Алексей Анатольевич Навальный: Актуальные цитаты (страница 3)

„Первым, кто заявил, что мы не готовы к свободным выборам и что наши люди выберут не того, был Чубайс. Он об этом сказал в интервью New York Times. Под этим соусом сделали очень много, начиная с фальсификации выборов Ельцина в 1996-м. Всё это чушь. Да, есть некий продвинутый образованный класс, на котором лежит большая ответственность — тянуть всех остальных. Если кто-то валяется пьяный, ты за него несёшь ответственность. Это не он быдло, а тебе повезло в жизни, и ты обязан сделать так, чтобы он тоже перестал быть быдлом. И к власти должны прийти люди, которые будут этим руководствоваться. Не бабки зарабатывать и не охранять свою власть, а делать то, что им положено по инструкции. Общество от них ждёт именно этого. Но у всех людей — и у пьяницы из Рязани, и у сотрудника телевидения из Москвы — система ценностей одинаковая. Каждый понимает, что коррупция — это плохо, а некоррупция — хорошо. Преступление — плохо, а соблюдение закона — хорошо. Не нужно обманывать друг друга, что есть быдло, а есть элита. Просто для людей, которые сидят вон там, это повод обманывать себя и общество и на этом основании решать за других.“

„Содержательно власть спорить со мной не может, поэтому будет массово нанимать вот этих деятелей по 500 рублей, метающих в меня различные предметы… Господи, я вот сейчас в Киров приехал, там люди стоят и кричат: «Навальный — вор!» А потом они же со мной летят в Москву в одном самолете“

„Когда у тебя все есть, а ты при этом что-то делаешь, люди считают это очень странным.“

„Я нанес смертельную обиду тем, что я выжил, благодаря хорошим людям – пилотам и врачам. Потом еще сильнее его обидел тем, что выжил – я не спрятался, живя где-то под охраной или в каком-то бункере поменьше, который я мог бы себе позволить. А потом случилось вообще страшное. Мало того, что я выжил, что я не испугался, не спрятался, я участвовал еще в расследовании своего собственного отравления. И мы показали и доказали, что именно Путин, используя Федеральную службу безопасности, осуществил это покушение на убийство. И не я один был такой. Сейчас это знают, и многие еще узнают.

И вот это сводит с ума маленького вороватого человечка в его бункере. Именно этот факт – то, что все вскрылось. Нет никаких рейтингов, нет никакой огромной поддержки, ничего этого нет. Потому что выяснилось – для того, чтобы совладать с политическим оппонентом, у которого нет ни телевидения, ни политической партии, нужно просто попытаться убить его химическим оружием. И, конечно, он сходит с ума от этого. Потому что все убедились, что он просто чиновничек, которого случайным образом поставили на президентский пост, который никогда не участвовал ни в дебатах, ни в выборах. И это единственное средство борьбы – пытаться убить людей.“

„Вот жизнь. Если можно проголосовать, то голоса считают неправильно. Если голоса считают правильно, то тогда проголосовать нельзя.“

„Путину нечего сказать. Все, что он может пообещать, он уже обещал раньше, и можно проверить, что эти обещания не были выполнены и не могут быть выполнены.“

„Переговоры, в которых участвуют все эти представители системных партий, — ежедневная капитуляция. Они говорят: «Дайте нам денег для участия в выборах в такое-то муниципальное собрание. Мы половину этих денег украдем и получим свой 1 %». Мне неинтересны эти деньги, мне неинтересна симуляция политической системы. Я борюсь за другое: я хочу, чтобы мои дети получали то образование, которое может позволить себе страна с таким объемом бюджета. Чтобы я из Марьино не ехал два часа в пробке на машине, хотя у нас достаточно денег, чтобы перестроить всю дорожную систему и сделать нормальные развязки. Я борюсь за качественное здравоохранение. У нас милиционеров больше, чем в большинстве стран мира, а по количеству убийств мы на уровне Зимбабве. Мне не нужны их наворованные миллиарды — мне нужно нормальное качество жизни для людей. Это моя искренняя мотивация. И если все это будет работать, я прекрасно себе буду обычным адвокатом, который хорошо зарабатывает на жизнь и не ходит ни на какие митинги.“

„У меня большое количество союзников. Любые люди, которые декларируют правильные вещи и в первую очередь база — европейский путь развития России, они мои союзники. Даже, несмотря на то, что я их очень много критикую или могу критиковать. И здесь и Ходорковский, и Прохоров, и «Яблоко», и националисты, левые, правые. Все, кто угодно.“

