Франц Вертфоллен: Человек (страница 2)

„Изменения не будут просты, они не будут легки, они не будут безболезненны. Но они необходимы. Вот это та истина, в которой нуждаешься именно ты. Вот и все. И изменения не произойдут за час. Если человек засирал свою жизнь и свою голову 20 лет, 30 лет, как он хочет очиститься за час?“

„Да оглянитесь вы просто. Да имейте смелость оглянуться и увидеть - насколько люди такие маленькие заржавленные крысы, спрятанные по уголкам. Которые не способны вообще ни на какую открытость, ни на какое проявление тепла, если они не сдабривают это: кто травкой, кто табаком, кто алкоголем…“

„На самом деле нет излишних требований к себе. Чем требовательнее к себе человек, тем дальше он пойдёт, и тем счастливее он будет.“

„…Но что я вижу, Кэтти, нет вообще никаких разграничений – ни по слоям, ни по классам, ни по странам, ни по национальностям. Каждому человеку надо в душу смотреть. Душою в душу смотреть. Вот и всё.“

„Воображение - это одна из важнейших мышц. Без воображения ты не знаешь, к чему ты идёшь. Потому что тебе нужно визуализировать вещи по жизни.

Более того, без воображения невозможно учиться. Для того, чтобы люди могли учиться на чужих примерах, на книгах или на фильмах - им нужно воображение. Когда ты можешь поставить себя в ситуацию и вообразить, представить себе: "Как ты действовал бы в этой ситуации? Что бы ты чувствовал? Как бы тот или иной расклад сыграл бы с тобой?"

Так твоё воображение становится достаточно сильным, чтобы потом визуализировать себе: "Хорошо, какое конкретно будущее ты хочешь? Как конкретно ты это будущее видишь?"“

„Ты не можешь быть очаровательным, пока ты такой заштампованный, стандартный, боящийся проживать жизнь.

А ты не можешь быть "нестандартным", пока ты боишься включить сердце и начать чувствовать: что ощущает тот человек? Что ощущает этот человек? Пока ты боишься начать чувствовать ситуации.“

„Я говорю вам, зло не Гитлер, Сталин, Сатана.
Зло – это вы.
Я.
Мы.
Это мы – нацисты,
мы – фашисты,
мы – изверги,
мы, каждый из нас, кто болен страхом.
Кто слеп и глух к искренности богов.
Перед окончательной ликвидацией мой мальчик, мой Вакх каждому давал выбор – перешагни гордыню, прими меня в сердце и живи. Он каждому говорил – вот тебе зрение, вот ответственность, прими ответственность и живи. Как Иисус, что встретил прокаженных и сказал им «излечитесь», и лишь один вернулся и отблагодарил. Лишь один принял. Лишь один излечился. Такие мы, люди.“

„Ты никогда не сможешь казаться хорошим или счастливым, потому что даже собаки и кошки, даже бактерии, судя по последним исследованиям, знают, когда человек боится, когда зажимается и как он несчастен, как бы сам человек ни старался этого от себя спрятать.
Ты никогда не сможешь казаться счастливым – нельзя обмануть жизнь.
Ты можешь только стать лучшим человеком, чем есть сейчас – более открытым и живым, более вовлеченным, более способным любить.“

„Я знаю, как тебе страшно жить. Поэтому я делаю Шот Жизни, чтоб объединять людей, которые готовы работать над своим будущим. Чтоб им было легче дышать, легче идти, легче строить себя и наконец-то иметь возможность строить и мир тоже. Делать мир вокруг себя для себя же — приятнее.

— Франц Вертфоллен "Шот Жизни"“

„Господи, как же хочется… И как допустил ты все эти картины, истории, песни — пугливые изображения упитанных и нестрашных людей, бездумно позастывавших в латах перед невозможно неодушевленными дамами или алтарями — всяческим хламом. Прав был Коран — нельзя идиотам представлять бога. Никогда святые моменты не должны оказаться в руках у черни. Там, где был бог останется нечто смешное и жалкое, голые мумии когда-то великих святых. А что чище полета и ярости, после которых так неизбавимо надо воткнуть желательно ещё окровавленное лезвие в землю, на мгновение сделав его символом веры во всё столь простое, что невыразимое — символом страданий, креста и победы, у которого остается лишь пасть на колени и молить — Господи, дай же мне сил! Дай мне силы и твердости.“

„Чтоб передать огонь людям и не закончить прикованным к скале, распятым или умирающим от голода в дешевых отелях с фразой «либо я, либо эти обои» — нужны те, кто уже идут за тобой.

