„<…>Как всякий по настоящему большой художник, Тарковский постоянно размышлял о смерти. В одном из своих интервью он высказался с исчерпывающей откровенностью: "Пугает ли меня смерть? По-моему смерти вообще не существует. Существует какой-то акт, мучительный, в форме страданий. Не знаю… Один раз мне приснилось, что я умер, и это было похоже на правду. Я чувствовал такое освобождение, такую лёгкость невероятную, что, может быть, именно ощущение лёгкости и свободы и дало мне ощущение, что я не умер, то есть освободился от связей с этим миром. Во всяком случае я не верю в смерть. Существует только страдание и боль, и часто человек путает это — смерть и страдание. Не знаю. Может быть, когда я с этим столкнусь впрямую мне станет страшно, и я буду рассуждать иначе…“

Фрагмент статьи «Жертвоприношение», посвящённой памяти величайшего мастера мирового кинематографа Новейшего времени, советского кинорежиссёра и сценариста Андрея Тарковского (1932—1986)
Статьи, 1987 год
Вариант: <...>Как всякий по настоящему большой художник, Тарковский постоянно размышлял о смерти. В одном из своих интервью он высказался с исчерпывающей откровенностью: "Пугает ли меня смерть? По-моему смерти вообще не существует. Существует какой-то акт, мучительный, в форме страданий. Не знаю... Один раз мне приснилось, что я умер, и это было похоже на правду. Я чувствовал такое освобождение, такую лёгкость невероятную, что, может быть, именно ощущение лёгкости и свободы и дало мне ощущение, что я не умер, то есть освободился от связей с этим миром. Во всяком случае я не верю в смерть. Существует только страдание и боль, и часто человек путает это — смерть и страдание. Не знаю. Может быть, когда я с этим столкнусь впрямую мне станет страшно, и я буду рассуждать иначе..."