dimakoc

„Барана горожанин за собой
Тащил с базара, — видно, на убой,
И вдруг в толпе остался налегке
С веревкой перерезанной в руке.
Барана нет. Добычею воров
Овчина стала, и курдюк, и плов.
Тот человек, в пропаже убедясь,
Забегал, бестолково суетясь.
А вор возле колодца, в стороне,
Вопил и причитал: «Ой, горе мне!»
«О чем ты?» — обворованный спросил.
«Я кошелек в колодец уронил.
Все, что имел я, — сто динаров там!
Достанешь — я в награду двадцать дам».
А тот: «Да это целая казна!
Ведь десяти баранов в ней цена.
Я одного барана потерял,
Но Бог взамен верблюда мне послал!»
В колодец он с молитвою полез,
А вор с его одеждою исчез.
О друг, по неизвестному пути
Ты должен осмотрительно идти.
Но жадность заведет в колодец бед
Того, в ком осмотрительности нет.“

Джалаледдин Руми (1207–1273) персо-таджикский поэт-суфий

„Всё, что человек говорит не из собственного опыта, то недостойно доверия. Даже если он цитирует меня.“

Сократ (-470–-399 до н.э.) древнегреческий философ из Афин

„Я знаю, что ничего не знаю, но другие не знают и этого.“

Сократ (-470–-399 до н.э.) древнегреческий философ из Афин

„Только тупые люди ищут смысл во всём.“

Сократ (-470–-399 до н.э.) древнегреческий философ из Афин

„Я долго искал Бога у христиан, но Его не было на кресте.
Я побывал в индуистском храме и древнем буддийском монастыре,
Но и там не нашел я даже следов Его.
Я отправился к Каабе, но Бога не было и там.
Тогда я заглянул в свое сердце.
И только там узрел Бога,
Которого не было больше нигде…“

Джалаледдин Руми (1207–1273) персо-таджикский поэт-суфий

„Как-то один глухой человек, узнав, что его сосед тяжело болен, решил, что навестить больного — его священный долг. Но тут же он заколебался, так как понял, что из-за своей глухоты он не сможет услышать тихой речи ослабевшего человека. Однако поразмыслив как следует, он решил, что сможет отделаться стандартными фразами. Например, если он спросит больного: «Как ты себя чувствуешь?», — тот обязательно ответит: «Мне уже немного полегчало», — и тогда мне останется сказать: «Ну и слава Богу!» Потом ему нужно будет задать вопрос: «Чем ты питаешься?», — и каков бы ни был ответ соседа, можно будет ему сказать: «Пусть пойдёт тебе эта пища впрок». Прилично будет также спросить: «А кто тебя лечит?», — и даже не услышав ответа на этот вопрос, смело можно похвалить умение врача.
Подготовив себя таким образом, глухой отправился к соседу.
— Как ты себя чувствуешь? — с этими словами он вошёл в дом больного.
— О друг, смерть уже зовёт меня в дорогу, — слабым голосом ответил сосед.
Глухой же на это, как собирался, сказал:
— Ну что ж, и слава Богу!
Больной, услышав эти слова, со страхом подумал: «Только мой лютый враг за мою смерть может благодарить Господа!» А глухой тем временем продолжал ставить свои заранее заготовленные вопросы:
— Чем же ты питаешься, брат?
— Моя еда — это не еда, а просто яд! — отвечал больной.
Глухой не услышал его слов и продолжил свою беседу заранее заготовленной фразой:
— Ну что же, даст Бог, эта пища пойдёт тебе впрок. Больной даже не успел прийти в себя, услышав такое пожелание, когда последовал ещё один вопрос глухого:
— А кто же твой лекарь? — участливо спросил он.
— Вероятно, сам ангел смерти, — со слезами на глазах ответил больной.
А не услышавший этот ответ глухой уже продолжал свой разговор:
— Что ж, искусство этого лекаря известно всем, и он всегда всё, что начал, доводит до конца. Думаю, что и с твоей болезнью он справится!
Сказав эти слова, глухой ушёл с чувством исполненного долга. А его больной сосед тем временем говорил сам с собой: «Кто бы мог подумать, что мой сосед, с которым мы живём рядом уже много лет, затаил на меня такое зло. Я в своей слабости не мог ему ответить, но я прошу Господа наказать его за его злорадство, потому что радоваться при виде чужой боли — это святотатство, и тот, кого радует чужое страдание, — самый большой грешник на свете».
Может быть, и среди наших деяний есть такие, которые кажутся нам достойными награды, в то время как в них сокрыт тяжкий грех, а мы о нём и не догадываемся, как этот глухой, заставивший своими глупыми словами страдать и без того несчастного больного человека.“

