„С того вечера девочка так и жила у него, не просясь домой, освещая его вечера.
А потом она заболела. Лежала, зарывшись в подушки, на его огромной
кровати. Первый раз чужие слезы были не в радость. И хорошо бы, чтоб что-то
дешевое, как жалость, сжимало губы, но это была не жалость.
Он был согласен даже на сочувствие, если б только это могло быть
сочувствием.
Но то было нежностью.
Белой, хлопковой нежностью –
приручающим самым из всех ошейников.“

Источник: Из книги "О кузнечиках"