Артур Шопенгауэр: Актуальные цитаты (страница 6)

„Главным признаком благородства человека является то, что в компании других людей он получает чуть больше счастья.“

„Каждое общество прежде всего требует взаимного приспособления и принижения, а потому, чем оно больше, тем пошлее. Каждый человек может быть вполне самим собою только пока он одинок. Стало быть, кто не любит одиночества — не любит также и свободы, ибо человек бывает свободен лишь тогда, когда он один. Принуждение есть нераздельный спутник каждого общества; каждое общество требует жертв, которые оказываются тем тяжелее, чем значительнее собственная личность.“

„Все негодяи, к сожалению, общительны.“

„Всякий раз, как умирает человек, погибает некий мир, который он носит в своей голове; чем интеллигентней голова, тем этот мир отчётливее, яснее, значительнее, обширнее, тем ужаснее его гибель.“

„Если я скрою свою тайну, она – моя пленница; если я её выпущу, я – её пленник.“

„Средний человек озабочен тем, как бы ему убить время, человек же талантливый стремится его использовать.“

„В практической жизни от гения проку не больше, чем от телескопа в театре.“

„Справедливость — скорее мужская добродетель, человеколюбие — женская.“

„Богатство подобно морской воде, от которой жажда тем больше усиливается, чем больше пьешь.“

„Воля человеческая направлена к той же цели, как у животных, — к питанию и размножению. Но посмотрите, какой сложный и искусный аппарат дан человеку для достижения этой цели, — сколько ума, размышления и тонких отвлечённостей употребляет человек даже в делах обыденной жизни! Тем не менее и человеком, и животными преследуется и достигается одна и та же цель. Для большей ясности приведу два сравнения: вино, налитое в глиняный сосуд и в искусно сделанный кубок, остается одним и тем же; или два совершенно одинаковых клинка, из одного и того же металла и в одной и той же мастерской сработанные, могут иметь разные рукояти: один золотую, другой — из латуни.“

„Знать вообще значит: иметь во власти своего духа для произвольного воспроизведения такие суждения, которые находят достаточную основу познания в чем-нибудь вне себя самих, т.е. истины. Таким образом, только абстрактное познание есть знание; поэтому оно обусловлено разумом, и о животных мы, строго говоря, не можем утверждать, будто они что-либо знают,
хотя у них и есть наглядное познание, воспоминание о нем и потому воображение, - последнее доказывается и их сновидениями. Сознание мы им приписываем, и его понятие, следовательно (хотя само слово происходит от знания), совпадает с понятием представления вообще,
какого бы рода оно ни было. Вот почему растению мы приписываем жизнь, но не сознание. Таким образом, знание - это абстрактное сознание,это - закрепление в понятиях разума того, что познано иным путем.“

„Знать вообще значит: иметь во власти своего духа для произвольного воспроизведения такие суждения, которые находят достаточную основу познания в чем-нибудь вне себя самих, т.е. истины. Таким образом, только абстрактное познание есть знание; поэтому оно обусловлено разумом, и о животных мы, строго говоря, не можем утверждать, будто они что-либо знают,
хотя у них и есть наглядное познание, воспоминание о нем и потому воображение, - последнее доказывается и их сновидениями. Сознание мы им приписываем, и его понятие, следовательно (хотя само слово происходит от знания), совпадает с понятием представления вообще,
какого бы рода оно ни было. Вот почему растению мы приписываем жизнь, но не сознание. Таким образом, знание - это абстрактное сознание,это - закрепление в понятиях разума того, что познано иным путем.“

„Никакие деньги не бывают помещены выгоднее, чем те, которые мы позволили отнять у себя обманным путем, ибо за них мы непосредственно приобретаем благоразумие.“

„Каждый человек может быть самим собою только пока он одинок.“

„Oни говорят нам, что самоубиство есть величайшая трусость;… что самоубийство — грех; тогда как совершенно очевидно, что ничем так не дорожит человек — как его жизнью.“

„… исключительно через то, что мы делаем, узнаем мы, что мы такое.“

„Именно вежливость — это условное и систематическое отрицание эгоизма в мелочах повседневного обихода, и она представляет собой, конечно, признанное лицемерие, однако она культивируется и восхваляется, так как то, что она скрывает, — эгоизм, настолько гадко, что его не хотят видеть, хотя знают, что оно тут, подобно тому, как желают, чтобы отвратительные предметы по крайней мере были прикрыты занавеской.“

„Для каждого человека ближний — зеркало, из которого смотрят на него его собственные пороки; но человек поступает при этом как собака, которая лает на зеркало в том предположении, что видит там не себя, а другую собаку.“

„Kостры Джордано Бруно и Ванини были ещё свежи в памяти: ведь и эти мыслители были принесены в жертву тому Богу, во славу которого было пролито, безо всякого сомнения, больше человеческой крови, чем на алтарях всех языческих богов обоих полушарий вместе.“