„135…?
В предыдущих сто тридцать четырёх высказываниях были утверждения, выводы, догадки и даже в рассказах с лягушками были глубина и мораль, но в этом тексте будет нечто иное, небольшая сценка.
Я возвращаюсь домой, в доме непривычно темно и тихо, заходя в гостиную я вижу Германа, который стоит возле окна, его руки сцеплены за спиной, он не смотрит на меня прямо, но край глаза наблюдает, не проходит и паузы, как он спрашивает: "Чем твой лягушки обладают, чего нет у меня?" Он не спросил почему я пошла к ним, почему за ними цепляюсь, почему иногда чувствую себя рядом с ними некомфортно, а спросил про обладающее качество, я на миг обдумываю ответ, тем временем Герман выходит из тени, его глаза блестят голубым светом, странно, у него не голубые глаза, хотя быть может и есть, я никогда не запомнила его цвет глаз, хоть и смотрела часто в его безжизненные глаза, но может у него нет цвета и каждый раз я сама придумываю цвет. Герман обошёл вокруг меня, словно змея, словно за неверный ответ задушит, я уже хотела ответить, но Герман перебил: "Можешь не отвечать, я и так знаю, просто было интересно сможешь ли ты ответить", он застыл на небольшое мгновение, после наклонился за моей спиной, его подбородок почти касался моего плеча, словно наглый кот наблюдает. "Чувствительность. Лягушки обладают чувствительностью, особенно твой философские, которые с жабами делают вид, будто выше этого." От этих слов странно заныло на сердце, но к моему удивлению не было чем возразить, я взглянула на Германа и он не ждал моего выбора в его сторону или амфибии, он словно уже знал исход и просто отстранёно наблюдал. Продлилась пауза, но уже длинные. "Так, что на счёт анализов? Вижу ты неплохо начала, 130-132; 134 неплохое начало, я даже посмею подобрать некорректное слово "хорошо". Начнём писать вместе?" Спросил он, протягиваю руку, но это не приглашение, даже, если я откажусь, то для него это будет незначительно и в итоге мы всё равно начнём совместно рассуждать.“