Поиск

„Самыми убедительными доводами, которые всегда надо иметь в виду, пусть будут следующие два: первое — это то, что вещи не затрагивают души, они стоят вне ее, недвижно, а наши тягости происходят исключительно от нашего внутреннего представления. А второе — это то, что все видимое тобой так мгновенно меняется, что скоро его уже не будет. И скольких перемен ты и сам уже был свидетелем — постоянно думай об этом. Мир — изменение, жизнь — восприятие.“

„Мне слышится — кто-то, у самого края
Зовет меня. Кто-то зовет, умирая,
А кто — я не знаю, не знаю, куда
Бежать мне, но с кем-то, но где-то беда,
И надо туда, и скорее, скорее —
Быть может, спасу, унесу, отогрею,
Быть может, успею, а ноги дрожат,
И сердце мертвеет, и ужасом сжат
Весь мир, где недвижно стою, озираясь,
И вслушиваюсь, и постигнуть стараюсь —
Чей голос?.. И, сжата тревожной тоской,
Сама призываю последний покой.“

„Символизм сам по себе ничего не стоит. Он не материален. Мы просто делаем вид, что мы любим. У нас патриотизм выражается в вышиванках, у нас патриотизм выражается во флажках — вот наш патриотизм. А я вам расскажу, что такое патриотизм в европейских странах. Это не выйти толпой и спеть гимн. В этом нет патриотизма. Это ничто, это ноль, это пустота. Патриотизм в том, чтобы выйти толпой и, к примеру, построить мост. Это патриотизм.“

„Найди то, что ты любишь делать, и делай это каждый день. Найди что-то, что движется через тебя безальтернативно, легко, естественно, без тебя «делателя». То, что заставляет чувствовать тебя трепетно живым, то, что полностью поглощает, то, что заставляет забыть прошлое, будущее, и бремя «я». Найди то, что наполнено глубоким родством с самой сердцевиной твоего существа, то, ради чего стоит жить, и делай это. Делай каждый день.“

„Я готовился переезжать в другую квартиру, и кинул сценарий под кровать. Подумал, мол, пусть лежит там, а с утра, когда я проснусь, сразу его заберу и поеду.Но потом ко мне приехали приятели, мы немного покутили. А сценарий так и остался там.И только через несколько недель приходит уборщик, находит текст и выставляет на eBay — где-то за 65 фунтов. Он даже не знал, сколько такое может стоить на самом деле!“

„Внутренней пустоты не бывает. Обычно за такой пустотой стоит обида, боль, горечь, разочарование, досада, страх, одиночество, тоска, что-то очень-очень болезненное. Чувство внутренней пустоты является неким наркотиком, естественным внутренним каким-то препаратом, который спасает человека от разрушения и безумия. Это потрясающе, что наш организм, наша психика помогает человеку выжить.“

„Не знаю, как бы я любил
Весь этот мир, бегущий мимо,
Когда б не убыль прежних сил,
Не счет годов необратимый. Не знаю, как горел бы жар
Моей привязанности кровной,
Когда бы я не подлежал,
Как все, отставке безусловной. Тогда откуда бы взялась
В душе, вовек не омраченной,
Та жизни выстраданной сласть,
Та вера, воля, страсть и власть,
Что стоит мук и смерти черной.“

„Смотреть, как смелые афганцы воюют против современной военной техники с простейшим оружием – это настоящее вдохновение для всех, кто любит свободу. Их смелость преподаёт нам важнейший урок – в этом мире есть вещи, которые стоит защищать. Я говорю жителям Афганистана – мы восхищаемся вашим героизмом, вашей преданностью свободе, вашей непрекращающейся борьбой против ваших угнетателей.“

„Именно мне пришлось решать, где и когда следовало применить атомную бомбу. Пусть люди не обманываются: я всегда считал эту бомбу военным оружием, и я никогда не сомневался в том, что её применение — мой долг. Самые высшие военные советники президента рекомендовали её применение, и, когда я посоветовался по этому делу с Черчиллем, тот без колебаний сказал, что он стоит за применение атомной бомбы, если это может ускорить окончание войны.“

„Но скажи мне, друг мой, какого ты мнения о Себастьяне Бахе, у которого столько фанатиков-поклонников среди современных учёных? Считаешь ли и ты его таким поразительным гением? У меня там лежит толстенная книга — его произведения; я их собрал и дал переплести, так как все надо иметь в доме… А впрочем, может статься, они действительно прекрасны… Но разбирать их стоит большого труда, и, признаться, после первой же неудачной попытки я поленился снова приняться за них…“

„Но скажи мне, друг мой, какого ты мнения о Себастьяне Бахе, у которого столько фанатиков-поклонников среди современных учёных? Считаешь ли и ты его таким поразительным гением? У меня там лежит толстенная книга — его произведения; я их собрал и дал переплести, так как все надо иметь в доме… А впрочем, может статься, они действительно прекрасны… Но разбирать их стоит большого труда, и, признаться, после первой же неудачной попытки я поленился снова приняться за них…“

