Игорь Миронович Губерман: Актуальные цитаты (страница 14)

„Евреев, от обычных до великих,
Люблю не дрессированных, а диких.“

„У любви не бывает обмана,
ибо искренна страсть, как дыхание,
и божественно пламя романа,
и угрюмо его затухание.“

„Надо жить, желанья не стреножа,
а когда неможется немножко,
женщина, меняющая ложа, —
лучшая на свете неотложка.“

„Неколебимо прочно общество,
живые сдвинувшее стены,
которым враг — любое новшество
в котором светят перемены.“

„Нам свойственна колючая опаска
слюнявых сантиментов и похвал,
но слышится нечаянная ласка —
и скашивает душу наповал.“

„Подвержены мы горестным печалям
по некой очень мерзостной причине:
не радует нас то, что получаем,
а мучает, что недополучили.“

„Живи, покуда жив. Среди потопа,
которому вот-вот наступит срок,
поверь — наверняка всплывёт и жопа,
которую напрасно ты берёг.“

„У тех, кто пылкой головой
предался поприщам различным,
первичный признак половой
слегка становится вторичным.“

„Я не стыжусь, что ярый скептик
и на душе не свет, а тьма;
сомненье — лучший антисептик
от загнивания ума.“

„В годы, обагренные закатом,
Неопровержимее всего
Делает еврея виноватым
Факт существования его.“

„Счастье семьи опирается на благоразумие хотя бы одного из супругов.“

„Гляжу, не жалуясь, как осенью
повеял век на пряди белые,
и вижу с прежним удовольствием
фортуны ягодицы спелые.“

„Поскольку в землю скоро лечь нам
и отойти в миры иные,
то думать надо ли о вечном,
пока забавы есть земные?“

„У самого кромешного предела
и даже за него теснимый веком,
я делал историческое дело —
упрямо оставался человеком.“

„Не золото растить, сажая медь,
Не выдумки выщелкивать с пера,
А в гибельном пространстве уцелеть -
Извечная еврейская игра.“

„Власть и деньги, успех, революция,
слава, месть и любви осязаемость —
все мечты обо что-нибудь бьются,
и больнее всего — о сбываемость.“

„Когда кругом кишит бездарность“

„Непросто — грезить о высоком,
паря душой в мирах межзвёздных,
когда вокруг под самым боком
храпят, сопят и портят воздух.“

„Когда я раньше был моложе
И знал, что жить я буду вечно,
Годилось мне любое ложе
И в каждой даме было нечто.“