„Я никогда не знаю, как каждая живопись собирается оказаться, и я никогда не планирую живопись. Изображения появляются автоматически. Каждая живопись составлена из многих слоёв краски, иногда более двадцати слоёв. И у всех чисел в моих картинах есть много других коротко изложенных чисел позади них. В этом смысле я полагаю, что у каждой живописи есть своя собственная правда. Что это диктует, как это должно быть? Понимать не мне. Я играю очень небольшую роль в её окончательной правде.“