„Нужно добиваться своего, а не терзать себя бесконечными сомнениями. Власть-то не сомневается — она защищает свое право воровать без особых раздумий. Но я лично смотрю на ситуацию с оптимизмом. Я занимаюсь политической деятельностью с 2000 года, и были гораздо более безрадостные времена. Сейчас у нас есть все средства донесения нашего мнения до людей, стало проще собирать деньги, люди сами осуществляют финансирование, и не нужно искать помощи у олигархов и бизнесменов. И то, что у нас не все получилось сейчас, — это лишь этап борьбы. Глупо ожидать, что люди, имеющие под рукой 2 миллиона полицейских, полмиллиона эфэсбэшников, административный ресурс из органов исполнительной власти по всей стране, телевидение и миллиарды долларов, так просто сдадутся. Власть обречена, она сжирает саму себя и страну, но эти люди будут еще долго сопротивляться. Приход к власти человека с такими взглядами, как у меня, означает, что они потеряют свои миллиарды и свою свободу. Страна по-прежнему получает колоссальные доходы от сырьевого экспорта — и эти деньги они не хотят отдавать никому. Это конкретные цифры со множеством нолей на счетах в швейцарских банках, которые охраняют милиция, пресса, Первый канал…“

„Я человек текста, я не люблю видео, я сам не смотрю ролики, мне все время хочется, чтобы они быстрее шли, для меня это очень медленно. И в каком-то там публицистическом соревновании текстов я, может быть, там и забью всех своих политических противников, но это будет соревнование внутри 3–5% в крупных городах. Хочешь общаться с большими массами людей, нравится тебе это, не нравится, делай видосики.“

„Я ведь не просто выбегаю куда-то и кричу, что везде воры, все украли, — и так известно, что все украли. Мне нужно предъявлять доказательства, иначе иски не примут в суд.“

„Я считаю, что этого бесконечного обсуждения Собчак от нас и хотят власти. Люди, которые это обсуждают, — дураки. И я не хочу становиться дураком, который без конца обсуждает. Это их идея, чтобы я анализировал, что она делает, а она что-то отвечала мне, и вот будет бесконечная рефлексия вокруг несуществующего чего-то.“

„Честное государство помогает решить и проблему «ресурсного проклятия». Чистым от коррупции государствам — Австралии, Канаде, Норвегии, Чили — природные богатства помогают развиваться. А коррумпированным — мешают. Значит, дело не в самих ресурсах, а в коррупции. Сейчас все усилия корпорации жуликов и воров, находящихся у власти, направлены на извлечение ресурсного дохода и личного обогащения. Но страна при этом не развивается. Это и есть «ресурсное проклятие»: властной элите — ресурсы, остальным гражданам — проклятие.“

„Лучший способ борьбы за свой голос - не идти на выборы, где тебя ставят в условия "демократы могут быть любые - при условии, что это "Яблоко."“

„Подконтрольные суды, правоохранительные система и СМИ хотят вас вынудить подчиниться им заранее. В инициативном порядке. Вас никто не репрессирует, не принуждает, но жути нагнали, и вот вы уже прикинули в голове, как надо себя вести, чтобы система вас одобрила и не имела к вам претензий.
И вот вы уже даже в фейсбуке не написали возмущенный пост. Вы не пришли на митинг. Вы промолчали в разговоре. Вы проголосовали как надо (вдруг они всё-таки могут проверить). И всё. Вы повиновались несправедливости в инициативном порядке, а значит, внесли свой вклад в победу зла над добром.“

„У власти существует три способа решения всех проблем: во-первых — телевидение, которое расскажет, как все прекрасно в стране и никакие перемены не нужны; во-вторых — милиция, которая арестует, запугает, проведет обыски, а в-третьих — это механизм подкупа: недовольным раздают должности и деньги. В последнее время первый и последний способы перестали работать. На Кавказ отправляют огромные деньги, а там все равно идет гражданская война. Во Владивосток вложили 660 миллиардов рублей — и всё равно все недовольны. Невозможно всех купить, всем артистам устроить корпоративы, писателям — издать книги, а политологам — организовать фонды. И попытка задавить всех тупой телепропагандой также не получилась. Поэтому они и задействовали репрессии.“

„Я не верю в теории заговора и сложные конструкции. Да, очень может быть, что, когда преследуем одного жулика, мы помогаем другому жулику. Но это же не повод перестать преследовать жуликов!“

„Это единственная мотивация в настоящий момент, для чего люди вступают в Единую Россию — безнаказанно раздирать на части нашу страну.“

„Так вот, бывает такое, когда беззаконие и произвол являются сутью политической системы. И это ужасно. Но бывает еще хуже, когда беззаконие и произвол надевают на себя мундир прокурора или судейскую мантию. И в этом случае долг каждого человека не подчиняться тем законам, которые обряжены вот в эти мантии. То, что за вами и внутри вас, это и есть произвол и беззаконие. И долг каждого человека – не подчиняться вам, не подчиняться таким законам.“