Франц Вертфоллен: Актуальные цитаты (страница 53)

„Так вот самое больное, жуткое
самое –
это не то, что тебя используют,
а как раз – недодать.

Недочувствовать.

Недоразделить.“

„Но я люблю –
я нашел, что любить в этом мире,
и сколько бы я ни шел,
путь не закончится,
так пусть же, Дева,
любовь льется
водою свежей,

пусть слезы твои,
что выплакала ты у креста
обязуют меня
не отступаться.“

„Все умрем, было б за что.

Я не боюсь больше боли от битв.

Я её предвкушаю.

Я праздную всё, что красит мир в алый

воли твоей.

Все умрем, было б за что!

Я праздную всё, что красит мир в алый.

О, как легко жить без экзистенциального отрицания жизни!

Как легко, когда ты принял – да, вот я!

А вот бог, и вот дьявол, и они играют, флиртуют, крушат и рисуют мир.

А вот я и быть мне по выбору моему – оруженосцем.

И хватит меня на столько, на сколько хватит,

но до последнего выдоха ваш.

И я знаю, что утро выветрит правду из моей головы,

но я хотя бы познал её –

я зацепил её языком, как детскую сладость –

и вот она на языке моём,

и пусть утро сотрет детали картины из моих близоруких, тупых извилин,

но я запомню её.

Я бульдогом не выпущу суть из пасти –

пусть без деталей пока!

Пусть спотыкаясь о боль и о страх, но я знаю и буду знать то, что узнал –

легко жить без экзистенциального отрицания жизни –

легко жить, когда ты принимаешь боль.

Жизнь – мёд,

и течет медом, душа моя, да оставляет на языках лишь вкус крови.

И это так.

И иначе не будет.

И когда ты принял этот простейший факт –

тебе обязательно будет больно, пока ты живешь, тебе будет больно –

и это повод расправить плечи –

и не бояться – никогда больше уже не бояться ни вовлечения,

ни интенсивности

чувств.“

„Перед тобой стоят вызовы, которые больше тебя в 4 раза?
Прекрасно! Значит, надо начинать с ними работать уже сейчас.
Потому что работая с ними, фейля, находя в себе недостатки и убирая эти недостатки, ты вырастешь в 4 раза.“

„Две минутки очевидной математики:
Чем раньше начнешь вдумываться в проблему и прописывать себе алгоритмы для её решения, тем раньше ты её решишь“

„И я подумал:

какая дешевка объединять людей общей угрозой,

общим врагом,

общей ненавистью.

Эти недоразумения плоти
перестают быть недоразумениями,
лишь объединяясь общим
восторгом.

Любовью общей.

Но это столько работы – жопой ешь.

Или просто очень много огня.
Но огонь – это всё, что есть у меня.
Огонь и голод.“

„Певичка старалась копировать томные голоса двадцатых, глубокие, как у Дитрих, но без веселья её «Лолы», а с налетом très dramatique. Что удивительно шло моменту. Устав от ужаса, неотделимого у нас от счастья, хотелось медленно – именно под такой голос – раздеваться, курить, окутываясь щекочущим дымом, что-нибудь горько-сладкое и подводить черты, когда не жизни, так знакомствам, чувствам. Или просто уставиться в пустоту ночи и не говорить. Сидеть полуголой с горько-сладким вкусом на нёбе, со всей этой роскошью на коже, на волосах и заглядывать в вечность. Взгляд лягушонки из коробчонки в неумолимость звезд.

— Франц Вертфоллен "О Летучих змеях. Неаполь"“

„Во всех зеркалах – вот я! А вот свет золотистый от ламп, а вон шампанское так и не открытое, но с исцарапанной желтой фольгой.

А вот он – тоже во всех зеркалах – с прищуром, и сигарой, и виски – сигара выжирает весь кислород – душно обдает табаком и цветами.

Розовыми цветами из венков изнасилованных моряками девочек-тайно, которых Колумб забрал.

Я не знаю, что чувствую.

Страх?

Вожделение?

Грусть?

Томность?

Всё!

И больше всего – странно – нежность.

— Франц Вертфоллен "О Летучих змеях. Неаполь"“

„Встать перед ним на колени и под кудрявые завитки мелодии целовать ему длинные, тонкие, сильные пальцы, и изумруд целовать.

И задыхаться в дыму сигары,

и отхлебывать его виски,

и душить страх, как меня душит взгляд, пригвождает, берет –

даже сквозь закрытые веки.

