Джордж Оруэлл: Актуальные цитаты (страница 2)

„Человек - единственный настоящий враг, которого мы имеем. Уберите Человека со сцены, и коренная причина голода и переутомления будет устранена навсегда“

„Двойственное мышление означает силу одновременного удержания двух противоречивых убеждений и принятия их обоих.“

„Если ты в меньшинстве — и даже в единственном числе, — это не значит, что ты безумен. Есть правда и есть неправда, и, если ты держишься правды, пусть наперекор всему свету, ты не безумен.“

„Признание - не предательство. То, что ты говоришь или делаешь, не имеет значения; важны только чувства. Если бы они могли заставить меня разлюбить тебя - вот это было бы настоящим предательством.“

„В любом обществе простые люди должны жить наперекор существующему порядку вещей“

„Война — это мир. Свобода — это рабство. Незнание — сила.“

„Каждое поколение считает себя более умным, чем предыдущее, и более мудрым, чем последующее.“

„Свиньи, сказал он, думают за вас, поэтому им необходимо создать условия для работы.“

„Невозможно написать ничего толкового, если постоянно не подавлять в себе личное. Хорошая проза — как чисто вымытое оконное стекло“

„Если ты хочешь держать что-то в секрете, ты также должен это спрятать и от себя.“

„Общество можно считать тоталитарным, когда все его структуры становятся вопиюще искусственными, то есть когда правящий класс утратил свое назначение, однако цепляется за власть силой или мошенничеством“

„Неопровержимый признак гения: его книги не нравятся женщинам“

„Хорошие романы пишут смелые люди“

„Люди могут быть счастливы лишь при условии, что они не считают счастье целью жизни“

„Все животные равны, но некоторые животные более равны чем другие.“

„Лучшие книги - это те, которые рассказывают тебе то, что ты уже знаешь.“

„Самый эффективный способ уничтожения человечества - отрицание их собственного понимания истории.“

„В пятьдесят каждый из нас имеет такое лицо, какого заслуживает.“

„Я никогда не был в России, и все мои знания о ней ограничиваются тем, что я прочел в книгах и газетах. И будь у меня такая возможность, я все равно не захотел бы вмешиваться во внутренние советские дела: я не стал бы осуждать Сталина и его соратников только за их недемократические и варварские метод. Вполне возможно, что при том положении, в каком находится страна, они не могли вести себя иначе, даже имея самые лучшие намерения.“