Виктор Мари Гюго: Актуальные цитаты (страница 4)

„Всякая социальная доктрина, разрушающая семью, негодна и, кроме того, неприменима. Семья — это кристалл общества.“

„Войну — к позорному столбу.“

„В каждой деревне есть светоч — учитель и огнетушитель — священник“

„Засыпьте пропасть невежества, и вы уничтожите притон преступлений.“

„Человеческий разум имеет три ключа, которые открывают все: знания, мысль, воображение.“

„Никакая армия не сравнится с силой идеи, время которой пришло.“

„Где мысль, там и могущество.“

„Мышление — работа ума, мечтательность — его сладострастие.“

„Молчание — прибежище простой души, испытавшей всю глубину человеческой скорби.“

„Любовь — как дерево: она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во всё наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца.“

„Надежда была бы величайшей из сил человеческой души, если бы не существовало отчаяния.“

„Аристократия гордится тем, что женщины считают обидным, — старостью; но и женщины и аристократия питают одну и ту же иллюзию — сохраниться.“

„Долг — начало рабства, даже хуже рабства, потому что кредитор неумолимее рабовладельца: он владеет не только вашим телом, но и вашим достоинством и может при случае нанести ему тяжкие оскорбления.“

„Изобретение книгопечатания — это величайшее историческое событие. В нём зародыш всех революций.“

„Бессонница — это насилие ночи над человеком.“

„Живые борются… А живы только те, чьё сердце предано возвышенной мечте.“

„Судьба никогда не открывает одной двери, не захлопнув в то же время другую.“

„Умирать от любви – значит жить ею.“

„Двое старших, Рене-Жан и Гро-Алэн, не обратили внимания ни на рожок, ни на трубу; они были всецело захвачены другим: по полу ползла мокрица.
Гро-Алэн первый заметил ее и закричал:
– Зверь! Рене-Жан подбежал к брату.
– Укусит! – предупредил Гро-Алэн.
– Не обижай его! – приказал Рене-Жан. И оба стали рассматривать забредшую в библиотеку странницу.
Жоржетта тем временем покончила с супом; она обернулась, ища братьев.
Рене-Жан и Гро-Алэн, забившись в проем окна, присели на корточки и с озабоченным видом рассматривали мокрицу; касаясь друг друга головой, смешав свои черные и каштановые локоны, они боялись громко дохнуть и с восхищением следили за зверем, который застыл на месте и не шевелился, отнюдь не польщенный таким вниманием.“