Мишель Фуко цитаты страница 2

„Школы выполняют те же социальные функции, что и тюрьмы и сумасшедшие дома - они определяют, классифицируют, управляют и регулируют людей.“

„Безумие — это всегда смысл, разбитый вдребезги.“

„Написать книгу — это всегда в некотором смысле уничтожить предыдущую.“

„По большому счёту всё — только Безумие; по малому счёту само Всё — не более чем безумие.“

Там же. С. 319.
Из лекций, выступлений, интервью и бесед

„…Работать — это значит решиться думать иначе, чем думал прежде.“

„В наши дни мыслить можно лишь в пустом пространстве, где уже нет человека. Пустота эта не означает нехватки и не требует заполнить пробел. Это есть лишь развертывание пространства, где наконец-то можно снова начать мыслить.“

Забота об истине. Беседа M. Фуко с Φ. Эвальдом // Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет. Пер. с фр., сост., комм. и послесл. С. Табачниковой. — М.: Касталь, 1996. — 448 с. — С. 308.
Из лекций, выступлений, интервью и бесед

Мишель Фуко Цитаты о мужчинах

„Человек есть такой способ бытия, в котором находит своё обоснование постоянно открытое, заведомо не ограниченное, но, напротив, вновь и вновь преодолеваемое пространство между всем тем, что человек пока ещё не осмысливает в свете cogito, и тем мыслительным актом, которым, наконец, оно всё же постигается…“

„Безумие — это самая чистая, самая главная и первичная форма процесса, благодаря которому истина человека переходит на уровень объекта и становится доступной научному восприятию. Человек становится природой для самого себя лишь в той мере, в какой он способен к безумию. Безумие как стихийный переход к объективности — конститутивный момент становления человека как объекта.“

Книга «Слова и вещи»

„…утешает и приносит глубокое успокоение мысль о том, что человек — всего лишь недавнее изобретение, образование, которому нет и двух веков, малый холмик в поле нашего знания, и что он исчезнет, как только оно примет новую форму.“

Книга «История безумия в классическую эпоху»
Вариант: Безумие — это самая чистая, самая главная и первичная форма процесса, благодаря которому истина человека переходит на уровень объекта и становится доступной научному восприятию. Человек становится природой для самого себя лишь в той мере, в какой он способен к безумию. Безумие как стихийный переход к объективности — конститутивный момент становления человека как объекта».

Книга «Слова и вещи»

„… по своей функции власть наказывать в сущности не отличается от власти лечить или воспитывать.“

Безумие как стихийный переход к объективности — конститутивный момент становления человека как объекта.
Книга «История безумия в классическую эпоху»

Мишель Фуко Цитаты о власти

„Мы гораздо меньше греки, чем мы думаем. Мы находимся не на скамьях амфитеатра и не на сцене, а в паноптической машине, мы захвачены проявлениями власти, которые доводим до себя сами, поскольку служим колесиками этой машины.“

Книга «Надзирать и наказывать»

„Существует интернациональный долг, создающий права и обязанности и состоящий в том, чтобы выступать против любого злоупотребления властью, независимо от того, кто его совершает и кто становится его жертвами. В конце концов, всеми нами управляют, а это значит, что все мы солидарны.“

Книга «Надзирать и наказывать»

„Карательная система — это форма, где власть в наиболее явном обличье показывает себя в качестве власти.“

Из речи Фуко на пресс-конференции в стенах Коллеж де Франс (опубликовано в Libération. 1984. 30 juin).
Из лекций, выступлений, интервью и бесед

„Власть вездесуща; не потому, что она охватывает все, но потому, что она исходит отовсюду.“

Интеллектуалы и власть. Беседа М. Фуко с Ж. Делёзом // Фуко М. Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью. Ч. 1. Пер. С. Ч. Офертаса. — М.: «Праксис», 2002. — С. 71.
Из лекций, выступлений, интервью и бесед

„По-моему, из идеи того, что Я не дано нам, есть только одно практическое следствие: мы должны творить себя как произведение искусства.“

Мишель Фуко цитаты

Этот перевод ждет рассмотрения. Правильный ли перевод?

„Не думаю, что так уже необходимо знать точно, кто я. Основной интерес жизни и труда состоит в том, что они позволяют вам стать совсем другим, таким, кто отличается от того, кем вы были вначале. Если бы, начиная писать какую-нибудь книгу, вы знали то, что скажете под конец, то думаете ли вы, что у вас хватило бы смелости писать ее? Что годится для письма и любовных отношений, пригодно и для жизни. Игра стоит свеч лишь тогда, когда мы не знаем, как она закончится.“

Этот перевод ждет рассмотрения. Правильный ли перевод?

