„Иванов Павел! Иванов Павел! Кажется, Иванов Павел говорил „а“, — а я ему мазал ляписом. А может быть, Иванову Петру, а может быть и Иванову Николаю. Кажется, у него гланды. А может быть, это и не у него? А может быть, это и в другой даже гимназии, и не у Иванова, а у Петрова!“

„В приемной министра он чувствовал себя так же, как и в кабинете своего сослуживца по гимназии, и не то что с главноуправляющим ведомством императрицы Марии графом Протасовым-Бахметьевым, но и с самой императрицей Марией Федоровной… говорил с тою же непринужденностью и простотой, как, скажем, с заведующим каким-либо столом в канцелярии…, или со вдовой учителя гимназии.“

Константин Маркович Аггеев (1868–1921) протоиерей Русской православной церкви, русский богослов, церковный деятель

„Гимназию проклинаю всеми силами. Она надолго изуродовала мою нервную систему.“

Константин Дмитриевич Бальмонт (1867–1942) поэт-символист, переводчик, эссеист

„Гимназия Мая была удивительным учебным заведением, с особой атмосферой доверия и взаимоуважения, именовавшейся «майским духом»…“

Карл Иванович Май (1820–1895) русский педагог-практик

„Наши университеты систематически портят поступающую к ним из гимназии молодежь, отучая ее от серьезного труда и вселяя в нее привычку к праздности, апатию к науке и заносчивое верхоглядство“

Михаил Никифорович Катков (1818–1887) русский публицист, издатель, литературный критик

„Царство Божье, радость внутри нас самих. Для радости порою надо удивительно мало. Бывало, в гимназии, зацепится у учителя панталона за заднее ушко штиблета, — какой смех!“

Иван Алексеевич Бунин (1870–1953) русский писатель, поэт

„Был мальчиком я слаб на волос и уже в четвертом классе гимназии выросли у меня усы. С этими усами меня до того довели, что я чуть не избил учителя, когда он мне сказал: — «усы выросли, а задачу не можешь решить.»“

Михаил Михайлович Пришвин (1873–1954) русский советский писатель

„Мне было шестнадцать лет, когда я приехал в Москву. У нас на юге ещё не успели отвыкнуть от гражданской войны. Еще два-три года тому назад игрушками и моих сверстников, и моими были ручные гранаты, патроны, пистолеты и даже артиллерийские снаряды. Нас воспитала романтика гражданской войны. Бронепоезд был для нас чем-то более реальным, чем гимназия. У мальчишек выходить на улицу, если ты не вооружён с ног до головы, считалось просто неприличным.
И я, и мои друзья были очень бедны. Мы привыкли жить впроголодь и носить одежду, сшитую из солдатской шинели и гимнастёрки. Хорошо одетые мальчики попадались необычайно редко. Они казались нам обитателями других планет.“

Арсений Александрович Тарковский (1907–1989) советский поэт и переводчик с восточных языков

„Экзамен в гимназию. Выдержал. Спросили про якорь (на моем рукаве) — знал хорошо. Но священник спросил — что такое «око». Я ответил: «Три фунта» (так по грузински). Мне объяснили любезные экзаменаторы, что «око» — это «глаз» по-древнему, церковнославянскому. Из-за этого чуть не провалился. Поэтому возненавидел сразу — всё древнее, всё церковное и всё славянское. Возможно, что отсюда пошли и мой футуризм, и мой атеизм, и мой интернационализм.“

Владимир Владимирович Маяковский (1893–1930) русский, советский поэт-футурист, драматург, публицист

„Мой покойный отец, биолог Сергей Васильевич Аверинцев, кончил в своё время классическую гимназию, глубоко чувствовал музыку латинского стиха и читал мне Горация в подлиннике, когда я был мальчишкой лет двенадцати. Я не понимал ни слова, но радовался очень.“

Сергей Васильевич Аверинцев (1875–1957) русский и советский биолог, зоолог, ихтиолог