Джалаледдин Руми (1207–1273) персо-таджикский поэт-суфий

„Всем известно, что за деньги можно купить туфли, но не счастье, еду, но не аппетит, постель, но не сон, лекарство, но не здоровье, слуг, но не друзей, развлечение, но не радость, учителей, но не ум.“

Сократ (-470–-399 до н.э.) древнегреческий философ из Афин

„Если ты однажды попадешь в большую беду, не обращайся к Всевышнему со словами: «О Всевышний, у меня большая беда». Скажи беде: «У меня Великий Всевышний».“

Джалаледдин Руми (1207–1273) персо-таджикский поэт-суфий

„Если ты будешь любознательным, то будешь много знающим.“

Сократ (-470–-399 до н.э.) древнегреческий философ из Афин

„У бедуина пес околевал,
Над ним хозяин слезы проливал.
Спросил его прохожий: «Ты о чем,
О муж могучий, слезы льешь ключом?»
Ответил: «При смерти мой верный пес.
Так жаль его… Не удержать мне слез.
Он на охоте дичь мне выгонял,
Не спал ночами, стадо охранял».
Спросил прохожий: «Что у пса болит?
Не ранен он? Хребет не перебит?»
А тот: «О нет! Он только изнурен.
От голода околевает он!»
«Будь терпелив, – сказал прохожий тот, –
Бог за терпенье благом воздает».
Потом спросил: “А что в большом мошке,
Который крепко держишь ты в руке?»
«В мешке? Хлеб, мясо… много там всего
Для пропитанья тела моего».
«О человек, – спросил прохожий, – что ж
Собаке ты ни корки не даешь?»
Ответил: «Не могу ни крошки дать, –
В пути без денег хлеба не достать;
Хоть не могу над псом я слез не лить…
А слезы – что ж… за слезы не платить…»
И тут прохожий в гневе закричал:
«Да будь ты проклят, чтобы ты пропал!
Набитый ветром ты пустой бурдюк!
Ведь этот пес тебе был верный друг!
А ты в сто раз презреннее, чем пес.
Тебе кусок еды дороже слез!
Но слезы – кровь, пролитая бедой,
Кровь, от страданья ставшая водой.
Пыль под ногой – цена твоим слезам,
И не дороже стоишь весь ты сам!»“

Джалаледдин Руми (1207–1273) персо-таджикский поэт-суфий

„Назначение философии не в умозрительных догадках и построениях картины мира, а в раскрытии того, как людям следует жить, чем руководствоваться, как оказывать воздействие на других и на самого себя. Повседневная жизнь человека – это искусство. Основное познание должно быть направлено на себя, на деятельность своей души по поиску истины и смысла жизни.“

Сократ (-470–-399 до н.э.) древнегреческий философ из Афин

„Каждый человек создан для какой-то определенной работы, и желание этой работы вложено в каждое сердце.“

Джалаледдин Руми (1207–1273) персо-таджикский поэт-суфий

„Пусть красота того, что вы любите, станет тем, что вы делаете.“

Джалаледдин Руми (1207–1273) персо-таджикский поэт-суфий

„Лучше подвергаться несправедливости, чем самим совершать её.“

Сократ (-470–-399 до н.э.) древнегреческий философ из Афин

„Позвольте себе быть молча втянутыми в то, что вы действительно любите.“

Джалаледдин Руми (1207–1273) персо-таджикский поэт-суфий

„То, что причиняет тебе боль, дает и благословение ее пережить. Тьма окружающей жизни - твой источник света.“

Джалаледдин Руми (1207–1273) персо-таджикский поэт-суфий

„Прежде чем воспитать свой язык, воспитай свое сердце. Потому что слова исходят от сердца, выходят через язык.“

Джалаледдин Руми (1207–1273) персо-таджикский поэт-суфий

„Боль существует только в сопротивлении,
Радость — только в принятии.
Даже события, наполненные болью,
Становятся радостными,
Когда мы принимаем их с открытым сердцем;
Даже события, наполненные радостью,
Превращаются в болезненные,
Если мы не принимаем их.
Нет такой вещи, как плохой опыт…
Есть просто сопротивление тому, что есть.“

Джалаледдин Руми (1207–1273) персо-таджикский поэт-суфий

„Горе может стать садом сострадания. Если вы сохраните свое сердце открытым ко всему, ваша боль может стать вашим величайшим союзником в поисках любви и мудрости в вашей жизни.“

Джалаледдин Руми (1207–1273) персо-таджикский поэт-суфий