„Чего стоило бы познание со всем присущим ему упорством, если бы оно должно было обеспечить всего лишь количественное усвоение знаний и не предполагало бы освобождение — особого рода и в той мере, в какой это возможно, от автоматизма сознания для того, кто познаёт? Что же представляет собой сегодня философия — я хочу сказать, философская деятельность, если она не является критической работой мысли над самой собой?“

„Первый моральный монстр был монстром политическим.“

«История сексуальности», том 2 «Использование удовольствий»

„Вы знаете разницу между подлинной наукой и псевдонаукой? Настоящая наука признаёт и принимает собственную историю, не ощущая нападок. Когда вы говорите психиатру, что его институт возник из лепрозория, это приводит его в ярость.“

Курс лекций «Ненормальные»

„…Начиная с восемнадцатого века одна из главных функций медицины, психической, психопатологической и неврологической медицины начинается там, где кончились полномочия религии, и заключается в том, чтобы преобразовать грех в заболевание… Это та медицина, которая определяет не только нормальное и ненормальное, но и, по большому счёту, законное и незаконное, преступное и не преступное…“

Фуко M. Истина, власть и самость. Интервью М. Фуко с Р. Мартином // Фуко М. Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью. Ч. 3. Пер. Б. М. Скуратова. — М.: «Праксис», 2006. — С. 290.
Из лекций, выступлений, интервью и бесед

„Социальные практики способны породить такие области знания, которые не только способствуют возникновению новых предметов исследования, новых понятий и новых техник, но и производят совершенно новые формы субъекта как такового и субъекта познания в частности.“

La Condamnation du Dr. Carpentier par le Conseil de l'Ordre; Texte de l'intervention de Michel Foucault à la conférence de presse de Jean Carpentier, le 29 juin 1972 // Psychiatrie aujourd'hui. 1972. № 10. — P. 15.
Из лекций, выступлений, интервью и бесед

„Марксизм внутри мышления XIX века всё равно что рыба в воде; во всяком другом месте ему нечем дышать.“

Фуко M. Истина и правовые установления. Курс в Католическом епископальном университете Рио-де-Жанейро, прочитанный с 21 по 25 мая 1973 г. // Фуко М. Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью. Ч. 2. Пер. И. Окуневой. — М.: «Праксис», 2005. — С. 41.
Из лекций, выступлений, интервью и бесед

„… «преступник» существовал еще до преступления и даже вне его.“

Книга «Слова и вещи»

„Философия — это совокупность положений и практик, которые можно иметь в своём распоряжении или предоставлять в распоряжение другим для того, чтобы заботиться о себе и о других так, как это следует делать.“

Книга «Надзирать и наказывать»

„…Вопрос идеологии, поставленный перед наукой, — это не вопрос ситуаций или практик, которые она более или менее сознательно отражает; это также и не вопрос её возможного использования или всех возможных злоупотреблений ею; это вопрос её существования в качестве дискурсивной практики и её функционирования среди других практик.“

Фуко М. Герменевтика субъекта: Курс лекций, прочитанный в Коллеж де Франс в 1981—1982 учебном году. СПб., 2007. — 677 с. — ISBN 978-5-02-026922-04. — С. 156.

„Чего стоило бы познание со всем присущим ему упорством, если бы оно должно было обеспечить всего лишь количественное усвоение знаний и не предполагало бы освобождение — особого рода и в той мере, в какой это возможно, от автоматизма сознания для того, кто познаёт? В жизни бывают некие моменты, когда необходимо ставить вопрос о том, возможно ли мыслить иначе, чем мы мыслим, и видеть иначе, чем мы видим, если только мы хотим продолжать думать и смотреть.“

Книга «Археология знания»

„… «криминологический» лабиринт, из которого пока еще не выбрались: всякая определяющая причина, уменьшая ответственность, клеймит правонарушителя как еще более страшного преступника и требует еще более строгого наказания.“

«История сексуальности», том 2 «Использование удовольствий»

„Возможно, когда–нибудь нынешний век будет известен как век Делёза.“

Книга «Надзирать и наказывать»

“Do not ask who I am and do not ask me to remain the same. More than one person, doubtless like me, writes in order to have no face.”

Мишель Фуко: Цитаты на английском языке

“What desire can be contrary to nature since it was given to man by nature itself?”

“Death left its old tragic heaven and became the lyrical core of man: his invisible truth, his visible secret.”

Источник: Madness and Civilization: A History of Insanity in the Age of Reason

“Justice must always question itself, just as society can exist only by means of the work it does on itself and on its institutions.”

Источник: The Birth of the Clinic: An Archaeology of Medical Perception

“Visibility is a trap.”

“I'm not making a problem out of a personal question; I make of a personal question an absence of a problem.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Источник: Discipline and Punish: The Birth of the Prison

“We have to be there at the birth of ideas, the bursting outward of their force: not in books expressing them, but in events manifesting this force, in struggles carried on around ideas, for or against them.”

“The individual is the product of power.”