„Всё, к чему бы я ни прикасался, казалось мне пошлым и пустым. Ничего не интересовало, совершенно. Люди выглядели ограниченными в своей осторожности и щепетильной сосредоточенности на повседневных делах. И мне предстоит жить с этими уёбищами всю оставшуюся жизнь, думал я. Господи, какое скопище ног, рук, подмышек, ртов, хуёв, пизд и жоп. Они срут, ссут, болтают, и все они не стоят кучи лошадиного навоза.“

„К примеру, «есть ли Бог?» дадут тебе ответ, найдя его, решишь, что стал свободней? Люди с ошибкой даже решали, что солнце ходит по небу кругом, и что им всем давало знание об этом? Какая разница, заходит солнце или всходит, для тебя? Ведь даже если знать, что солнце не идет, а наш земной участок воротит бок от солнца, что с этого для нас, пусть даже вместе с солнцем мы вращаемся с Галактикой своей?
Судьбы решенье таково, что с детства дадено считать язык один родным для нас, и так идти по жизни, с акцентом неизбывно.“

„Не сомневаюсь, занятия медицинскими науками имели серьезное влияние на мою литературную деятельность; они значительно раздвинули область моих наблюдений, обогатили меня знаниями, истинную цену которых для меня как для писателя может понять только тот, кто сам врач; они имели также и направляющее влияние, и, вероятно, благодаря близости к медицине, мне удалось избегнуть многих ошибок. Знакомство с естественными науками, с научным методом всегда держало меня настороже, и я старался, где было возможно, соображаться с научными данными, а где невозможно — предпочитал не писать вовсе.“

„Если художник неподкупный —
Так распишет, что ой-ой.
Он любой душе преступной
Воздавать привык с лихвой. Тот ваятель не согласен
Утаить хоть что-нибудь.
Лепкой брыльев и подглазин
Он расскажет злую суть. По одной кривой улыбке
Он движеньями резца
Год из году без ошибки
Обличает подлеца. Сеть морщинок расположит
Так, что скрыть уже нельзя:
Этот век позорно прожит —
Вниз и вниз вела стезя… Тут уж верьте ли, не верьте —
Весь рисунок неспроста…
Но останется до смерти
Красотою красота.“

„Я хочу фильмов, в которых не то, чтобы ничего не происходит, но не происходит ничего особенного. Не бойтесь, ошибки не будет. Самая скромная деталь передаёт звук подразумеваемой драмы. Этот хронометр — судьба. Этот спаситель — мысль любого несчастного человека, лелеемая с такой нежностью, на которую никогда не сможет рассчитывать Парфенон. Чувство пугливо. Грохот поезда, падающего с виадука, не всегда приятен его семейному нраву. Скорее, в ежедневном рукопожатии оно приоткроет своё прекрасное, омытое слезами лицо. Сколько грусти можно извлечь из дождя!“

„«К физическому насилию над детьми прибегают чаще всего как раз очень тупые взрослые, которые просто не способны никак иначе коммуницировать с детьми. Они в принципе слишком мрази. И у них слишком интеллект табуретки, чтобы доносить до детей, как им себя стоит вести.

Но и дети бывают разные, что тоже важно понимать. Бывают разные кейсы детей. И до того, как выносить какое-либо суждение о детях (вроде: “На детей вообще нельзя поднимать голос!” / “Детей надо лупить ремнём 7 раз в неделю!” – и вообще вместо таких формальных мразотных суждений, стереотипов), единственное, что правильно делать, – рассматривать каждый кейс, кейс за кейсом в деталях и вникая в то, что происходило.

Но, как правило, в 99 % случаев, когда ребёнок не растёт у редкостных мразей и даже если так, физическое насилие с ребёнком, когда оно происходит, в 99 % случаев от мразотности взрослого. Не потому, что оно было нужно, а потому что взрослый – идиот. Но везде есть свои исключения. И стоит вдумываться в каждый кейс.»“

„Принцип невмешательства — это одна из основных обязанностей правительства, которая заключается в уважении к свободе народов и к правам отдельного человека и целых наций. El principio de no intervención es una de las primeras obligaciones de los gobiernos, es el respeto debido a la libertad de los pueblos y a los derechos de las naciones.“

„Одним словом, англичанин старается воспитать из своих сыновей людей, вооружённых для жизни, способных жить и действовать самостоятельно, обходиться без постоянной опеки, от которой не могут избавиться люди латин­ской расы. Такое воспитание прежде всего даёт человеку self-control — умение управлять собой, то, что я называл внутренней дисциплиной, и что составляет национальную добродетель англичан, которая едва ли не одна уже могла бы обеспечить процветание и величие нации.“