— Франц Вертфоллен "О Летучих змеях. Неаполь"“

„"И весь рай от создания до распада всегда только мой.

Как кофе,

лимоны

и солнце.

Как гонка.

Как ветер.

Как голод

мой

неизбывный.

Как черный мерс, красный лаго,

Как вот он – на ладони,

рай мой, как Неаполь. "

— Франц Вертфоллен "О Летучих змеях. Неаполь"“

„"Здесь, как в кармане Древнего Рима, в сердце стучалось предчувствие смутных громад.

Как предчувствие гор на горизонте.

Огромных увесистых Гималаев.

И вот ты крохотный, как букашка, лишь подползаешь к краю огромного черного – смоль – океана.

И, как в кармане Древнего Рима, я задавался вопросом – это место или просто Вертфоллен?"

— Франц Вертфоллен "О Летучих змеях. Неаполь"“

„"Сидишь, щуришь глаза на непозволительную синь моря и неба, а горло тебе обволакивает лавандово-маковое чудо с хрустящими крупицами золота со вкусом горьких апельсинов.

А лимончелло! Прямо с цедрой лимона. Лимончелло в ямайском кофе!

И вот ты уже на шезлонге,
перед тобой море, по тебе – ветерок,
будущее обещает гонку на моторной лодке, пещеры,
открытия,

СЧАСТЬЕ!

Вот здесь и умереть,
так чтоб настоящее твоё навсегда лазурно,
а будущее и того ослепительней."

— Франц Вертфоллен "О Летучих змеях. Неаполь"“

„"Когда из серого мира уродов, где все недоделано, впопыхах, и даже когда богато – убого, ты попадаешь на Олимп, когда глаза твои распахиваются восторгом оттого, что ТАК можно жить. И только это вот – Жизнь, когда ты попадаешь на яхту, каждая дверная ручка которой рисовалась и свинчивалась с любовью – с любовью к яхте, к своему делу, к красоте, любовь начинает пропитывать тебя, что ром – неаполитанских ромовых баб. И внезапно тебе больше не хочется замазывать мир фекалиями, тебе необходимо выплескивать радость. Восторг от увиденного и проживаемого.

Благодарность богам за то, что они существуют.

Что они делают возможными эти белоснежные перчатки, музыку на верхней палубе роскошнейшей яхты, десертное меню для скромного семейного обеда."

— Франц Вертфоллен "О Летучих змеях. Неаполь"“

„"А фиолетовый горизонт пах сиренью
и щедро рассыпал обещания
наироскошнейшего из всех возможных
и не возможных
существований.

Вагнер! Трубы! И хор матросов – вот что звучало во всех парусах,
облаках,
волнах,

Вагнером звучал горизонт."

— Франц Вертфоллен "О Летучих змеях. Неаполь"“

„"А тебе даже не нужны слова, чтобы знать мои мысли сейчас.

Тишина особенно обнажает, что из того, что имею я, не имею я ничего,

for my only real thing might be you. "

— Франц Вертфоллен "О Летучих змеях. Неаполь"“

„"А фиолетовый горизонт пах сиренью
и щедро рассыпал обещания
наироскошнейшего из всех возможных
и не возможных
существований.

Вагнер! Трубы! И хор матросов – вот что звучало во всех парусах,
облаках,
волнах,

Вагнером звучал горизонт."

— Франц Вертфоллен "О Летучих змеях. Неаполь"“

„"Вот удовольствие – в метре, и от него ключом пенным так и бьет всеподчиняющее желание жить.

Жажда до большего.

Вот это, и это одно – блеск и юность.

Всеподчиняющие блеск и юность.

Красота – одним словом.

То самое, что часто плохо, но столь старательно пытались ухватить в камне, серебре, золоте римляне, греки, гении Ренессанса – вот оно сердце мира. "

– Франц Вертфоллен "О Летучих змеях. Неаполь"“

„"Это красный Лаго, синее море, ветер, брызги,

пальмы, щекочущие Везувий.

Это имперскость Древнего Рима,
золото цезарей,
роскошь Нерона
и легкость античных кудрявых богов. "

— Франц Вертфоллен "О Летучих змеях. Неаполь"“

„"Восторг – это АТФ души.

Как клетка умирает без аденозинтрифосфорной кислоты,

так никому, даже богу, не вытянуть без восторга.

Jubilate, exsultate,

o, vos, animae beatae…"

— Франц Вертфоллен "О Летучих змеях. Неаполь"“