As quoted in Michel Foucault (1991) by Didier Eribon, as translated by Betsy Wind, Harvard University Press, p. 282
Контексте: There are more ideas on earth than intellectuals imagine. And these ideas are more active, stronger, more resistant, more passionate than "politicians" think. We have to be there at the birth of ideas, the bursting outward of their force: not in books expressing them, but in events manifesting this force, in struggles carried on around ideas, for or against them. Ideas do not rule the world. But it is because the world has ideas (and because it constantly produces them) that it is not passively ruled by those who are its leaders or those who would like to teach it, once and for all, what it must think.

“there is no glory in punishing”

Источник: Anti-Oedipus: Capitalism and Schizophrenia

“We demand that sex speak the truth […] and we demand that it tell us our truth, or rather, the deeply buried truth of that truth about ourselves wich we think we possess in our immediate consciousness.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Источник: Discipline and Punish: The Birth of the Prison

“The language of psychiatry is a monologue of reason about madness”

Источник: The History of Sexuality, Volume 1: An Introduction

“There are times in
life when the question of knowing if one can think differently
than one thinks, and perceive differently than one sees, is
absolutely necessary if one is to go on looking and reflecting
at all.”

Preface to 1961 edition
History of Madness (1961)
Контексте: The constitution of madness as mental illness, at the end of the eighteenth century, bears witness to a rupture in a dialogue, gives the separation as already enacted, and expels from the memory all those imperfect words, of no fixed syntax, spoken falteringly, in which the exchange between madness and reason was carried out. The language of psychiatry, which is a monologue by reason about madness, could only have come into existence in such a silence.

“In the history of madness, two events signal this change with singular clarity: in 1657, the founding of the Hôpital Général, and the Great Confinement of the poor; and in 1794, the liberation of the mad in chains at Bicêtre. Between these two singular and symmetrical events, something happened, whose ambiguity has perplexed historians of medicine: blind repression in an absolutist regime, according to some, and, according to others, the progressive discovery, by science and philanthropy, of madness in its positive truth. In fact, beneath these reversible meanings, a structure was taking shape, which did not undo that ambiguity but was decisive for it. This structure explains the passage from the medieval and humanist experience of madness to the experience that is our own, which confines madness in mental illness.”

Источник: The History of Sexuality, Volume 2: The Use of Pleasure

“Between the fine point of the brush and the steely gaze, the scene is about to yield up its volume.”

Preface to 1961 edition
History of Madness (1961)

“The circle of day and night is the law of the classical world: the most restricted but most demanding of the necessities of the world, the most inevitable but the simplest of the legislations of nature.
This was a law that excluded all dialectics and all reconciliation, consequently laying the foundations for the smooth unity of knowledge as well as the uncompromising division of tragic existence. It reigns on a world without darkness, which knows neither effusiveness nor the gentle charms of lyricism. All is waking or dreams, truth or error, the light of being or the nothingness of shadow.”

Las Meninas
The Order of Things: An Archaeology of the Human Sciences (1970)

“Homosexuality appears as one of the forms of sexuality when it was transposed from the practice of sodomy onto a kind of interior androgyny, a hermaphroditism of the soul. The sodomite had been a temporary aberration; the homosexual was now a species.”

Part Two: 2. The Transcendence of Delirium
History of Madness (1961)

“Generally speaking, all the authorities exercising individual control function according to a double mode; that of binary division and branding (mad/sane; dangerous/harmless; normal/abnormal); and that of coercive assignment, of differential distribution (who he is; where he must be; how he is to be characterized' how he is to be recognized' how a constant surveillance is to be exercised over him in a individual way, etc.).”

Vol I: La volonté de savoir
An Introduction. NY: Pantheon. Translated from French by Robert Hurley. Page 43
History of Sexuality (1976–1984)

“What all these people are doing is not aggressive; they are inventing new possibilities of pleasure with strange parts of their body — through the eroticization of the body. I think it's … a creative enterprise, which has as one of its main features what I call the desexualization of pleasure.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Part Four, Complete and austere institutions
Discipline and Punish (1977)

“The appearance in nineteenth-century psychiatry, jurisprudence, and literature of a whole series of discourses on the species and subspecies of homosexuality, inversion, pederasty, and "psychic hermaphroditism" made possible a strong advance of social controls into this area of "perversity"; but it also made possible the formation of a "reverse" discourse: homosexuality began to speak in its own behalf, to demand that its legitimacy or "naturality" be acknowledged, often in the same vocabulary, using the same categories by which it was medically disqualified.”

In reference to Sadism and Masochism, as quoted in Who's Who in Contemporary Gay & Lesbian History: From World War II to the Present Day (2001) by Robert Aldrich and Gary Wotherspoon

“One can say that the author is an ideological product, since we represent him as the opposite of his historically real function. (When a historically given function is represented in a figure that inverts it, one has an ideological production.) The author is therefore the ideological figure by which one marks the manner in which we fear the proliferation of meaning.”

Vol. I, p. 101
History of Sexuality (1976–1984)

“This is the moment when it becomes clear that the images of madness are nothing but dream and error, and that if the unfortunate sufferer who is blinded by them invokes them, it is the better to disappear with them into the annihilation for which they are destined.”

"What is an author?" (1984)