Здоровье и болезни

„Похоти уступай зимой, не уступай летом; менее опасна она весной и осенью, опасна же во всякую пору и для здоровья нехороша.“

„Все с детства знают, что то-то и то-то невозможно. Но всегда находится невежда, который этого не знает. Он-то и делает открытие.“

„Сон — лучший способ борьбы с сонливостью.“

„Ваша жизнь состоит из четырех равных, я подчеркиваю, равных частей: карьера, семья, вы сами — ваше моральное и физическое здоровье, внешняя и внутренняя красота — и наконец ваша социальная сеть — друзья, увлечения. Ваш успех и ваше счастливое самоощущение достигаются только за счет серьезной работы над решением задачи каждой из этих частей. А также за счет поддержания баланса равноправия всех этих частей. Понимаете, как просто: не будешь делать маникюр, хорошо выглядеть, излучать душевное спокойствие, пострадают семья, карьера, социальная сеть… И так далее по кругу.“

„Если низменной похоти станешь рабом -
Будешь в старости пуст, как покинутый дом.
Оглянись на себя и подумай о том,
Кто ты есть, где ты есть и — куда же потом?!“

„Наши дома всё больше, а семьи всё меньше.
У нас больше удобств, но меньше времени.
Больше ученых степеней, но меньше здравого смысла.
Больше знаний, но меньше способности к трезвому суждению.
Больше специалистов, но еще больше проблем.
Больше лекарств, но меньше здоровья.
Мы проделали долгий путь до луны и обратно, но нам сложно перейти улицу, чтоб встретиться с новым соседом.
Мы создали множество компьютеров для хранения и копирования огромных объёмов информации, но стали меньше общаться друг с другом.
Мы выиграли в количестве, но проиграли в качестве.
Это время быстрого питания, но медленного усвоения.
Людей высокого роста, но низкой нравственности.
Высоких доходов, но мелочных отношений.
Это время, когда так много за окном, но ничего в комнате!“

„Молодежь украшает свой дом зеркалами. Старики — картинами.“

„Знай: возраст ничего не значит.
И внешность ничего не говорит,
За маской красоты душа уродство прячет,
А старость мудростью твой дом украсит.“

„Чем старше становлюсь, тем сильнее ощущаю, будто какая-то неведомая сила с каждым годом по крупице забирает у меня желание радоваться новогодним праздникам. Может, все дело в возрасте? И волшебное предвкушение сказки ушло вместе с детством? Ведь зачастую нам, взрослым, уже просто лень доставлять себе счастье и радость, а обращать внимание на приятные предпраздничные мелочи нет ни сил, ни времени, ни желания… Вместо надежды на чудо и ожидания волшебства наши головы забиты неутешительными новостями из телевизора, растущими ценами в магазинах, тревожными прогнозами на будущее… А тут ещё отсутствие снега, мрачное небо над головой, неулыбчивые лица на улицах… Какое уж тут новогоднее настроение?
… И все же так хочется верить, что ещё день-другой и все изменится! Все проблемы и неприятности станут прошлогодними, в доме запахнет еловой хвоей, мандаринами и шоколадом, а свежее, радостное, новогоднее настроение все-таки ворвется в мою жизнь и непременно изменит ее к лучшему!“

„У меня потрясающие родители. Всю жизнь прожили в одном месте, в одном доме. Говорят, большего им не нужно. У них друзья, с которыми они дружат всю жизнь, со школы. Они верные люди. А родительская верность сообщает ребенку уверенность, правда? Мое детство, и брата, и сестры было отмечено этой уверенностью в незыблемости нашей жизни, в том, что если что-то дурное и случится, то уж точно будет преодолено. Для отца наша стабильность всегда была приоритетом, причем не материальная ее сторона. Папа говорит, деньги не предмет первой необходимости, они, как огнетушитель в доме, нужны для безопасности. Предмет первой необходимости для него – доверие друг к другу. А мама всегда считала: главное, что она должна дать нам, – это саму себя, свое время. Она всегда сама укладывала нас и говорила с нами перед сном столько, сколько мы хотели. Я стараюсь смотреть на семью с их, папиной и маминой, позиций: семья должна стать для человека самым безопасным местом на свете, свободным от тревог.“

„Вера – первое, в чем я начал сомневаться. Потому что начал сомневаться в божественной справедливости. Еще в детском саду я задумался: а что, на небе со мной все будет так же, как с протестантами, как с католиками? Меня вообще всегда интересовала возможность несправедливости. Ко мне-то все были очень расположены, я с детства нравился людям, был, что называется, прелестным ребенком. Другие нравились меньше, и я замечал это. И по вечерам изводил маму вопросами, главный из которых был, конечно, «почему?». А она мне говорила: то, что ты нравишься людям, – дополнительные возможности и дополнительная ответственность. И только. Но во мне поселилось чувство вины, что смешно, из-за несправедливого мироустройства. А потом религия и вовсе перестала устраивать меня – из-за догмы, предписывающей, что можно, а что нельзя. А это опасно – любое предписание. Жизнь состоит из различий, все имеет право на жизнь. Мне ближе ментальность древних греков: они знали, что такое повороты колеса фортуны, взлеты и падения. У них глубже понимание самой природы человека, его натуры. Для них естество первично.“

