Мишель Фуко цитаты страница 4

„Школы выполняют те же социальные функции, что и тюрьмы и сумасшедшие дома - они определяют, классифицируют, управляют и регулируют людей.“

„Безумие — это всегда смысл, разбитый вдребезги.“

„Написать книгу — это всегда в некотором смысле уничтожить предыдущую.“

„По большому счёту всё — только Безумие; по малому счёту само Всё — не более чем безумие.“

Там же. С. 319.
Из лекций, выступлений, интервью и бесед

„…Работать — это значит решиться думать иначе, чем думал прежде.“

„В наши дни мыслить можно лишь в пустом пространстве, где уже нет человека. Пустота эта не означает нехватки и не требует заполнить пробел. Это есть лишь развертывание пространства, где наконец-то можно снова начать мыслить.“

Забота об истине. Беседа M. Фуко с Φ. Эвальдом // Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет. Пер. с фр., сост., комм. и послесл. С. Табачниковой. — М.: Касталь, 1996. — 448 с. — С. 308.
Из лекций, выступлений, интервью и бесед

Мишель Фуко Цитаты о мужчинах

„Человек есть такой способ бытия, в котором находит своё обоснование постоянно открытое, заведомо не ограниченное, но, напротив, вновь и вновь преодолеваемое пространство между всем тем, что человек пока ещё не осмысливает в свете cogito, и тем мыслительным актом, которым, наконец, оно всё же постигается…“

„Безумие — это самая чистая, самая главная и первичная форма процесса, благодаря которому истина человека переходит на уровень объекта и становится доступной научному восприятию. Человек становится природой для самого себя лишь в той мере, в какой он способен к безумию. Безумие как стихийный переход к объективности — конститутивный момент становления человека как объекта.“

Книга «Слова и вещи»

„…утешает и приносит глубокое успокоение мысль о том, что человек — всего лишь недавнее изобретение, образование, которому нет и двух веков, малый холмик в поле нашего знания, и что он исчезнет, как только оно примет новую форму.“

Книга «История безумия в классическую эпоху»
Вариант: Безумие — это самая чистая, самая главная и первичная форма процесса, благодаря которому истина человека переходит на уровень объекта и становится доступной научному восприятию. Человек становится природой для самого себя лишь в той мере, в какой он способен к безумию. Безумие как стихийный переход к объективности — конститутивный момент становления человека как объекта».

Книга «Слова и вещи»

„… по своей функции власть наказывать в сущности не отличается от власти лечить или воспитывать.“

Безумие как стихийный переход к объективности — конститутивный момент становления человека как объекта.
Книга «История безумия в классическую эпоху»

Мишель Фуко Цитаты о власти

„Мы гораздо меньше греки, чем мы думаем. Мы находимся не на скамьях амфитеатра и не на сцене, а в паноптической машине, мы захвачены проявлениями власти, которые доводим до себя сами, поскольку служим колесиками этой машины.“

Книга «Надзирать и наказывать»

„Существует интернациональный долг, создающий права и обязанности и состоящий в том, чтобы выступать против любого злоупотребления властью, независимо от того, кто его совершает и кто становится его жертвами. В конце концов, всеми нами управляют, а это значит, что все мы солидарны.“

Книга «Надзирать и наказывать»

„Карательная система — это форма, где власть в наиболее явном обличье показывает себя в качестве власти.“

Из речи Фуко на пресс-конференции в стенах Коллеж де Франс (опубликовано в Libération. 1984. 30 juin).
Из лекций, выступлений, интервью и бесед

„Власть вездесуща; не потому, что она охватывает все, но потому, что она исходит отовсюду.“

Интеллектуалы и власть. Беседа М. Фуко с Ж. Делёзом // Фуко М. Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью. Ч. 1. Пер. С. Ч. Офертаса. — М.: «Праксис», 2002. — С. 71.
Из лекций, выступлений, интервью и бесед

„По-моему, из идеи того, что Я не дано нам, есть только одно практическое следствие: мы должны творить себя как произведение искусства.“

Мишель Фуко цитаты

Этот перевод ждет рассмотрения. Правильный ли перевод?

„Не думаю, что так уже необходимо знать точно, кто я. Основной интерес жизни и труда состоит в том, что они позволяют вам стать совсем другим, таким, кто отличается от того, кем вы были вначале. Если бы, начиная писать какую-нибудь книгу, вы знали то, что скажете под конец, то думаете ли вы, что у вас хватило бы смелости писать ее? Что годится для письма и любовных отношений, пригодно и для жизни. Игра стоит свеч лишь тогда, когда мы не знаем, как она закончится.“

Этот перевод ждет рассмотрения. Правильный ли перевод?

