Цитаты о аккорд

„Я абсолютно ничего не понимаю в музыкальной технике, почему одни звуки нельзя смешивать с другими? Зато я знаю, какой саунд приемлем для нас. Мы, как группа никогда не копировали других исполнителей, и не заучивали чужие песни. Мы не умели снимать аккорды один к одному, да и не испытывали особого желания делать это. Всю свою энергию мы отдавали сочинению собственных композиций. Я пишу стихи сам для себя и некоторые из них потом превращаются в песни. Я уважаю слова за то, что в них порой скрывается некая мощь. Я люблю поэзию, потому что могу заниматься ей, не испытывая никаких влияний со стороны, Я не хочу говорить о своих любимых поэтах, потому что этот мир нужно открывать самому.“

„Мужчина и женщина — это две ноты, без которых струны человеческой души не дают правильного и полного аккорда.“

„Один аккорд — в самый раз. Два аккорда — слегка перебор. Три аккорда — это уже джаз.“

„Приступ летней тоски неотвратим. Ее невозможно сравнить с осенней хандрой или зимней депрессией. Нет. Летняя тоска сродни апофеозу, финальному аккорду, который стремился к разрешению долгие месяцы, дни и часы, и вот наконец грянул, рванул и… застыл, сраженный собственным величием, всеми этими придыханиями, сопутствующими началу лета, мареву, алым закатам там, за темными силуэтами новостроек, удушливому ветру и ветру, несущему прохладу и умиротворение.
Лето. Оно вот. Буквально уже. Уже виден край его, пока еще там, вдалеке, брезжит небрежно подшитый подол ситцевого платья, выгоревшего, стиранного не раз, впитавшего жар, воздух, тополиный пух, сладкие капли плодов абрикоса, едкий вишневый сок, — трепещет на ветру, прощаясь, отважно встречая первые капли холодного дождя и пронизывающего ветра.“

„Просто выберите аккорд, играйте звуки и слушайте музыку.“

„Знаю: для современной музыки почти нет правил. Начинают без всякой надобности с того, что попадётся под руку. Торопятся модулировать, чтобы казаться дерзкими. Несколько аккордов, считающихся ультрасовременными, – сюда гамму, так называемую китайскую – туда. Похоже на изготовление дамской шляпки, хотя и менее искусно. Заканчивают как придётся. Стоило ли начинать?“

„Я не хотел бы, чтобы из-под моего пера являлись симфонические произведения, ничего не выражающие и состоящие из пустой игры в аккорды, ритмы и модуляции. Симфония моя, разумеется, программна, но программа эта такова, что формулировать её словами нет никакой возможности… Но не этим ли и должна быть симфония, то есть самая лирическая из музыкальных форм, не должна ли она выражать всё то, для чего нет слов, но что просится из души и что хочет быть высказано?“

„О, только бы жить! Я хочу видеть, как солнце опускается за горой, и синее небо покрывается яркими звёздами, как на зеркальной поверхности моря появляются белые барашки, и целые скалы волн разбиваются друг о друга под голос неожиданной бури. Я хочу броситься в челнок навстречу этой буре, хочу скакать на бешеной тройке по снежной степи, хочу идти с кинжалами на разъярённого медведя, хочу испытать все тревоги и все мелочи жизни. Я хочу видеть, как молния разрезает небо и как зелёный жук переползает с одной ветки на другую. Я хочу обонять запах скошенного сена и запах дёгтя, хочу слышать пение соловья в кустах сирени и кваканье лягушек у пруда, звон колокола в деревенской церкви и стук дрожек по мостовой, хочу слышать торжественные аккорды героической симфонии и лихие звуки хоровой цыганской песни.
О, только бы жить! Только бы иметь возможность дохнуть земным воздухом и произнести одно человеческое слово, только бы крикнуть, крикнуть!.. <...>
И вдруг я вскрикнул, всей грудью, изо всей силы вскрикнул. Безумная радость охватила меня при этом крике, но звук моего голоса поразил меня. Это не был мой обыкновенный голос: это был какой-то слабый, тщедушный крик. Я раскрыл глаза; яркий свет морозного ясного утра едва не ослепил меня. Я находился в комнате Настасьи. Софья Францевна держала меня на руках. Настасья лежала на кровати, вся красная, обложенная подушками, и тяжело дышала. <...>
А меня выкупали в корыте, спеленали и уложили в люльку. Я немедленно заснул, как странник, уставший после долгого утомительного пути, и во время этого сна забыл всё, что происходило со мной до этой минуты.
Через несколько часов я проснулся существом беспомощным, бессмысленным и хилым, обречённым на непрерывное страдание.
Я вступал в новую жизнь...“

