Николай Сербский: Актуальные цитаты (страница 3)

„Над грехом способен возвысится только тот, кто стоит выше смерти.
Но чем больше кто-то боится смерти, тем меньше он боится греха.“

„Человеческий долг состоит не в том, чтобы покориться духу времени, а в том, чтобы время покорить Духу Божиему, святому, вечному, неизменному.“

„Никто не велик, если не держится кого-то величайшего.“

„Невозможно стать великим до тех пор, пока не начнешь считать себя мертвым.
Невозможно стать великим до тех пор, пока боишься чего-то больше Бога, пока любишь кого-то больше Бога и пока не станешь видеть свою смерть в прошлом, а не в грядущем.“

„Вы спрашиваете, как Господь может попускать такое несчастье (войну) людям, где же благое Его учение? — На бумаге. Если бы оно было начертано в сердцах человеческих, люди жили бы в мире. Насколько бессмысленно призывать жителей города, в котором свирепствует чума: «Станьте здоровыми!», настолько же бессмысленно кричать: «Мир! Мир!», а жить в греховной нечистоте и безнравственности. Здоровье само придет в город, когда он будет очищен от грязи и чумной заразы, и мир придет к народам, когда они очистятся от чумы безверия и греха. А иначе на наши крики: «Мир! Мир!»“

„Если бы тебе предложили золотой кубок с лучшим в мире вином, сказав: «Пей, но знай: на дне скорпион», ты бы стал пить?
На дне всякого кубка земных наслаждений таится скорпион. Да и кубки эти так неглубоки, что скорпион всегда близ наших губ.“

„Гордость сродни надувшемуся пузырю, лопающемуся от слабейшего прикосновения иглы. Малейший укол судьбы превращает ее в отчаяние.“

„Если зажжешь все свои добродетели, словно огромные свечи, хорошо сделаешь. Но, если при этом не победишь в себе славолюбие, оно, как ураганный ветер, погасит все свечи. Ты снова зажжешь их, но ветер снова их задует. Потому сначала останови ветер.“

„Вера моя — единственное серьезное дело жизни моей. Воистину, все остальное — комедия чувств.“

„Как можно скорее предавай забвению свои заслуги и труды. Стыдно тебе, если пчела и муравей превзойдут тебя в этом. Плод гордости за свои заслуги — злоба, ссоры и вражда между людьми, а за ними — неизбежное чувство ненужности и отчаяние. Видел ли ты когда-нибудь пчелу и муравья в отчаянии? В самом деле, стыдно, если они лучше людей исполняют заповедь Христову: «Когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы, ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать.»“

„Истина — это не мысль, не слово, не отношения вещей, не закон. Истина — это Личность. Это Существо, Которое проникает во все существа и дает жизнь всему… Если ищешь Истину с любовью и ради любви, Она откроет тебе свет лица Своего настолько, насколько ты сможешь его вынести, не сгорев.“

„Грустно это — не сметь посмотреть в зеркало, но опасно не отводить от него глаз.“

„Вера Христова — опыт, навык, а не теория и не людское мудрование.“

„Никто под солнцем не велик, кроме того, что верит в окончательную победу добра. Впрочем, без такой веры никто со всей серьезностью не верит и в Бога. Эти две веры соотносятся так же, как солнечный свет и солнце.“

„Откроет ли человек глаза и обратит взор на себя — увидит Бога, закроет ли их и всмотрится в себя — опять увидит Бога: и тело его, и дух носят в себе и являют собой два пути богопознания.“

„Вы громко и злобно кричите, что нужно выбросить преподавание веры из школы. Пусть-де молодежи вдоволь рассказывают о кровавом Нероне и изувере Калигуле, только чтобы не упоминали о спасительном имени Иисуса Христа.“

„О каком зле люди говорят с особенным удовольствием?“

„Всякая добродетель рождает жертвенность. Совершенная добродетель рождает полное самоотречение. Высшая добродетель — любовь — рождает совершенное самоотречение.
Жертвенность вырастает в самоотречение, самоотречение прорастает в Жизнь Вечную. Через длительное мы познаем краткое, через краткое — длительное. Через долгие годы труда, досады и себялюбия мы познаем временность, через краткие мгновения добродетели — неизмеримую вечность.“

„Время — птица, украшающая тебя пестрыми перьями, но когда-то она улетит и унесет их. И если твоя душа слишком привяжется к перьям, как же безобразна будет ее нагота!“