Те, кто с тобой, потому что находят для себя поддержку, и утешение, и веселье в тебе и в том, что ты делаешь.
И еще, потому что даже самый маленький шаг, но сделанный сотней человек, станет километром.

Все великое всегда начинается с малого.

Будьте его частью.“

„Нани протянула руку Герберту.

Он поцеловал её птичьи пальцы в жемчужной перчатке.

НАНИ: Ужин, молодые люди! Ужин!

Как умно она была одета:

ты не видел лица за вуалеткой, не видел отдельно платья, отдельно накидки, отдельно украшений. Все сливалось в поблескивающую линию теплого оттенка слоновой кости, на которой ты замечал только те детали, которые тебе хотели показать, например, изящность пальцев в перчатках, что казались еще тоньше от крупных золотых перстней. Золотая застежка, определяющая талию, блестки на подоле, заканчивающие силуэт. Ты не видел тела и не видел человека, ты видел роскошь, камни, блеск, а существо под всеми этими слоями твой мозг дорисовывал сам, из её голоса и слов.

Твой мозг дорисовывал жар-птицу, давно потерявшую возраст, оставившую его, как ненужную побрякушку в одной из дамских комнат.

Принцесса взяла молодых людей под локти.

НАНИ: Мы ужинаем, а потом идем пешком.“

„У людей есть ужасная привычка - обрубать свои мысли. Не делай так со своим мозгом. Давай себе додумать. Если придёт какое-то неприятное воспоминание, позволь себе додумать - что мне теперь с этим делать. Ты сам начинаешь себе прописывать, как относиться к этой ситуации. Но так, чтобы тебе от ситуации стало свободно. От этого ты не проснёшься на следующий день стопроцентно счастливым. Но одним скелетом в шкафу у тебя точно станет меньше.“

„Счастье – власть.

Бесспорно.

Но что – счастье?

Сложить мозаику счастья куда сложнее, чем одно короткое слово «вечность».

Вечность можно стоять у свинцовых волн и непозволительно расплывчато ощущать, что власть и счастье там, где ты легко заставляешь людей жить в своей голове – чувствовать мир твоим сердцем и видеть твоими глазами.

Тогда это уже не про людей вовсе, а про тебя, который…

Вот именно – который что?

Там столько пунктов!

Не отгораживается от мира.

Не принимает ничего за должное. За незыблемое.

Никогда не теряет своей картины.

Про тебя, который бесстрашен.

Про тебя, для которого не осталось уже ничего неприемлемого.“

„Самая драгоценная вещь – блаженство.
Только его и обещают.
И всегда дают.
Просто люди малы слишком,
как малы их печали
и радости.
Но с рассветом, флейтой золотой поднимающимся по колоннам Юпитера,
слова лишние.
Слушай Штрауса.
Вставай с кровати.
Пей кофе.
И заводи бабочек счастья
в желудке и легких.
Я люблю тебя.
Всякий раз – полным сердцем…“

„Какое наслаждение встречать живых людей! А то вокруг множатся лобстеры. И лобстерам невдомек, что искусство – это не книги, театр или музеи, а всего лишь умение из любых базовых и скучных необходимостей жизни высекать удовольствие.“

„Относитесь к еде с удовольствием, делайте вашу еду приятной. Понимайте, когда вы кушаете, что вы кушаете, что вам нравится. Сделайте еду вашей возможностью стать осознаннее, и вы увидите разницу не в вашей жизни, а в вас как в человеке. В силах, которые у вас появляются, в любопытстве.“

„Любые катаклизмы, любые тяжелые условия показывают людей“

„Причины поколения «арендаторов» куда проще, чем любовь к свободе или возросшая повальная креативность, чтобы ну просто куда ни плюнь – личность.
Причина – всего лишь возрастание финансовой напряженности, ожидаемая и предсказуемая при капитализме. Разницу между владением и получением удовольствия/пользы люди стали замечать не потому, что внезапно окреативились и возлюбили свободу, а потому что денег у них нет. Если бэби бумеры могли позволить себе быть хозяевами, то их детям это уже слишком опустошает карман – соблазнов больше, а денег меньше. Вот главная причина любви к аренде.“