
Это более значительно.“

„В прошлом веке у нас был один общий телевизор для всех. А с появлением блогосферы люди стали телевизорами друг для друга. При этом общее количество туфты в информационном потоке растет прямо пропорционально количеству нарождающихся телевизоров, а количество правды меняется не особо, потому что правда, как поётся в песне, одна. Про телевидение люди всё уже поняли. А чтобы всё стало ясно про интернет, должно состариться нынешнее поколение сетевых энтузиастов. Ждать, кстати, осталось недолго — при погружении в сеть человек стареет быстрее.“

„Как сладостен напев печальный твой!
Участьем нежным сердце наполняя,
То Жалость, к лютне голову склоняя,
Коснулась струн дрожащею рукой,
И, подхватив неотзвеневший строй,
Отозвалась гармония иная —
Твоя, чей блеск сияет, разгоняя
Мрак горести слепящей красотой.
Так облако, затмившее луну,
По краю озаряется свеченьем;
Так прячет черный мрамор белизну
Прожилок с их причудливым сплетеньем.
Пой песню, лебедь — пой всегда одну,
Пленяющую скорбным утешеньем.“

„Итак, я был в Абиссинии, сидел на горном плато Тигре, курил трубку возле походного шатра и мог вволю наслаждаться видами амб. Похожие на кактусы молочаи горели как золотые канделябры в лучах заходящего солнца; рядом с палаткой стояла группа кедров напоминавших ивы. Из соседней деревни доносились песни, не очень приятные для европейского слуха. Там, вероятно, был какой-то праздник. Не потому ли задержался мой проводник и носильщик абиссинец Фёдор? Он отправился раздобыть для меня в деревне чего-нибудь съестного на ужин.“

„Ты уверен, что все это правда? — Я уверен, что все это журналистика. — И что это значит? — Это значит, что в данный момент это правда.“

„Быть смешной — это так трудно, и если это в тебе есть, то надо это качество только развивать. Это самое трудное, и это самое почетное, на мой взгляд. Когда ровнота в душе какая-то, ровность — мне это неинтересно.“

„Я — это я для меня и ты для себя, ТЫ — это я для тебя и ты для меня, ОН — это Джа, который нас вместе свел, МЫ — это мы с тобой, ВЫ — это как к уродам обращаться, а ОНИ — это и есть всякие уроды-мудаки-зануды, нам ненужные и неинтересные.“

„Мечты — это когда думаешь, что будет лучше, чем будет.
Ностальгия — это когда думаешь, что было лучше, чем было.
Реальность — это когда есть, что есть.
А счастье — это когда не думаешь, что есть, что было, и что будет.“

„Я думаю, что большая часть «30 Seconds to Mars» — это не только музыка, это не только искусство. Это сообщество. Это чувство принадлежности. И не каждый поймет это, и это нормально, это просто делается для людей.“

„А юмор — это жизнь. Это состояние. Это не шутки. Это искры в глазах. Это влюбленность в собеседника и готовность рассмеяться до слез.“

„Спасибо, партия, тебе
За всё, что сделала и делаешь,
За нашу нынешнюю ненависть
Спасибо, партия, тебе!

Спасибо, партия, тебе
За всё, что предано и продано,
За опозоренную Родину
Спасибо, партия, тебе!

Спасибо, партия, тебе
За рабский полдень двоедушия,
За ложь, измену и удушие
Спасибо, партия, тебе!

Спасибо, партия, тебе
За все доносы на доносчиков,
За факелы на пражской площади
Спасибо, партия, тебе!

За рай заводов и квартир,
На преступлениях построенных,
В застенках старых и сегодняшних
Изломанный и черный мир…

Спасибо, партия, тебе
За ночи, полные отчаянья,
За наше подлое молчание
Спасибо, партия, тебе!

Спасибо, партия, тебе
За наше горькое неверие
В обломки истины потерянной
В грядущей предрассветной мгле…

Спасибо, партия, тебе
За тяжесть обретенной истины
И за боев грядущих выстрелы
Спасибо, партия, тебе!“

„Друг сердца с верными суров: обидам верен и укорам,
Он за смиренную мольбу клеймит покорного позором.
И тот, кто преданной душой мечтал о благах единенья,
Окручен путами измен и отдан в плен пустым раздорам.
А супостаты да враги стократ безвинно оклевещут —
Сынов безрадостной судьбы ославят злобным оговором.
И если б сам судил — ну что ж: по прегрешеньям и возмездье,
А то беда, что судит враг судом неправедным и скорым.
Пусть сам убьет своей рукой — я не страшусь, но вот несчастье:
Врагами попранный во прах, я — жертва их жестоким сворам.
А если роза неверна, увы, напрасны все старанья:
Мне птицу сердца не сдержать — она летит к иным просторам.
Судьбой согнуло, словно лук, хребты, что были словно стрелы, —
Шах на кривых от кривды душ взирает благосклонным взором.
И смерть настигла б Навои, когда бы не было надежды, —
Тоска изгнанья каждый миг грозит несчастному измором.“

„Театр. Конечно, театр. Это фундамент, это основа, это все.“

„Как ты это делаешь? Как у тебя получается с новыми силами вставать с постели и продолжать всё это?
— Один раз. Сделайте это для того, кем вы хотите быть. Делайте это для людей, кто верит в вас. Делайте это, потому что впереди еще много прекрасных вещей. Делайте это, потому что это больше нас.“

„Вы — это надежда России. Вы — это вера России. Вы — это любовь России. Вы — это будущее России.“

„На мой взгляд, солист-вокалист на эстраде должен быть универсальным: уметь петь и героику, и гражданскую лирику, и шлягеры. только не те легковесные эстрадные однодневки, что давно навязли в зубах, а произведения хотя и развлекательного характера, но яркие по мелодии и несущие определенный смысл. Я тоже не отказываюсь, если мне предлагают настоящие шлягеры. В качестве примера — записанная мною на радио новая песня Вячеслава Добрынина «Колодец» на стихи Симона Осиашвили. Она создана в народных традициях, с использованием современных ритмов, и стихи живые, образные.“

„Нету другой такой Родины на свете, каждый мечтал бы так, да их кишка тонка.“

„Из кожи вон лезем чтоб остаться молодыми
Именно так взрослеют, именно так отныне
Куда бы не пошел ты, и чтобы ты не сделал
Все будут осуждать тебя, и за тобой следом“

„Нет ничего великолепнее, чем выход на сцену перед 16000 зрителями, которые скупили все билеты. Наслаждение, которое я получаю при исполнении песен на сцене, вдохновляет меня каждый день. Это абсолютно — два года трезвости. Люди думают, что я справилась со всем. На самом деле, я только начала. Людям просто думать, что у меня нет никаких забот и я всегда готова перед камерой. На самом деле, я просыпаюсь, каждый день, как и все остальные. У меня те же заботы, те же страхи, что и у всех. Я боюсь пауков, боюсь изменений в своей прическе и боюсь быть уязвимой перед миром. Мне страшно думать, что я не достигну того, чего хочу, что не преуспею в своей музыке. Я просто молюсь за то, чтобы использовать свой голос, как свою силу. Самая тяжелая часть моей работы — это быть честной не только перед собой, но и перед всеми вокруг. Такие вещи, как терапия, заключаются в постоянном общении с людьми, которые помогли мне оказаться там, где я нахожусь сегодня. Я все еще смотрю в лицо препятствиям, проблемам — и прохожу через них так, как могу.
Я сестра. Я дочь. Я боец.
Люди думают, что я справилась со всем, но я все еще работаю над этим.“