„Сгорит и шах, и аятолла — всё пыль и дым,
Лишь дух Великого Ирана останется живым…“

„От великого до смешного — один шах.“

Аркадий Михайлович Арканов (1933–2015) советский и российский писатель-сатирик, драматург

„Брак и любовь можно сравнить с дымом и пламенем. Любовь — это пламя. И я вам предлагаю сгореть вместе со мной.“

Нинон де Ланкло (1620–1705) французская куртизанка, писательница и хозяйка литературного салона

Нинон де Ланкло ответила Гаспару IV де Колиньи на предложение о замужестве

„И только где-то в лесу
Последний шаман
Всё быстрее и яростнее танцует танец
Он жжёт костры сладкий дым дурман
Он молит духов чтоб ушёл самозванец“

Капитан Кенгуру музыкальная группа

Источник: Песня Последний шаман

„Когда однажды, грозен и велик,
над нами, кто еще в живых еще остались,
появится Мессии дивный лик,
мы очень пожалеем, что дождались.“

Игорь Миронович Губерман (1936) советский и израильский писатель, поэт

„Великие люди развивают в себе любовь, и лишь мелкая душа лелеет дух ненависти.“

Букер Талиафер Вашингтон (1856–1915)

„Воскресни, Отечество! Боже, до чего все мы разбежались по своим конурам… Пыль! Осталась пыль отдельных человеческих фигурок, а нация — где она?“

Василий Васильевич Розанов (1856–1919) российский религиозный философ, литературный критик и публицист

„Я видел это всё и остался живой, я видел это всё и остался собой. / Послушай, малой, забери свои деньги и просто беги очень быстро к маме домой.“

Птаха (рэпер) (1981) российский рэпер и киноактёр

Монолог

„С толпою приближенных,
Со свитой стражей конных
На вороных конях,
Объезд краев исконных
Свершал великий шах. «Будь славен, шах великий»,
Кругом кричал народ,
И лезли все вперед,
Чтоб пасть перед владыкой, Один дервиш убогий
На всех не походил.
Сидел он у дороги,
Безмолвие хранил. И самый именитый
Придворный блюдолиз
Вдруг, отделясь от свиты,
Над стариком навис: «Коль ты, молчальник кроткий, Безмолвствовать привык,
Так выдерут из глотки
Ненужный твой язык!» И шах — правитель строгий —
Остановил коня: «Ты почему, убогий,
Не падаешь мне в ноги,
Приветствуя меня!» Дервиш ответил внятно:
«Мой шах, ты знаешь сам —
Случалось попадать нам
Под власть к твоим врагам. И вся толпа, бывало,
Нимало не скорбя,
Твоих врагов встречала
Не хуже, чем тебя. Тебя я не в гордыне
Молчанием встречал,
Безмолвствовавший ныне,
Я и тогда молчал. Любовь не расцветает
Там, где таится страх,
Она не на устах,
А в сердце обитает. И если только силой
Ты в силах управлять,
Казни меня, не милуй,
Ты властен убивать!» Но шах, смягчившись, прежде,
Чем кликнуть палача,
Дал нищему одежды
Со своего плеча. Придворных озадачил,
Когда он не льстеца, —
Молчальника назначил
Советником дворца. С тех пор судил и правил
Добром великий шах.
Народ владыку славил,
Но славил не за страх. Шах до скончанья века
Благословлял тот час,
Когда он Человека
Себе на счастье спас. И думал шах в смущеньи:
«Ни раб, ни аксакал,
Сей нищий уваженье
Мне под ноги постлал». И понял шах великий,
Что мерят лишь рабы
Достоинства владыки
Покорностью толпы.“

Мирза Шафи Вазех (1794–1852) азербайджанский поэт

„Несмотря ни на что я — всего лишь пыль во вселенной.
Участь пыли крайне печальна. В мире не найдётся человека, который посчитал бы пыль чем-то драгоценным и необходимым для себя. Не знаю, возможно ли, чтобы у пыли был характер…
Нельзя же собрать всю пыль в мире в одном месте и создать город пыли или республику пыли?
Тогда что, место без пыли будет чистым и приятным? Я не знаю.
В отличии от настоящей пыли, её предостаточно среди людей сейчас. Может, мы всего лишь огромный «сгусток пыли» тоже.
Я задумался: каким цветом пыли я являюсь для вселенной?
И вот снова я трачу вечер, продумывая свой день, который как пыль.“

Ким Нам Джун (Рэп-Монстр) (1994)

„Благое ли, дурное молвлю слово,
Ясна ли моя речь иль бестолкова,
А шах призвал — и я во власти зова,
Непонятым остаться — ох, не ново!“

Алишер Навои (1441–1501) среднеазиатский тюркский поэт, философ суфийского направления, государственный деятель тимуридского Хорасана