Цитаты о графиня

„…Не могу не упомянуть также в связи с этим сеанс мадам Д'Эсперанс, главными гостями которого были царский советник Александр Н. Аксаков и профессор Бутлеров из Санкт-Петербургского университета, когда в графине с водой внезапно материализовалась золотая лилия в идеальном состоянии с одиннадцатью распустившимися цветками. От основания до кончика стебля было ни много, ни мало 7 футов. Медиум заявила, что цветок находился в комнате уже в тот момент, когда гости туда вошли, - просто он оставался для них невидимым. Более того, объект был «готов к реинтеграции» за полчаса до проявления в пространстве. После того, как профессор Бутлеров сфотографировал золотистую лилию, «Иоланда» (дух, помогавший мадам Д’Эсперанс) попыталась забрать аппорт с собой. Сделать этого она не смогла, отчего пришла в полное отчаяние. «Иоланда» попросила присутствующих оставить цветок в темноте и подождать, пока она не вернётся, чтобы забрать его. Семь дней спустя в ходе следующего заседания цветок исчез - так же внезапно, как появился. В 9 часов 30 минут он появился в середине круга, образованного присутствующими. Также в 9-30 ровно через неделю пропал бесследно.“

Мадам д’Эсперанс (1849–1918) британская медиум и ясновидящая

„Вот гостиная в лучах:
Свечи да кенкеты,
На столе и на софах
Кипами газеты;
И превыспренний конгресс
Двух графинь оглохших
И двух жалких баронесс,
Чопорных и тощих;
Всё исчадие греха,
Страстное новинкой;
Заговорщица-блоха
С мухой-якобинкой;
И козявка-егоза -
Девка пожилая,
И рябая стрекоза -
Сплетня записная;
И в очках сухой паук -
Длинный лазарони,
И в очках плюгавый жук,
Разноситель вони;
И комар, студент хромой,
В кучерской прическе,
И сверчок, крикун ночной,
Друг Крылова Моськи;
И мурашка-филантроп,
И червяк голодный,
И Филипп Филиппыч - клоп,
Муж… женоподобный,-
Все вокруг стола - и скок
В кипеть совещанья
Утопист, идеолог,
Президент собранья,
Старых барынь духовник,
Маленький аббатик,
Что в гостиных бить привык
В маленький набатик.“

Денис Васильевич Давыдов (1784–1839) один из командиров партизанского движения во время Отечественной войны 1812 года, генерал-лейтенант; русски…

„И ещё есть у меня мечта. Наша история, не секрет, оболгана, покорёжена. Если и восстанавливается, то только мужскими именами. Спасибо и на этом. А я поставила себе целью найти и восстановить имена, как я их называю, дочерей-державниц. Это не протокольные царицы, о которых все знаем. Я решила покопаться поглубже. И начала это дело в архивах исторической библиотеки, где я с восемнадцати лет постоянный посетитель. В конце концов написала серию пьес о героинях России с языческих времен до наших дней. Серия называется «Имя мне — женщина» и включает в себя десять спектаклей: «Екатерина Дашкова», «Правда о Надежде Дуровой», «Графиня Евдокия Растопчина» и т. д. <…> У меня душа болит, что народ не знает своей истории. Надо создать пусть простую, типа азбуки, историю русскую, но нормальную, не оболганную.“

Клара Михайловна Румянова (1929–2004) советская и российская актриса

„По всей видимости, в искусстве мы начинаем хоть что-то понимать, когда испытываем нечто такое, что хотелось бы обозначить словом «одиночество». Словом этим слишком часто злоупотребляли. Но, тем не менее, что же такое «быть одному»? Когда мы одни? Постановка подобного вопроса не должна заманивать нас лишь в сферу патетических суждений. Одиночество мирское — это, само собою, рана, но тут не место распространяться о подобных вещах. Мы также не имеем этим в виду и уединённость художника, которая ему, дескать, необходима, чтобы заниматься своим искусством. Когда Рильке пишет графине Зольмс-Лаубах: «Вот уж несколько недель, за исключением двух коротких перерывов, как я не произнёс ни единого слова. Моё одиночество, наконец-то, замкнулось, и я весь в работе, как косточка в плоде» — одиночество, о котором он говорит, по своей сути не уединённость: оно — сосредоточение.“

Морис Бланшо (1907–2003) французский писатель, мыслитель-эссеист

„Вода в графине — чудо из чудес,
Прозрачный шар, задержанный в паденье!
Откуда он? Как очутился здесь,
На столике, в огромном учрежденье?
Какие предрассветные сады
Забыли мы и помним до сих пор мы?
И счастлив я способностью воды
Покорно повторять чужие формы.
А сам графин плывет из пустоты,
Как призрак льдин, растаявших однажды,
Как воплощенье горестной мечты
Несчастных тех, что умерли от жажды.
Что делать мне?
Отпить один глоток,
Подняв стакан? И чувствовать при этом,
Как подступает к сердцу холодок
Невыносимой жалости к предметам?
Когда сотрудница заговорит со мной,
Вздохну, но это не ее заслуга.
Разделены невидимой стеной,
Вода и воздух смотрят друг на друга…“

Александр Семёнович Кушнер (1936) русский поэт

„Омраченные и стыдящиеся, вышли Эдвига и Адельстан от графа, но радость любви все же ликовала в их сердцах.
Сначала оба они были счастливы. Но скоро и Эдвигу и Адельстана утомили ласки по чужой воле, ибо любви ненавистно всякое принуждение, — и утомили даже до взаимной ненависти. И оба они стали помышлять о том, как бы избавиться им от сладких, но тягостных оков любви, повелеваемой господином.
«Убью графиню!» — думал Адельстан.
«Убью пажа!»“

Федор Сологуб (1863–1927) русский поэт, писатель, драматург, публицист, переводчик