„Потому и распят на Голгофе, что нес крест на мизере.“

„До Страшного Суда спасение можно стяжать где угодно — и на полях сражений, можно стяжать его и в аду. И можно погибнуть где угодно. Разбойник, распятый за дела свои, спрыгнул с креста в рай, а Люцифер молнией рухнул с небес.“

Арсений (Бока) (1910–1989) иеромонах Румынской православной церкви, богослов и иконописец

„Оплакиваю я ужасные дела,—
Христа на крест воздели, и терзали,
И унижениям подвергли без числа,
И старцев семь его, еще живого, очерняли.
Сыны Израиля, вы, порожденье зла,
Отточенный клинок в распятого вогнали;
И матери глава в пыли пред ним легла,
И чернь в округе бесновалась, весела.“

Пьетер Богдани

„По солнцу было приблизительно 12 часов с четвертью, когда Спасителя пригвоздили ко Кресту. В ту минуту, когда подняли Крест, труба в храме затрубила: в это самое время там происходило заклание пасхального агнца.

Святое Древо Креста Спасителя восстало посреди земли, как некогда древо жизни в раю…
Кресты двух разбойников были обращены друг у другу и были ниже Креста Спасителя. Расстояние между Крестом Спасителя и крестами разбойников было такое, что всадник мог бы проехать между ними.

Гесмас, разбойник, распятый слева изрыгал богохульство и проклятия. Он сказал Спасителю: «Если Ты Христос, спаси Себя и нас».

Другой разбойник, Дисмас, висевший справа от Спасителя, был глубоко тронут:Спаситель молился за Своих врагов. Дисмас, погруженный в глубокое покаяние, смиренно поднял глаза к Спасителю и произнес:
— Господи, приведи меня к месту спасения. Помяни меня, когда придёшь во царствие твоё.
И Господь сказал ему:
— Истинно говорю тебе, что сегодня же ты будешь со Мною в раю.“

Анна-Екатерина Эммерих (1774–1824) католическая блаженная, монахиня августинка, мистик

„Христианство учит не бояться страдания. Ибо страдал сам Бог, Сын Божий. Один только путь раскрыт перед человеком, путь просветления и возрождения жизни, — принятия страдания как креста, который каждый должен нести и идти за ним, за Распятым на кресте. В этом глубочайшая тайна христианства, христианской этики. Страдание связано с грехом и злом, как и смерть — последнее испытание человека. Но страдание есть также путь искупления, просветления и возрождения. Таков христианский парадокс относительно страдания, и его нужно принять и изжить. Страдание христианина есть вольное принятие креста, вольное несение его.“

Николай Александрович Бердяев (1874–1948) русский христианский и политический философ

„Мои ранние картины изображали распятого Христа. Это единственная вещь, которая открывает маленьким мальчикам глаза: они начинают понимать, что религии приходится иметь дело с парнем, приколоченным к этому чертовому кресту, и со всей этой бьющей ключом кровью, и со всеми ними святыми, горящими на кострах. Вот за что я люблю эту религию!“

Джо Коулман (1955)

„Свой же крест никто ему не дал — ведь чужой спасти не может крест.“

Светлана Вадимовна Копылова (1964) российская певица и поэтесса

„Крест Христов — это крест того, кто преодолел смерть экзистенциального отчуждения.“

Пауль Тиллих (1886–1965)

„Церковь во многом растратила тот кредит, который она приобрела подвигами новомучеников. Они умирали за церковь в 1920–1930-е годы. Мученики своей кровью приобрели церковный авторитет. Они признаны святыми и прославлены церковью. Нынешние иерархи пользуются этим кредитом и говорят «нас преследовали», словно сами пострадали. Но тех, кто нес крест, уже нет. На смену пришли другие люди с другими взглядами и моралью.“

Павел Анатольевич Адельгейм (1938–2013) священник Русской православной церкви, протоиерей, клирик Псковской епархии, церковный публицист

„Христопоклонники, вот вам вопрос наш
Пусть на него ответит, тот кто сможет: Если господь погиб от рук злодеев
Что за господь такой скажите все же? И разве Он доволен их поступком?
Коль так, тогда они блаженны тоже? А если он разгневан их деянием,
Тогда они сильней Его, похоже? И значит мир без Господа остался,
Того, кто отвечать и слышать может? И значит семь небес осиротели,
Когда в сыру землю он был положен? Осталася Вселенная без Бога
И управителя – прибит ведь он же? Как ангелы могли его оставить
Без помощи, увидев слезы божьи? Как выдержали деревяшки бога,
Когда затылком был к доске приложен? И как к нему приблизиться железо,
И как его пробить и ранить может? И как могли враги его руками
Ударить, прикоснувшись к его коже? И сам Христос – себя ли оживил он?
Иль воскресил его другой бог все же? Как может быть: земля покрыла бога
И даже чрево было ему ложем? Пробыл он девять месяцев во чреве
Во мраке кровь его питала тоже Через отверстие младенец вышел
Сосок груди ему был в рот положен Он ел и пил, и как другие люди
Нужду справлял – и это бог твой тоже? Бог выше измышлений христианских
Христианин за это будет спрошен! Крестопоклонники, и что вам делать:
Орудье смерти чтить или клясть может? Не будет ли разумно сжечь вам
Орудье смерти или уничтожить? Коль бог на нем насильно был распятый
И был руками он к кресту пригвозжен? Тогда сей крест пусть будет вечно проклят
Топчи его, а целовать его не гоже! Его ты чтишь, а бог на нем унижен
Не друг ты значит, а ненавистник божий А если поклоняешься кресту ты,
За то, что нес он тело бога все же Так крест его давно уже утерян
Откуда знаешь, на что он был похожий? Так как от чего тебе не кланяться могилам
Ведь твой господь в могилу был положен? О раб Христа опомнись поскорее!
Было начало и конец был тоже…“

Ибн Каййим аль-Джаузия (1292–1350)