„Чего стоило бы познание со всем присущим ему упорством, если бы оно должно было обеспечить всего лишь количественное усвоение знаний и не предполагало бы освобождение — особого рода и в той мере, в какой это возможно, от автоматизма сознания для того, кто познаёт? Что же представляет собой сегодня философия — я хочу сказать, философская деятельность, если она не является критической работой мысли над самой собой?“

„Первый моральный монстр был монстром политическим.“

«История сексуальности», том 2 «Использование удовольствий»

„Вы знаете разницу между подлинной наукой и псевдонаукой? Настоящая наука признаёт и принимает собственную историю, не ощущая нападок. Когда вы говорите психиатру, что его институт возник из лепрозория, это приводит его в ярость.“

Курс лекций «Ненормальные»

„…Начиная с восемнадцатого века одна из главных функций медицины, психической, психопатологической и неврологической медицины начинается там, где кончились полномочия религии, и заключается в том, чтобы преобразовать грех в заболевание… Это та медицина, которая определяет не только нормальное и ненормальное, но и, по большому счёту, законное и незаконное, преступное и не преступное…“

Фуко M. Истина, власть и самость. Интервью М. Фуко с Р. Мартином // Фуко М. Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью. Ч. 3. Пер. Б. М. Скуратова. — М.: «Праксис», 2006. — С. 290.
Из лекций, выступлений, интервью и бесед

„Социальные практики способны породить такие области знания, которые не только способствуют возникновению новых предметов исследования, новых понятий и новых техник, но и производят совершенно новые формы субъекта как такового и субъекта познания в частности.“

La Condamnation du Dr. Carpentier par le Conseil de l'Ordre; Texte de l'intervention de Michel Foucault à la conférence de presse de Jean Carpentier, le 29 juin 1972 // Psychiatrie aujourd'hui. 1972. № 10. — P. 15.
Из лекций, выступлений, интервью и бесед

„Марксизм внутри мышления XIX века всё равно что рыба в воде; во всяком другом месте ему нечем дышать.“

Фуко M. Истина и правовые установления. Курс в Католическом епископальном университете Рио-де-Жанейро, прочитанный с 21 по 25 мая 1973 г. // Фуко М. Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью. Ч. 2. Пер. И. Окуневой. — М.: «Праксис», 2005. — С. 41.
Из лекций, выступлений, интервью и бесед

„… «преступник» существовал еще до преступления и даже вне его.“

Книга «Слова и вещи»

„Философия — это совокупность положений и практик, которые можно иметь в своём распоряжении или предоставлять в распоряжение другим для того, чтобы заботиться о себе и о других так, как это следует делать.“

Книга «Надзирать и наказывать»

„…Вопрос идеологии, поставленный перед наукой, — это не вопрос ситуаций или практик, которые она более или менее сознательно отражает; это также и не вопрос её возможного использования или всех возможных злоупотреблений ею; это вопрос её существования в качестве дискурсивной практики и её функционирования среди других практик.“

Фуко М. Герменевтика субъекта: Курс лекций, прочитанный в Коллеж де Франс в 1981—1982 учебном году. СПб., 2007. — 677 с. — ISBN 978-5-02-026922-04. — С. 156.

„Чего стоило бы познание со всем присущим ему упорством, если бы оно должно было обеспечить всего лишь количественное усвоение знаний и не предполагало бы освобождение — особого рода и в той мере, в какой это возможно, от автоматизма сознания для того, кто познаёт? В жизни бывают некие моменты, когда необходимо ставить вопрос о том, возможно ли мыслить иначе, чем мы мыслим, и видеть иначе, чем мы видим, если только мы хотим продолжать думать и смотреть.“

Книга «Археология знания»

„… «криминологический» лабиринт, из которого пока еще не выбрались: всякая определяющая причина, уменьшая ответственность, клеймит правонарушителя как еще более страшного преступника и требует еще более строгого наказания.“

«История сексуальности», том 2 «Использование удовольствий»

„Возможно, когда–нибудь нынешний век будет известен как век Делёза.“

Книга «Надзирать и наказывать»

“It is ugly to be punishable, but there is no glory in punishing. Hence the double system of protection that justice has set up between itself and the punishment it imposes.”

Мишель Фуко: Цитаты на английском языке

“He who is subjected to a field of visibility, and who knows it, assumes responsibility for the constraints of power; he makes them play spontaneously upon himself; he inscribes in himself the power relation in which he simultaneously plays both roles; he becomes the principle of his own subjection.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Источник: Discipline and Punish (1977), pp. 10

“We are aware of all the inconveniences of prison, and that it is dangerous when it is not useless. And yet one cannot 'see' how to replace it. It is the detestable solution, which one seems unable to do without.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Discipline and Punish (1977)

“Is it surprising that prisons resemble factories, schools, barracks, hospitals, which all resemble prisons?”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Part Four, Complete and austere institutions
Discipline and Punish (1977)

