феникс

„Для меня мир — одна большая деревня.“

„Музыка вашей молодости — это музыка, которая всегда остается с вами.“

„В этот момент у меня возник замысел полотна, которое мне хотелось написать. Я только что вернулась из Нью-Мексико, и цвет той земли все еще жил во мне. Я увидела цветовую гамму, о которой раньше не имела представления. Лаванда и пшеница, как старомодная лакрица, знаете, когда откусываешь ее, а там – такой ни на что не похожий, яркий зелено-коричневый цвет?Там такая почва, и растущая из нее зелень кажется очень яркой на фоне этого цвета земли.
Во всяком случае, я описывала нечто такое, по-настоящему захваченная всеми этими цветами.“

„Пришельцы — чушь собачья. Нет ни одного достоверного факта, подтверждающего их существование. А тарелочки — это или чьи-то шутки, или ястребы.“

„Наше восприятие физических вещей настолько сильно связано с отождествлением объектов по их внешнему виду, а цвета обычно существенны для внешнего вида объекта, что любое описание зрительного восприятия должно содержать некоторое описание цветов.
Поскольку зрительное восприятие является одним из наиболее важных видов восприятия и, следовательно, нашего приобретения знаний о физическом мире и нашем окружении, включая наши собственные тела, теория цвета вдвойне важна.“

„Ну, а мораль? Ее от вас
Пока благоразумно скрою.
Ведь сплочены между собою
Богатые клопы сейчас.
Задами подмяв под себя чистоган,
Победно колотят они в барабан.
Семейства клопов — куда ни взгляни —
Священный союз составляют они.
Также немало клопиных альянсов
Средь сочинителей скверных романсов.
Тут и свой Моцарт есть — клоп-эстет,
Ведущий особым клопиным манером
С увенчанным лаврами Мейербером
Интрижку в течение долгих лет.
А с насекомых много ль возьмешь?
Рецензии пишет газетная вошь —
Елозит, врет, да и тиснет статейку
И до смерти рада, урвав копейку,
Притом меланхолии полон взгляд.“

„Вспорхнет и опустится снова
На волны ручья лесного,
Над гладью, сверкающей, как бирюза,
Танцует волшебница стрекоза!
И славит жуков восхищенный хор
Накидку ее — синеватый флер,
Корсаж в эмалевой пленке
И стан удивительно тонкий.
Наивных жуков восхищенный хор,
Вконец поглупевший с недавних пор,
Жужжит стрекозе о любви своей,
Суля и Брабант, и Голландию ей.“

„Был красным ветер вдалеке,
зарёй зажжённый.
Потом струился по реке —
зелёный.
Потом он был и синь и жёлт…
А после —
тугою радугой взошёл
над полем.“

„Почему бы мне и не стать носорогом. Я люблю перемены.“

„Весной, с потеплением, много чего просыпалось. Медведи. Бурундуки. Скунсы и еноты. И реки.“

„В эту Страстную пятницу в Трёх Соснах пахло свежей землёй и обещаниями. А ещё, может, двумя-тремя червяками.“

„Здесь перевоспитание ушей:
Морзянка Пана выше расшифровки,
Кукушка по-крестьянски колгошит,
А дикие голубки-полукровки
Туземные акценты привнесли
В уклад цивилизованной семьи.“

„Его мне противны манеры и морда.
Пизо поклоняется рыбе, как богу.
Ему целовать я не дам даже ногу.“

„Как возможно подведение созерцаний под чистые рассудочные понятия, то есть применение категорий к явлениям; ведь никто не станет утверждать, будто категории, например, причинность, могут быть созерцаемы также посредством чувств и содержатся в явлении? В этом столь естественном и важном вопросе и заключается причина, делающая необходимым трансцендентальное учение о способности суждения,
которое должно показать, как возможно, чтобы чистые рассудочные понятия могли применяться к явлениям вообще.“

„Всякое временное определение мы можем воспринять только через смену во внешних отношениях (движение) к постоянному в пространстве (например, движение солнца по отношению к предметам на земле); более того, у нас нет даже ничего постоянного,
что мы могли бы положить в основание понятия субстанции как созерцания, кроме только материи… Сознание самого себя в представлении о Я вовсе не созерцание, оно есть лишь интеллектуальное представление о самодеятельности мыслящего субъекта.
Вот почему у этого Я нет ни одного предиката созерцания, который, будучи постоянным, мог бы служить коррелятом для временного определения во внутреннем чувстве.“

„«Образ есть продукт эмпирической способности продуктивного воображения,
а схема чувственных понятий (как фигур в пространстве) есть продукт и как бы монограмма чистой способности воображения a priori; прежде всего благодаря схеме и сообразно ей становятся возможными образы, но связываться с понятиями они всегда должны только при посредстве обозначаемых ими схем и сами по себе они совпадают с понятиями не полностью»“

„Схема же чистого рассудочного понятия есть нечто такое, что нельзя привести к какому-либо образу, она представляет собой лишь чистый, выражающий категорию
синтез сообразно правилу единства на основе понятий вообще, и есть трансцендентальный продукт воображения, касающийся определения внутреннего чувства вообще,
по условиям его формы (времени) в отношении всех представлений, поскольку они должны a priori быть соединены в одном понятии сообразно единству апперцепции.“

„Помимо же созерцания существует лишь один способ познания, а именно познание через понятия; следовательно, познание всякого, по крайней мере человеческого, рассудка есть познание через понятия, не интуитивное, а дискурсивное.
Все созерцания, будучи чувственными, зависят от внешнего воздействия, а понятия, стало быть, от функций. Под функцией же я разумею единство деятельности, подводящей различные представления под одно общее представление.“

„Эй, па! Я строю небоскреб справа от Вулворт-билдинг. Это я, пап, там наверху!“