Цитаты о гкчп

Коллекция цитат на тему гкчп, года, год, союз.

Цитаты о гкчп

„Союз должен был развалиться, большинству людей он казался обузой. Было бы прекрасно, если бы у нас была такая страна, но к тому времени это было уже нежизнеспособное образование. Было огромное число негативных последствий: русские — крупнейший разделенный народ Европы; в республиках произошли гражданские войны. Но это было логично с исторической точки зрения. Его развалили не демократы, а коммунисты, комсомольцы, ГКЧП. Сейчас стало модно говорить, какая это ужасная «главная геополитическая катастрофа двадцатого века». Но все республики голосовали за независимость. Я прекрасно помню, какие жаркие споры были с родственниками на Украине. Они говорили: вот отделимся, вам нечего будет жрать. Потом, правда, оказалось, что это им скорее жрать нечего. Августовский путч и декабрьские Беловежские соглашения для меня тогда не выделялись из ряда событий, которые происходили. Ведь Союза уже все равно не было. Один фонтан «Дружба народов» на ВДНХ. Так он и до сих пор стоит. Конечно, было бы замечательно, если бы сейчас мы жили в единой стране с Украиной и Белоруссией, но я думаю, что рано или поздно это все равно случится: общее культурное и языковое пространство сохранилось, и оно будет существовать в обозримом будущем. Русская культура — это единственное, что по-настоящему объединяло ту страну и продолжает объединять Российскую Федерацию. Почему сейчас разговоры, что Кавказ может отделиться, настолько реальны? Потому что там русских нет. Его ничего и не держит.“

Алексей Анатольевич Навальный (1976) российский юрист, инвест-активист, политический и общественный деятель, блоггер

Из книги «Алексей Навальный. Гроза жуликов и воров»

О мужчинах, О дружбе, О войне, Об образовании

„Патриотизм сегодня – это безопасное и модное хобби, в России, по крайней мере. Когда это было опасно и не модно, я что-то не помню ни одного из этих сегодняшних патриотов, не помню ни в окопах Приднестровья, не помню ни одного из них в осажденном Белом доме в 1993 году, не помню ни одного из них в 1991 в дни ГКЧП. Вообще не помню.“

Александр Глебович Невзоров (1958) советский и российский репортёр, телеведущий, публицист

О доме

„Решение о введении ГКЧП было принято в обход меня. Я узнал об этом в самый последний момент, в 21.00, когда группа товарищей уже слетала в Форос к Горбачеву. Меня уламывали в буквальном смысле до 12 ночи, чтобы я подписал соответствующие документы, и только в начале первого я это сделал.“

Геннадий Иванович Янаев (1937–2010) советский партийный и государственный деятель, вице-президент СССР

О своём участии в ГКЧП

О решении, О ночи

„Мне нечего добавить о Государственном Комитете по чрезвычайному положению и моем участии в нем к тому, что я уже говорил ранее. ГКЧП пытался спасти Союз, Советскую власть, социализм. В составе ГКЧП собрались патриоты, которые не могли допустить кровопролития - в отличие от своих оппонентов, которые спустя два года расстреляли из танковых орудий здания Верховного Совета России, в котором погибли сотни и сотни людей…“

Василий Александрович Стародубцев (1931–2011) российский государственный деятель, советский партийный и политический деятель

Источник: [Ольга Серова., 19.08.2009 г., http://moskprf.ru/content/view/1711/, Член ГКЧП Василий Стародубцев: Моя оценка августовских событий 1991 года остается прежней, http://moskprf.ru/, 2010-12-13, ru]

О мужчинах, О власти

„Это была не изоляция. Это была, скажем так, попытка со стороны членов ГКЧП обеспечить якобы непричастность Горбачева к этой непопулярной мере. B этом была наша главная ошибка. Если в доме пожар, то что делает хозяин? Он тушит этот пожар. И на месте Горбачева любой ответственный политик немедленно бы сел в самолет и прилетел в Москву. И наводил бы порядок сам, если мы действуем неправильно. Но если он душой с нами и выжидает, то он избрал для себя единственно правильное поведение. Так что никто его арестовывать не собирался, а тем более физически устранять — это бред Михаила Сергеевича. Пускай он не лжет себе и народу. Никто на него не посягал. Он после того, как товарищи улетели, продолжал спокойно прогуливаться по даче с Раисой Максимовной. Охрана была ему верна. Он был уверен, что ему ничего не угрожает… Мы отключили связь только в его кабинете, чтобы создать видимость изоляции. Но в боксах-то стояли правительственные автомобили, в которых была связь…“

Геннадий Иванович Янаев (1937–2010) советский партийный и государственный деятель, вице-президент СССР

Об изоляции Горбачёва в Крыму
Источник: [Павел Коробов, № 148 (2278) от 18.08.2001, http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=278983, Геннадий Янаев: Горбачева никто не арестовывал, Коммерсантъ, 2010-12-13, ru]

Об автомобилях, О поведении, Об ошибках, О доме

„Может быть, неоднозначно это покажется, но дело заключается в том, что очень мало кто в то время понимал и верил в то, что вопрос идет не об идеологии, учитывая ваш вопрос, вопрос не идет о формах собственности, о хозяйствовании, о реформах, а вопрос идет о государстве. Что основная проблема, основной удар направлен против единого государства, а вовсе не против реформирования общественно-политического устройства государства. Наши, так сказать, как их тогда называли, диссиденты, сегодня, я не знаю, как они себя предпочитают называть, но большинство из них откровенно в последние годы признавались, что они метили в социализм, а попали в российское государство. На самом деле ведь вопрос заключался именно в том, будет единая страна или не будет. И все разногласия заключались именно в этом между, скажем, ГКЧП и Горбачевым, только в этом. И разногласия между Горбачевым и Ельциным были тоже только в этом. Все остальное это было, я бы сказал, некорректное использование различных форм и методов воздействия на общественное мнение в личной цели, в популярности личной. Вопрос стоял о государстве и о власти. Между нами и Горбачевым вопрос стоял — будет ли у нас единое союзное государство федеративное или будет конфедеративное. И этот процесс продолжался, грубо говоря, примерно два года. Наши конфликты они просто не выплескивались до поры до времени, но на самом деле это так и было. Потому что он, проиграв по сути дела референдум, тут же взял и организовал так называемый новоогаревский процесс, где, по сути дела, консолидировались все националистические силы и националистические лидеры. Это было известно, и эта борьба шла все время, вплоть до Верховного Совета. В официальных выступлениях на Верховном Совете и на съезде Горбачев проигрывал. Но, видимо, уже он далеко зашел в этом проигрыше. Потому что мое было представление, и оно остается, он страшно боялся потерять власть. Боялся потерять власть именно в силу того, что он видел реального на тот момент противника на президентский пост в лице Ельцина, это был для него реальный противник. И вот тут они как раз, грубо говоря, расходились именно с точки зрения уже личной власти. Ельцин готов был во имя власти, наверное, на все. А Горбачев тоже соглашался поступиться, как он говорил, принципами во имя только одного — удержаться на плаву в качестве президента или председателя чего угодно, какого-то нового союза, который он был готов создать в обмен на ликвидацию Советского Союза. Я думаю, что вы слышали, что в то время его очень активно пропагандировали в виде председателя Организации Объединенных Наций, откровенно ему предлагали пост президента нового так называемого союза, на который его как бы изберут по принципу выбора председателя Организации Объединенных Наций. И он на это был готов.“

Валентин Сергеевич Павлов (1937–2003) премьер-министр СССР

О времени, О борьбе, О власти, Вопрос