“When I was a student in the 1950s, I read Husserl, Sartre, Merleau-Ponty. When you feel an overwhelming influence, you try to open a window. Paradoxically enough, Heidegger is not very difficult for a Frenchman to understand. When every word is an enigma, you are in a not-too-bad position to understand Heidegger. Being and Time is difficult, but the more recent works are clearer. Nietzsche was a revelation to me. I felt that there was someone quite different from what I had been taught. I read him with a great passion and broke with my life, left my job in the asylum, left France: I had the feeling I had been trapped. Through Nietzsche, I had become a stranger to all that.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Discipline and Punish (1977) as translated by Alan Sheridan, p. 228
Discipline and Punish (1977)

“In the ceremonies of the public execution, the main character was the people, whose real and immediate presence was required for the performance.”

Truth, Power, Self : An Interview with Michel Foucault (25 October 1982)

“I'm very proud that some people think that I'm a danger for the intellectual health of students. When people start thinking of health in intellectual activities, I think there is something wrong. In their opinion I am a dangerous man, since I am a crypto-Marxist, an irrationalist, a nihilist.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Источник: Discipline and Punish (1977), Chapter One, pp. 56

“How to define the moment that I write?”

Truth, Power, Self : An Interview with Michel Foucault (25 October 1982)

“The most defenseless tenderness and the bloodiest of powers have a similar need of confession. Western man has become a confessing animal.”

Qui définit le moment où j'écris?
"Un cours inedit" in Magazine littéraire (May 1984), page 34.

“Navigation brought man face to face with the uncertainty of destiny, where each is left to himself and every departure might always be the last. The madman on his crazy boat sets sail for the other world, and it is from the other world that he comes when he disembarks. This enforced navigation is both rigorous division and absolute Passage, serving to underline in real and imaginary terms the liminal situation of the mad in medieval society. It was a highly symbolic role, made clear by the mental geography involved, where the madman was confined at the gates of the cities. His exclusion was his confinement, and if he had no prison other than the threshold itself he was still detained at this place of passage. In a highly symbolic position he is placed on the inside of the outside, or vice versa. A posture that is still his today, if we admit that what was once the visible fortress of social order is now the castle of our own consciousness.”

Vol. I, p. 59
History of Sexuality (1976–1984)

“At the end of the Middle Ages, leprosy disappeared from the Western world. In the margins of the community, at the gates of cities, there stretched wastelands which sickness had ceased to haunt but had left sterile and long uninhabitable. For centuries is, these reaches would belong to the non-human. From the fourteenth to the seventeenth century, they would wait, soliciting with strange incantations a new incarnation of disease, another grimace of terror, renewed rites of purification and exclusion.”

Part One: 1. Stultifera Navis
History of Madness (1961)

“Discipline 'makes' individuals; it is the specific technique of a power that regards individuals both as objects and as instruments of its exercise. It is not a triumphant power…it is a modest, suspicious power, which functions as a calculated, but permanent economy.”

Part One: 1. Stultifera Navis
History of Madness (1961)

“A utopia of judicial reticence: take away life, but prevent the patient from feeling it; deprive the prisoner of all rights, but do not inflict pain; impose penalties free of all pain. Recourse to psycho-pharmacology and to various physiological ‘disconnectors’, even if it is temporary, is a logical consequence of this ‘non-corporal’ penalty.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Discipline and Punish (1977)

“If our intention now is to reveal classical unreason on its own terms, outside of its ties with dreams and error, it must be understood not as a form of reason that is somehow diseased, lost or mad, but quite simply as reason dazzled.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Источник: Discipline and Punish (1977), Chapter One, The Spectacle of the Scaffold

“There has been an inversion in the hierarchy of the two principles of antiquity, “Take care of yourself” and “Know yourself.” In Greco-Roman culture, knowledge of oneself appeared as the consequence of the care of the self. In the modern world, knowledge of oneself constitutes the fundamental principle.”

Part Two: 2. The Transcendence of Delirium
History of Madness (1961)

“What is important is that sex was not only a question of sensation and pleasure, of law and interdiction, but also of the true and the false.”

“Technologies of the Self,” Ethics, Subjectivity and Truth (1994), p. 228

“The condemned man found himself transformed into a hero by the sheer extend of his widely advertised crimes, and sometimes the affirmation of his belated repentance. Against the law, against the rich, the powerful, the magistrates, the constabulary or the watch, against taxes and their collectors, he appeared to have waged a struggle with which one all too easily identified. The proclamation of these crimes blew up to epic proportions the tiny struggle that passed unperceived in everyday life. If the condemned man was shown to be repentant, accepting the verdict, asking both God and man for forgiveness for his crimes, it was as if he had come through some process of purification: he died, in his own way, like a saint.”

