„Обычно спокойный и рассудительный, временами он [Сталин] впадал в острое раздражение. Тогда ему изменяла объективность, он резко менялся на глазах, еще больше бледнел, взгляд становился тяжелым, жестким. Не много я знал смельчаков, которые могли выдержать сталинский гнев и отпарировать удар.“

„Время бежит, времена меняются, изменяя всё, к чему прикасаются: людей, ценности, взгляды — и чего только ради?“

Dubrovka Oleg

„Он, как и все люди, живущие с природой и знающие нужду, был терпелив и мог спокойно ждать часы, дни даже, не испытывая ни беспокойства, ни раздражения.“

Лев Николаевич Толстой книга Хозяин и работник

Master and Man

Этот перевод ждет рассмотрения. Правильный ли перевод?

„Когда он злился, один из его глаз становился настолько мерзким, что ни один человек не мог видеть это; и негодяй, на которого он был уставлен, мгновенно падал назад, а иногда и погибал. Однако из-за боязни потери его власти и опустошения его дворца, он редко поддавался своему гневу.“

Уильям Бекфорд (1760–1844) категория в проекте Викимедиа

„Большим счастьем было для России, что в годы тяжелейших испытаний страну возглавил гений и непоколебимый полководец Сталин. Он был самой выдающейся личностью, импонирующей нашему изменчивому и жесткому времени того периода, в котором проходила вся его жизнь. Сталин был человеком необычайной энергии и несгибаемой силы воли, резким, жестким, беспощадным в беседе, которому даже я, воспитанный здесь, в Британском парламенте, не мог ничего противопоставить. Сталин прежде всего обладал большим чувством юмора и сарказма и способностью точно воспринимать мысли. Эта сила была настолько велика в Сталине, что он казался неповторимым среди руководителей государств всех времен и народов. Сталин произвел на нас величайшее впечатление. Он обладал глубокой, лишенной всякой паники, логически осмысленной мудростью. Он был непобедимым мастером находить в трудные моменты пути выхода из самого безвыходного положения… Он был необычайно сложной личностью. Он создал и подчинил себе огромную империю. Он был человек, который своего врага уничтожал своим же врагом. Сталин был величайшим, не имеющим себе равного в мире, диктатором, который принял Россию с сохой и оставил ее с атомным вооружением.“

Уинстон Черчилль (1874–1965) британский государственный и политический деятель, военный, журналист, писатель

Что ж, история, народ таких людей не забывают.
Разными источниками считается, что это цитата взята из:
Ошибочно приписываемые

„Когда гнев лишает человека ума,раздражение делает его безумным.“

Татьяна Егоровна Соловова

„Выдержать их взгляды невозможно…“

Андрей Романович Чикатило (1936–1994) советский серийный убийца

„Красивейшая и редчайшая одежда – терпение и способность не впадать в гнев.“

Оле Нидал (1941) буддийский учитель школы Карма Кагью тибетского буддизма

„Миллиметр за миллиметром исчезали линии прежнего лица, таяли глаза и становились добрее, овал губ вытягивался, сплющивался и превращался в узкую нить, менялось лицо, и менялись глаза — только лицо становилось жёстче, хищнее и наружу выступала улыбка, а жестокость пряталась за той улыбкой, но не могла исчезнуть совсем, а почти выступала из-под неё. И странно: глаза были добрее различимой жестокости. Видимо, глаза не менялись вовсе, только лицо назад они были жестки и тяжелы, а сейчас их недоброта в сравнении с жестокостью казалась добротою. Где была правда? В глазах? Но они были так различны в облике своём. В лице? Но оно менялось в зависимости от времени, которое выглядело подобно. Казалось, ничего не может быть страшнее этих тонких губ, морщин, прошитых красно-синими сосудами, этой жёсткости, которая прикидывалась улыбкой и нежностью, вниманием, и состраданием, и участием.“

Леонид Александрович Латынин (1938) русский поэт и прозаик

Глава III. «Операция».
Гримёр и Муза

„У меня нет желания менять мир. Мне интереснее меняться самой. Становиться лучше. Занятие, на мой взгляд, гораздо более полезное.“

Мехрибан Алиева (1964)

„А ведь были времена, когда мужчина был мужчиной и мог с полной уверенностью высказать своё авторитетное мнение по вопросу, о котором он вообще ничего не знал.“

Дилан Моран (1971)