„Никто не запрещал мне играть.Братья показали мне первые аккорды, и вскоре меня перестало интересовать все, что происходит вокруг. Я даже прогуливал школу, чтобы лишний час посидеть с гитарой. А вы еще спрашиваете, как я стал таким крутым!“

„Понимаете, в Эфиопии мы используем только четыре тональности и пять нот, тем не менее это очень развитая, очень сложная музыка. Чтобы передать ее, мне пришлось придумывать собственные последовательности аккордов, особым образом аранжировать инструменты.“

„Я ценю простоту, эта штука очень здорово может работать, но я также ценю возможность при помощи одной-двух нот превратить простой звук в волшебный аккорд.“

„Тартини может найти самые редкостные и искусные аккорды, но без мелодии вы услышите только прекрасно отделанный шум; если он и не покажется неприятным для уха, то во всяком случае он оставит голову пустой, а сердце холодным.“

„Лист слышал мою оперу, он верно чувствовал все замечательные места. Несмотря на многие недостатки «Руслана», он успокоил меня насчёт успеха. Не только в Петербурге, но и в Париже, по словам его, моя опера, выдержав только в течение одной зимы (32 представления), могла бы считаться удачною. «Вильгельм Телль» Россини в первую зиму выдержал только 16 представлений.
Я ему высказывал откровенно мои взгляды на искусство и на композиторов. По моему мнению, Карл-Мария Вебер был для меня очень неудовлетворителен (даже во «Фрейшютце») от излишнего употребления доминант-септим аккорда в первой его позиции.“

„Природа — это музыка жизни, а виды живой природы — это ее аккорды.“

„Историки говорят, что еще древние египтяне и язычники расписыванию яиц татуировками посвящали всё свободное от охоты на мамонтов время. Теперь охальным пирсингом занимаются все, кому не лень — благоверные христиане, мусульмане, иудеи, буддисты и даже беспартийные. То есть, все кому делать нечего, а работать неохота. Дальше - больше и длиннее. Некоторые специалисты слова и рукоблудия начали на фаллосе партийные лозунги пирсингом расписывать. Говорят, что атеисту К. Марксу в знак благодарности за его философские труды сподвижники на фаллосе самый длинный лозунг в мире нацарапали – «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!».

Шалишь! Наши большевики и тут умудрились марксистов перещеголять. Накарябали на фаллосе вождя более длинный лозунг – «Слава КПСС!». Понятно, что ни одна женская организация суфражисток на аббревиатуру не согласится. Им полное название подавай. Но в лагере идейных единомышленников Владимира Ильича - «пирсингистов» и «татушников» - сразу нашлись ренегаты, политические проститутки и правые оппортунисты, которые считают, что короткий аккорд аббревиатуры «КПСС» рекордом не считается и за нарушение правил долготы и широты грозятся подать протест в Международный суд ООН по правам человека. Темнота! Правами человека на долготу и широту занимается не суд в Гааге, а Палата мер и весов в Париже. Им бы только наши достижения хулить. Этих ничем не уймешь. В погоне за рекордом Гиннеса, они собираются на причиндалах не только «Капитал» Маркса, но и всю переписку Энгельса с Каутским разместить. «О времена, о нравы!». Цинизм заговорщиков не знает предела!“