L’important, c’est que le sexe n’ait pas été seulement affaire de sensation et de plaisir, de loi ou d’interdiction, mais aussi de vrai et de faux.
Vol. I, p. 76
History of Sexuality (1976–1984)

“The pastorate was formed against a sort of intoxication of religious behavior, examples of which are found throughout the Middle East in the second, third, and fourth centuries, and to which certain Gnostic sects in particular bear striking and indisputable testimony. In at least some of these Gnostic sects, in fact, the identification of matter with evil, and as absolute evil, obviously entailed certain consequences. This might be, for example, a kind of vertigo or enchantment provoked by a sort of unlimited asceticism that could lead to suicide: freeing oneself from matter as quickly as possible. There is also the idea, the theme, of destroying matter through the exhaustion of the evils it contains, of committing every possible sin, going to the very end of the domain of evil opened up by matter, and thus destroying matter. Let us sin, then, and sin to infinity. There is also the theme of the nullification of the world of the law, to destroy which one must first destroy the law, that is to say, break every law. One must respond to every law established by the world, or by the powers of the world, by violating it, systematically breaking the law and in effect, overthrowing the reign of the one who created the world.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Источник: Discipline and Punish (1977), Chapter One: The Spectacle of the scaffold, pp. 67

“He who is subjected to a field of visibility, and who knows it, assumes responsibility for the contraints of power; he makes them play spontaneously upon himself; he inscribes in himself the power relation which he simultaneously plays both roles; he becomes the principle of his own subjection.”

Lecture 8 (1 March 1978), p. 195
Security, Population, Territory (1978)

“Absurdity destroys the and of the enumeration by making impossible the in where the things enumerated would be divided up.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Part Three, Panopticism
Discipline and Punish (1977)

“Sometimes, because my position has not been made clear enough, people think I’m a sort of radical anarchist who has an absolute hatred of power. No! What I am trying to do is to approach this extremely important and tangled phenomenon in our society, the exercise of power, with the most reflective, and I would say prudent attitude. Prudent in my analysis, in the moral and theoretical postulates I use: I try to figure out what’s at stake. But to question the relations of power in the most scrupulous and attentive manner possible, looking into all the domains of its exercise, that’s not the same thing as constructing a mythology of power as the beast of the apocalypse.”

Preface
The Order of Things: An Archaeology of the Human Sciences (1970)

“The critical ontology of ourselves has to be considered not, certainly, as a theory, a doctrine, nor even as a permanent body of knowledge that is accumulating; it has to be conceived as an attitude, an ethos, a philosophical life in which the critique of what we are is at one and the same time the historical analysis of the limits that are imposed on us and an experiment with the possibility of going beyond them.”

"Power, Moral Values, and the Intellectual", interview in History of the Present 4 (Spring 1988)

“This dysfunction of power was related to a central excess: what might be called the monarchical 'super-power', which identified the right to punish with the personal power of the sovereign.”

What is Enlightenment? (1978)

“In the old system, the body of the condemned man became the king's property, on which the sovereign left his mark and brought down the effects of his power. Now he will be rather the property of society, the object of a collective and useful appropriation.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Источник: Discipline and Punish (1977), Chapter Two, pp.80

“There is object proof that homosexuality is more interesting than heterosexuality. It's that one knows a considerable number of heterosexuals who would wish to become homosexuals, whereas one knows very few homosexuals who would really like to become heterosexuals.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Источник: Discipline and Punish (1977), Chapter Three, The Gentle Way in Punishment

“If torture was so strongly embedded in legal practice, it was because it revealed truth and showed the operation of power. It assured the articulation of the written on the oral, the secret on the public, the procedure of investigation on the operation of the confession; it made it possible to reproduce the crime on the visible body of the criminal.”

As quoted in Who's Who in Contemporary Gay & Lesbian History: From World War II to the Present Day (2001) by Robert Aldrich and Gary Wotherspoon ISBN 041522974X

“The different pieces of evidence did not constitute so many neutral elements, until such time as they could be gathered together into a single body of evidence that would bring the final certainty of guilt. Each piece of evidence aroused a particular degree of abomination. Guilt did not begin when all the evidence was gathered together; piece by piece, it was constituted by each of the elements that made it possible to recognize a guilty person. Thus a semi-proof did not leave the suspect innocent until such time as it was completed; it made him semi-guilty; slight evidence of a serious crime marked someone as slightly criminal. In short, penal demonstration did not obey a dualistic system: true or false; but a principle of continuous gradation; a degree reached in the demonstration already formed a degree of guilt and consequently involved a degree of punishment.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Источник: Discipline and Punish (1977), Chapter One, pp.55

“The gesture that divides madness is the constitutive one, not the science that grows up in the calm that returns after the division has been made.”

Michel Foucault книга Discipline and Punish

Источник: Discipline and Punish (1977), Chapter One, The body of the condemned, pp.23