„Как же относятся обе названные величайшие религии к этому излишку неудачных случаев? Они стараются поддержать, упрочить жизнь всего, что только может держаться, они даже принципиально принимают сторону всего неудачного, как религии для страждущих, они признают правыми всех тех, которые страдают от жизни, как от болезни, и хотели бы достигнуть того, чтобы всякое иное понимание жизни считалось фальшивым и было невозможным. <>… …религии являются главными причинами, удержавшими тип «человек» на более низшей ступени; они сохранили слишком многое из того, что должно было погибнуть.“

„Наука стремится все пороки объяснить болезнями, а моралисты все болезни производят от пороков. Скоро к удовольствию судей и врачей преступников будут лечить, а больных наказывать.“

„Кто живя в благоденствии, всегда готов быть бедным, тот не скоро сделается бедным, а в чем не хотел ты вразумиться ожиданием, то хорошо узнаешь на опыте. Итак, живя в богатстве — ожидай бедности, наслаждаясь благоденствием — жди голода, пользуясь славой — жди бесславия, наслаждаясь здоровьем — жди болезни… Если ты будешь держаться таких мыслей, то ни блага не могут произвести в тебе надменности, ни скорби — унизить тебя. Если ты не очень будешь занят настоящими благами, то не станешь огорчаться и лишением их. Если ты приучишь душу свою к ожиданию противного, то противное большей частью и не случится с тобой, а если и случится, то не сильно тронет тебя.“

„Врач должен быть благоразумным, причём его благоразумие должно быть всегда заметно, его благоразумие должно проявляться и в устройстве его жизни, и в мелочах. И всё это нужно для того, чтобы люди ему верили, ведь доверить своё здоровье они могут только тому, кого уважают, у кого хорошая репутация и о ком идёт хорошая слава. Только правильная собственная жизнь и может принести человеку хорошую славу и сделать его уважаемым другими.“

„Трагедия старости не в том, что ты стар, а в том, что по-прежнему считаешь себя молодым.“

„Если будешь всю жизнь наслаждений искать:
Пить вино, слушать чанг и красавиц ласкать —
Все равно тебе с этим придется расстаться.
Жизнь похожа на сон. Но не вечно же спать!“

„На базаре мудрость продавали
И давали старость к ней в придачу.
Люди проходили, но не брали,
Уходили молча, деньги пряча.
Глупость продавали на базаре,
Молодость давали к ней в придачу!
Люди подходили, покупали,
Убегали, позабыв про сдачу…“

„Как-то один глухой человек, узнав, что его сосед тяжело болен, решил, что навестить больного — его священный долг. Но тут же он заколебался, так как понял, что из-за своей глухоты он не сможет услышать тихой речи ослабевшего человека. Однако поразмыслив как следует, он решил, что сможет отделаться стандартными фразами. Например, если он спросит больного: «Как ты себя чувствуешь?», — тот обязательно ответит: «Мне уже немного полегчало», — и тогда мне останется сказать: «Ну и слава Богу!» Потом ему нужно будет задать вопрос: «Чем ты питаешься?», — и каков бы ни был ответ соседа, можно будет ему сказать: «Пусть пойдёт тебе эта пища впрок». Прилично будет также спросить: «А кто тебя лечит?», — и даже не услышав ответа на этот вопрос, смело можно похвалить умение врача.
Подготовив себя таким образом, глухой отправился к соседу.
— Как ты себя чувствуешь? — с этими словами он вошёл в дом больного.
— О друг, смерть уже зовёт меня в дорогу, — слабым голосом ответил сосед.
Глухой же на это, как собирался, сказал:
— Ну что ж, и слава Богу!
Больной, услышав эти слова, со страхом подумал: «Только мой лютый враг за мою смерть может благодарить Господа!» А глухой тем временем продолжал ставить свои заранее заготовленные вопросы:
— Чем же ты питаешься, брат?
— Моя еда — это не еда, а просто яд! — отвечал больной.
Глухой не услышал его слов и продолжил свою беседу заранее заготовленной фразой:
— Ну что же, даст Бог, эта пища пойдёт тебе впрок. Больной даже не успел прийти в себя, услышав такое пожелание, когда последовал ещё один вопрос глухого:
— А кто же твой лекарь? — участливо спросил он.
— Вероятно, сам ангел смерти, — со слезами на глазах ответил больной.
А не услышавший этот ответ глухой уже продолжал свой разговор:
— Что ж, искусство этого лекаря известно всем, и он всегда всё, что начал, доводит до конца. Думаю, что и с твоей болезнью он справится!
Сказав эти слова, глухой ушёл с чувством исполненного долга. А его больной сосед тем временем говорил сам с собой: «Кто бы мог подумать, что мой сосед, с которым мы живём рядом уже много лет, затаил на меня такое зло. Я в своей слабости не мог ему ответить, но я прошу Господа наказать его за его злорадство, потому что радоваться при виде чужой боли — это святотатство, и тот, кого радует чужое страдание, — самый большой грешник на свете».
Может быть, и среди наших деяний есть такие, которые кажутся нам достойными награды, в то время как в них сокрыт тяжкий грех, а мы о нём и не догадываемся, как этот глухой, заставивший своими глупыми словами страдать и без того несчастного больного человека.“