Иосиф Александрович Бродский: Актуальные цитаты (страница 2)

„Все будут одинаковы в гробу.Так будем хоть при жизни разнолики!“

„… прощающий всегда больше самой обиды и того, кто обиду причиняет.“

„Абсолютно неважно, кем тебя считают, важно, что ты делаешь.“

„И младенец в колыбели,
Слыша «баюшки-баю»,
Отвечает: «мать твою!»“

„Печальная истина состоит в том, что слова пасуют перед действительностью.“

„Самих себя увидеть в нищете,
Самих себя увидеть на щите,
Заметить в завсегдатаях больниц
Божественная участь единиц.“

„— А по-вашему, что делать со свободой?
— Сделать много нельзя. Просто-напросто следует больше читать. Свобода существует затем, чтобы ходить в библиотеку.“

„Для нас античность существует, мы же для неё — нет.“

„Пока есть такой язык, как русский, поэзия неизбежна.
…чтобы pазвить хоpоший вкус в литеpатуpе, надо читать поэзию.“

„Это моя старая шутка, что на место преступления преступнику ещё имеет смысл вернуться, но на место любви возвращаться бессмысленно. Там ничего не зарыто, кроме собаки.“

„В отличие от животных, человек уйти способен от того, что любит.“

„Между прочим, недавно кто-то высказал довольно остроумную догадку, почему Горький так назвал свой знаменитый роман – «Мать»: сначала-то он хотел назвать его «Еб твою мать!», а уж потом сократил…“

„Смерть — это то, что бывает с другими.“

„Вот, смотрите, кот. Коту совершенно наплевать, существует ли общество «Память». Или отдел идеологии при ЦК. Так же, впрочем, ему безразличен президент США, его наличие или отсутствие. Чем я хуже этого кота?“

„Хотя жить можно. Что херово —
курить подталкивает бес.
Не знаю, кто там Гончарова,
но сигарета — мой Дантес.“

„… Говорить о жизни — все равно что кошке ловить свой хвост. Невыносимо трудно.“

„Жить просто: надо только понимать, что есть люди, которые лучше тебя. Это очень облегчает жизнь.“

„Человек привык себя спрашивать: кто я? Там, учёный, американец, шофёр, еврей, иммигрант… А надо бы всё время себя спрашивать: не говно ли я?“

„Конечно, когда мы говорим «романтический герой», то это вовсе не Чайльд Гарольд, не Печорин. На самом деле — это сам поэт. Это Байрон, Лермонтов. Оно, конечно, прекрасно, что они так жили, но ведь чтобы эту традицию поддерживать, требуется масса вещей: на войну пойти, умереть рано, чёрт знает что ещё! Ибо при всём разнообразии жизненных обстоятельств автора, при всей их сложности и так далее вариации эти куда более ограничены, нежели продукт творчества. У жизни просто меньше вариантов, чем у искусства, ибо материал последнего куда более гибок и неистощим. Нет ничего бездарней, чем рассматривать творчество как результат жизни, тех или иных обстоятельств. Поэт сочиняет из-за языка, а не из-за того, что «она ушла».“